ЛитМир - Электронная Библиотека

Полковник еще о чем-то недолго поговорил с командиром патруля пограничников, затем из рук в руки перешли наличные, обязательные к приему в тысячах галактик и они распрощались как старые друзья, или по крайней мере как близкие деловые партнеры. Невольники перешли под опеку встречающих, а экипаж пограничников-бизнесменов спешно начал грузиться. Их ожидали новые заботы связанные с их нелегкой службой.

Из темноты появился как приведение сержант Уилк и профессиональным взглядом оценил пополнение. Полковник, заметив внимание сержанта к происходящему, добродушно, по отцовски заверил старого служаку, что без солдат он не останется:

– Не переживай Уилк, уже завтра у тебя будет взвод, нормальный, полновесный взвод. Ты у меня первый на очереди. Иди спать и не волнуйся.

Обнадеженный сержант растворился в чернилах ночи так же неожиданно, как и появился, не пророня ни слова, – в армии Люиса, так же, как и в любой другой армии, инициатива не приветствовалась. От наемника вместо инициативы, очень опасной и непредсказуемой при таком положении вещей, требовалась простая исполнительность и надежное выполнение полученного приказания. Самостоятельные действия, если они не вызывались исключительными обстоятельствами, не приветствовались. Человек уподоблялся механизму или одной из частей механизма. А какому владельцу захочется, чтобы его техника работала как, и когда ей вздумается? Инициатива в подобных местах была тождественна понятию «сбой», как и практически во всех местах, где один человек или группа людей, использует умение и старание многих людей для исполнения своих целей.

Захлопнулся люк за последним представителем такой доблестной и очень необходимой профессии, как таможенник, и челнок, подняв неимоверное количество пыли, тяжело оторвался от поверхности площадки, рокоча двигателями и раскачиваясь из стороны в сторону он развернулся и набирая высоту и скорость превратился в яркую, голубую звездочку, каких было много на небосклоне этой ночью. Через несколько секунд ее уже невозможно отличить от сотен тысяч других пробоин в черном батисте небосклона, оставленных неумелыми стрелками за всю историю военного дела.

Полковник, размеренно поплелся куда-то в темноту. За ним нестройной процессией потянулись почти все участвовавшие в церемонии встречи нового пополнения. С новобранцами остались только несколько сонных сержантов и тот самый невзрачный офицер, видимо лейтенант, из-за темноты было плохо видно, к тому же Сальс не сильно разбирался в местных знаках отличия. Обнаружив, что он оказался самым главным, предполагаемый лейтенант более уверенным тоном, чем ранее произнес речь:

– Может быть вы еще не сообразили, но у вас сегодня очень серьезный поворот в вашей жизни. Вы попали в одно из немногих мест в галактике 511/70, в котором всем абсолютно все равно кто вы такие, чем раньше занимались и за какие нарушения законов вас сослали на Отстойник. Здесь все зависит только от вас. Если вы будете хорошо усваивать все то, чему вас будут здесь учить, а потом добросовестно выполнять приказы, то считайте ваше будущее обеспеченным, а рост а карьеру только делом времени.

Лейтенант говорил серьезно. Было видно, что он сам свято верит в то, что говорит.

– Правда здесь выполняют не всегда чистую работу, – он прищурился и осмотрел строй негодяев со всей галактики, – но я думаю, что многие из вас и раньше занимались подобным, иначе вы бы сейчас не стояли здесь передо мной.

– А какие условия? – Выкрикнул кто-то справа от Сальса.

Офицер оскалил великолепные, белые как снег зубы в издевательской ухмылке.

– Запомните раз и навсегда, – условия здесь ставите не вы. От вас требуется простое исполнение наших условий, а они такие: первые три месяца – время стажировки, и вам необходимо за это время показать себя как можно с более хорошей стороны, от этого зависит ваше дальнейшее положение здесь; после прохождения этого этапа, вы начинаете принимать участие в боевых действиях, но до достижения срока службы в один год, вы за это не получаете никаких денег – все заработанное вами одет в счет погашения вашего обучения, обмундирования и вооружения. По истечении годового срока вы начинаете получать денежное вознаграждение за участие в акциях. Его величина зависит от сложности контрактов, которые будет выполнять ваше подразделение.

