ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В следующую секунду одежда уже летела на пол, а потом оба оказались на кровати.

Проникавшие через жалюзи лучи ложились полосками на голую спину Марии, уютно устроившейся у его плеча. Не в первый раз после смерти жены Джейсон давал выход сексуальному напряжению, но впервые не чувствовал себя ни виноватым, ни предателем памяти Лорин.

Он вдруг поймал себя на том, что не может вспомнить ее лицо. Память сохранила сотни и тысячи эпизодов, но каждый раз, когда он пытался вспомнить лицо жены, перед ним вставало лицо с той или иной фотографии. Может быть, он наконец сможет ее отпустить? Может быть, Лорин обретет наконец покой?

Может быть…

Требовательный стук в дверь поднял его с кровати. Рука метнулась к «ЗИГ-Зауэру» в кобуре.

Встав у стены рядом с дверью, он кивнул Марии.

— Спроси, кто там?

Мария спросила — по-итальянски.

Ответил женский голос.

— Горничная. Спрашивает, не нужно ли перестелить постель.

Джейсон облегченно выдохнул.

— Позже.

Вернувшись в смятую постель, он увидел, что Мария снова плачет. Слезы текли по щекам, оставляя блестящие полосы.

Джейсон сел рядом, попытался обнять.

Она отстранилась.

— Нет. Не надо.

— Но?..

— Ты мне нравишься… даже, может быть, слишком…

— И ты мне тоже. Так ты поэтому плачешь?

Она устало кивнула.

— Но как бы ты мне ни нравился, все кончится, когда я помогу тебе, как обещала, встретиться с доктором Каллиджини.

— Но…

Она приложила палец к губам.

— Мне будет трудно это сделать, Джейсон. Я не часто влюбляюсь. Я бы даже, наверное, примирилась с тем, что ты делаешь, хотя мне это противно. И еще противнее оттого, что тебе это нравится. Какое-то ветхозаветное чувство мести, наверное. Я порвала с одним человеком, потому что он был лжецом. Повторяю, я могла бы принять то, что ты делаешь…

— Мария…

Она не дала ему закончить…

На следующий день они взяли машину и поехали в Палау, городок в нескольких километрах к северу. В траттории неподалеку от вогнутой полумесяцем бухты им принесли тушеного кальмара и терпкое белое вино из местного винограда.

Сидевшие за соседним столиком четверо молодых мужчин в морской форме даже не пытались скрыть свое восхищение красавицей-итальянкой. Джейсон не понимал, что именно они говорят, но тон некоторых высказываний ему не понравился. Пока он раздумывал, что делать, Мария обернулась и выдала короткую, скорострельную очередь по-итальянски. Удивление на лицах моряков сменилось смущением. Допив пиво, они поспешно удалились.

— Что такое ты им сказала? — поинтересовался Питерс.

Доктор Бергенгетти тряхнула волосами и улыбнулась ему улыбкой Госпожи из Бата[39].

— Сказала, что их матери сгорели бы от стыда, услышав, что их сыновья говорят о немолодой уже женщине. Для итальянского мужчины очень важно, что думает о нем его мать. Даже если она давно уже умерла.

— И даже если он уже не живет с ней?

В Италии многие мужчины так никогда и не уходят из дома и часто приводят туда свою жену.

— Они вон с того корабля. — Мария указала на стоящий в бухте белый корабль. — Новый итальянский флот.

Джейсон кивнул.

— И днище у него, конечно, стеклянное — чтобы они могли видеть старый итальянский флот.

От брошенного куска хлеба его спасла лишь быстрая реакция.

После ланча они переправились на пароме через залив Гольфо-дель-Азинара. Проходившая между пустынных холмов дорога вела к вершине, на которой похоронен объединитель Италии, Джузеппе Гарибальди. К сувенирным ларькам и столикам с прохладительными напитками стояли небольшие очереди. Далее дорожка вела к небольшому зданию. Мария, однако, повела Джейсона к поросшей редкими деревьями возвышенности.

— Что?..

Он так и не успел закончить вопрос. Итальянка впилась в его губы горячим поцелуем, а через несколько секунд позже они уже занялись любовью всего лишь в пятидесяти футах от толпы туристов.

Позже, возвращаясь к парковочной стоянке, Джейсон чувствовал, что люди смотрят на них. Мария же как будто ничего не замечала.

К вечеру, и тоже на пароме, они переправились из Кальяри в Неаполь. Джейсон пытался заговорить о будущем, но каждый раз Мария резко меняла тему.

