ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Знали придворные о любовной связи фрейлины Гамильтон с денщиком Иваном Орловым, и подружки ее приметили, что у Марии на груди кофта от молока намокает, – по всему видно было, что младенчик ее, да и царская салфетка указывала, что взята была она фрейлиной. Стали ее искать, а она куда-то запропастилась. Позвали к царю денщика Орлова, он тут же упал на колени, и повинился в своем подозрении, не умерщвляла ли Мария младенцев и раньше. Разыскали ее, собравшуюся куда-то бежать, и она созналась, что найденный ребенок – ее.

Екатерина пробовала заступиться за виновную и просила похлопотать за нее царицу Прасковью, вмешательство которой могло иметь большое значение, поскольку она была известна Петру как не расположенная к снисходительности в случаях женских проступков, а тут, дескать, несчастье произошло.

– Рассуди, невестушка, – говорил ей Петр, – как же можно простить убийцу своих детей? О ее преступлении наслышан весь город, и что же люди станут говорить обо мне, смирившемся с таким злодеянием? Тяжко мне правый закон отца и деда нарушать, а того тяжче нарушать закон божий. Не хочу я быть ни Саулом, ни Ахавом, кои нерассудною милостью преступили божий закон да оттого и погибли. Надо чтить правду и не губить души своей.

Осужденная на смертную казнь, сидевшая в каземате Мария Гамильтон попросила шелковой белой материй с черными лентами на отделку и в оставшиеся до смертного часа дни сшила себе траурное платье. В нем и поднялась на помост эшафота.

Царь Петр любил необычные зрелища и не мог оставаться равнодушным к столь небывалому проявлению погребального вкуса. Он обнял осужденную, поцеловал ее, поддержал своими руками, когда она, склонившись к нему на грудь, впала в обморочное состояние, и, передав палачу, спустился с помоста.

Когда топор палача сделал свое дело, царь поднял окровавленную голову, коснулся губами ее побледневших мёртвых губ, которые когда-то получали от него иные поцелуи, и, обращаясь к стоявшим поблизости людям, указывая на видневшиеся на шейном отрубе жилы, пояснял, по коим из них текла кровь артериальная, а по коим – венозная. Потом, приказав хранить голову Марии Гамильтон в банке со спиртом и поместить в куншткаморе, перекрестился и удалился к себе.

– Что это?.. Вчерашним днем государь в Выборг отправился, а нынче уже возвращается?.. Плывет да то и дело со своей бригантины из пушек палит… Трубачи, слышь, трубят… Что бы такое значило?..

Что сие значит? Мир. Мир! Подходя на своей бригантине к Лахте, Петр узнал об этой радостной вести и повернул назад к Петербургу. Мир!..

Северная война, продолжавшаяся двадцать один год, наконец-то кончилась. Как ни упорствовали шведы и как ни подстрекали их англичане продолжать сопротивляться, вынуждены были заключить мир. Не раз до этого русские войска высаживались в Швеции, забирали города и селения, казацкие отряды подходили к самому Стокгольму, и поняли наконец шведские правители, что обречены они на полное поражение и никакого отпора русским дать не могут.

Мир, счастливый вечный мир заключен в финляндском городе Ништадте.

Французский консул в России Кампредон, сообщая своему правительству о случившемся, писал о царе Петре: «Ништадтский договор сделал его властелином двух лучших портов на Балтийском море. У него многочисленный военный флот, он каждый день увеличивает количество своих галер и внушает страх своим соседям… При малейшей демонстрации его флота, при первом движении его войск ни шведская, ни датская, ни прусская, ни польская корона не осмеливается ни сделать враждебного ему движения, ни шевельнуть с места своих войск».

Да, так. В петербургском Адмиралтействе трудом его кораблестроителей был создан многочисленный и сильный балтийский флот «открытого моря». Победы в Северной войне были одержаны на суше и на море, армией и военным флотом, русским солдатом и русским матросом.

Двадцать один год войны…

– Все ученики науки в семь лет оканчивают, а наша военная школа троекратное время была, однако ж так хорошо окончилась, что лучше было невозможно, – говорил Петр.

С большим торжеством отмечалось в Петербурге заключение Ништадтского мира. По городу, извещая об этом радостном событии, разъезжали двенадцать драгун с белыми перевязями через плечо и лавровыми ветвями, а перед ними – по два трубача.

Празднества начались так называемым «Первым триумфом». Участники объявленного маскарадного шествия переправлялись через Неву с Городского острова к Почтовому двору на плотах, в бочках и чанах. Возглавлял шествие новый князь-папа генерал Бутурлин, а сам Петр в мундире корабельного барабанщика бил в барабан, приплясывал и пел песни.