– А почему так долго – целый год? – Не унимался все тот же голос справа.

– Во-первых, – терпеливо начал лейтенант, – обучение и вооружение стоят немалых денег, а во-вторых, сами понимаете, среди вас будут потери, которые тоже кто-то должен компенсировать. Здесь не приют для бездомных. Так что цифра в один год возникла не случайно, а является средней и более-менее точно отражает положение вещей. Кстати, если кто-то из вас надумал бежать, то советую сразу оставить эти мысли. Даже я, который прослужил здесь уже пять лет не представляю себе куда можно отсюда убежать, чтобы остаться целым. Запомните безопасно только в лагере и на прилегающих территориях, которые мы контролируем. Все остальное пространство этого материка планеты поделено между разными группировками, в которых то же побеги не приветствуются. А в нашем лагере беглец приравнивается к дезертиру и если его раньше не сожрут звери, то он просто расстреливается отделением своего собственного взвода, на общем построении всех, не занятых в операциях сил.

У многих настроение заметно упало. Не нужно было даже смотреть по сторонам, это просто чувствовалось.

– А теперь шагом марш за сержантами! – Громко выкрикнул лейтенант, рискуя сорвать свое еще не поставленный как следует, командирский голос.

В лагере Люиса все было поставлено на стандартный армейский манер, так что сразу после медицинского обследования свеженькие новобранцы проходили санитарную обработку. О размахе дела говорила камера, в которой этот процесс происходил. Не какое-то там приспособленное помещение, а настоящая камера, притом достаточно большого объема, человек на пятьдесят. Такой аппарат стоил не дешево. Сам процесс длился не больше нескольких минут. Вначале, мастерски синтезированным, похотливым, женским голосом система попросила задержать дыхание на одну минуту и зажмурить глаза. После этого из блестящих, расположенных в стенах форсунок хлынул отвратительный, желтый газ. Сальс едва успел закрыть глаза, когда волна этого газа накрыла его с головой. Как ни странно, никаких ощущений это не вызвало. После газа, который по прошествии обещанной минуты бесследно выдул мощный поток свежего воздуха, все тем же голосом, было разрешено дышать, что все с шумом и начали делать, а тем временем безмозглая железяка голосом шлюхи из борделя заявила: «не глотать», и начался второй акт представления – из потолочных разбрызгивателей ударили тугие струйки красноватого душа. После красноватого раствора, без предупреждения пошла какая-то мутная бурда, похожая на сильно разбавленное молоко, а закончилось омовение прозрачной и судя по всему чистой водой. Затем включились нагнетатели и чрез все пространство камеры заструился обжигающий, раскаленный воздух. Его поток начинался на одной стене, вырываясь из прикрытых ранее и сейчас открывшихся, широких щелей, и с силой засасывался точно такой же решеткой, расположенной на противоположной стене. В мгновенье ока этот прирученный абориген пустыни убрал с обнаженных тел оставшуюся влагу. Вслед за этим распахнулся люк, а «зашитая» в какой-то из микросхем блока управления женщина загадочно заявила, что она готова к новому циклу.

Чисто отмытых, ничего еще толком не понимающих людей, по мере того, как их выдавала камера санитарной обработки, в голом виде, не останавливаясь на противоречивых требованиях этикета, два злых до невозможности сержанта, группами отводили на склад, где сердитый и давно не бритый толстяк, без единой нашивки на мундире, одаривал каждого прибывающего комплектом солдатской, полевой униформы. Сержанты и кладовщик злились, но делали свое дело. Злились они оттого, что нормальным людям, к которым они себя несомненно причисляли, ночью полагалось спать, а продолжали выполнять порученные им обязанности оттого, что это все-таки была армия, а в армии свое недовольство принято выражать только злостью, да и то, к тем, что меньше тебя по званию. К тому же, нормальные люди находились очень далеко от этого места.

12
{"b":"18278","o":1}