Из записок Северина Такта

Не ведаю, сколько дней оставался я в этой тесной клетушке в компании лишь с собственными страхами да ночными духами. Дважды священники входили в мою камеру — расспросить о моем отце, дабы легче было вызвать его тень[40].

Ранним утром, судя по темноте, два мальчика вывели меня из комнаты, чтобы принести в жертву овцу. При свете факела священник изучил печень животного и объявил знаки благоприятными. Меня перевели в другую комнату, много просторнее, где искупали в пахнущей травами воде[41] и напоили питьем со странным, незнакомым вкусом.

Очищенного таким образом, меня облачили в белую тогу, а волосы мои стянули белой лентой. Потом опоясали ремнем с бронзовым мечом и дали в руку золоченую ветку омелы[42]. К моему удивлению, сама старая карга сивилла явилась в алом одеянии, дабы показывать мне дорогу.

Позади нас шествовали священники, одетые в черные балахоны и остроконечные колпаки с прорезями для глаз. Они гнали скот, купленный мною для жертвоприношений на разных этапах.

Мы лишь коротко прошли по темной, спускающейся вниз тропе, когда достигли Распутья. Левая тропа, выбери я ее, вернула бы меня в мир. Правая вела в Аид. Пройдя немалый путь, дабы обратиться к духу своего отца, я был намерен продолжить это схождение во тьму, усиливающуюся жару и серную вонь[43].

Мы повернули, и, к моему изумлению, овцы и волы, следовавшие за нами, уже дожидались нашего прихода! Засим последовала остановка для очередного жертвоприношения и очередного изучения печени, прежде чем мы продолжили крутой спуск. Чем дальше мы шли, тем сильнее становился запах серы наряду с другими мерзкими зловониями. По меньшей мере дважды проходили мы мимо какого-то жидкого кустика, который мгновенно вспыхивал ярким пламенем, но не горел[44].

Чем глубже мы продвигались, тем более туманился мой взор и менее твердым делался шаг. Наконец достигли мы точки, у которой священники в черных колпаках расступились, образовав проход к месту, где река Стикс преграждала дальнейший путь. Между ними узрел я Харона, стоящего в своем маленьком коракле[45]. И хотя пса видно не было, до слуха моего доносился вой Цербера.

На перевозчике был лишь потрепанный плащ, судя по виду его, никогда не чищенный, и предположение сие подтверждала его грязная, спутанная седая борода. Не проронив ни слова, сивилла забралась в утлое суденышко, и я ступил за ней следом, оставив жрецов на берегу.

Так выбрал я свой путь.

Часть пятая

Глава 30

Виа Делла Датариа

Рим

Инспектор Санти Гвельмо, capo, le Informazioni e la Sicurezza Democratica[46], снял очки и, повернувшись к окну своего расположенного на третьем этаже кабинета, посмотрел вниз на Квиринальскую площадь с ее обелиском и фонтаном между статуями близнецов, Кастором и Поллуксом. Пройдя взглядом через площадь, он заметил карабинеров в парадной форме, стоящих навытяжку у входа в Квиринальский дворец, в котором когда-то размещался папа, а ныне располагался президент, человек, безопасность которого, наряду с безопасностью всей страны, Гвельмо поклялся оберегать.

вернуться

39

Персонаж «Кентерберийских рассказов» Дж. Чосера.

вернуться

40

Вероятнее всего, чтобы создать правдоподобное сходство. Умело расспрашивая пилигрима, священники узнавали кое-что не только о внешности покойного, но и о его характере.

вернуться

41

См. сноску 35 в предыдущей главе «Записок».

вернуться

42

Омела в древнем мире несла в себе духовные, божественные коннотации. Поскольку ягоды на ней появляются зимой, когда другие растения ждут весны, омела символизировала жизнь среди смерти.

вернуться

43

Источники христианской концепции ада как огня и серы, символов адских мук.

вернуться

44

Dictamuus albus, также известный как dictamus fraxinella, произрастает в Малой Азии и кое-где на территории Южной Европы. Растение выделяет воспламеняющиеся испарения и подвержено спонтанному возгоранию газа, при этом листья его остаются невредимыми. По всей видимости, это тот самый горящий куст, из которого бог говорил с Моисеем. Среди других горящих или искрящихся растений — белена, белая чемерица и белладонна, и все они использовались в оракульском мистицизме. Странно, что в наше время никто, похоже, не занимается изучением самовозгорающихся растений.

вернуться

45

Рыбацкая лодка, сплетенная из ивняка и обтянутая кожей.

вернуться

46

Глава службы информации и безопасности (итал.).

43
{"b":"182988","o":1}