«Второй триумф» был в следующем месяце. 20 октября царь приехал в Сенат и объявил прощение всем осужденным, освобождение от платежей государственных должников, отмену недоимок, накопившихся с самого начала войны. 22 октября, после торжественного чтения мирного договора в Троицком соборе, архиепископ Феофан Прокопович произнес речь, в которой отмечал государственные заслуги царя Петра, за что он достоин называться Отцом Отечества, Императором и Великим.

Покосившись на архиепископа, опередившего с новым титулованием государя, в сопровождении сенаторов к Петру подошел канцлер Гаврила Иванович Головкин и, кашлянув в кулак, торжественно проговорил: «Вашего царского величества славные и мужественные воинские и политические дела, через которые токмо едиными вашими неусыпными трудами и руковождением мы, ваши верные подданные, из тьмы неведения на театр славы всего света, и тако рещи, из небытия в бытие произведены, и в обществе политичных народов присовокуплены; и того ради како мы возможем за то и за настоящее исходатайствование толь славного и полезного мира по достоинству вас возблагодарить? Однако ж да не явимся тщи в зазор всему свету, дерзаем мы, именем всего Всероссийского государства подданных вашего величества всех чинов народа, всеподданнейше молити, да благоволите от нас в знак нашего признания толиких отеческих нам и всему нашему отечеству показанных благодеяний титул Отца Отечества, Петра Великого, Императора Всероссийского принятия. Виват, виват, виват, Петр Великий, Отец Отечества, Император Всероссийский!»

Сенаторы трижды прокричали «виват», и за ними повторили сей приветственный возглас все находившиеся в церкви. В ответной речи Петр сказал, что заключением достойного мира увенчаты тяжкие труды, но, надеясь на мир, надо не ослабевать в военном деле; что надлежит стараться об общей государственной пользе и прибытке, от чего народ получит облегчение.

Колокольный звон, звуки труб, литавр и барабанов покрывали крики ликующих людей. На Троицкой площади сооружен был помост, на котором стояли бочки с вином и пивом. Петр взошел на него и, зачерпнув ковш вина, выпил за здоровье русского народа. Громовое «ура» подхватили орудийные салюты из крепости и со ста двадцати пяти галер, выстроившихся на Неве. Начался пир и новый маскарад, а с наступлением вечера стали загораться фейерверки. На темном фоне неба разноцветными огнями вырисовывались очертания храма Януса и вспыхнула эмблема правосудия, попирающая фурий, с надписью «Всегда победит», а на Неве появился фейерверочный огнецветный корабль с лентой-надписью «Конец венчает дело».

Глава седьмая

Великое сидение - gl2_07.png

I

Вот и опять царица Прасковья у себя в Измайлове. Не было повода сетовать, жаловаться на житье-бытье. И с дочками все по-хорошему. И та и другая – герцогини, все равно что царицы в своих владениях. Ну, а что с мужьями у них не столь ладно вышло, тут уж ничего не поделаешь. У Анны его почти что и не было, а у Катеринки ее мекленбургский супруг оказался забулдыжливым. Бог даст, может, тоже скоро помрет, а вдовствующей герцогине больше почета.

Нет, не досаждала царица Прасковья богу излишними просьбами, а благодарила за такое его покровительство. Теперь бы еще Парашку в королевны определить, как вещал ей покойный провидец Тимофей Архипыч. Жалко, что помер он и дознаться нельзя, какое именно королевство он Парашке пророчил. Все пока вроде бы идет по путю, – тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить! Надо полагать, и Парашкина судьба хорошо определится. Житейскими достатками она, царица Прасковья, не обижена, – до другого века так пробавляться можно, не укорачивал бы только бог земной срок ее жизни. Кроме царского денежного оклада получала она изрядный доход от своих вотчин, кои были в разных губерниях и уездах. Где – две, где – три тысячи посадских и крестьянских дворов, а где – и все пять. Были в ее владениях и беглые крестьяне, укрывшиеся от обедневших или жестокосердых помещиков, – царица Прасковья велела всех к себе принимать, чем больше душ в ее владениях будет, тем лучше. В случае можно некую толику из них и продать, каждая душа своих денег стоит, хоть даже бабьей или ребячьей будь. К подмосковным, псковским, новгородским владениям ей еще под Оршей деревни пожалованы, достаток все прибывает, – слава и благодарность всевышнему и Прасковье-пятнице, приставленной от сонма святых к тезке царице Прасковье. И только одна печаль одолевала, что не было рядом любимой дочушки Катеринки.

176
{"b":"18284","o":1}