1
2
3
...
15
16
17
...
36

Земба кивает головой. Да, он его помнит. Это один из первых поселенцев. Слесарь. Мастером золотые руки звали его на фабрике, когда ее восстанавливали из руин.

– Это ведь он тогда с каким-то парнем – забыл его фамилию – задержал бандюг, пытавшихся тайком вывезти с фабрики оборудование. Потом я как-то потерял его из виду… Говорили, будто вместе с женой он погиб в железнодорожной катастрофе… Это так?

– Так. После их гибели осталось трое детей. Никто даже пальцем о палец не ударил, чтобы им помочь. Сами выкарабкивались. Старший в прошлом году утонул, – медленно говорит Кацинский. – Девчонка работает в магазине. О ней говорят «сумасшедшая»… и потому только, что она никак не может смириться со смертью брата и хочет дознаться, отчего и как он погиб. Сама тихая, скромная, сроду никому зла не сделала. А вот поди ж ты, сегодня на нее ни с того ни с сего напали два каких-то негодяя. Избили. Я хотел было вступиться, да какой теперь из меня заступник… Ткнули раз – я и на мостовой. А они убежали. Но одного я все-таки приметил. Живет тут неподалеку. Длинный такой с белобрысыми патлами. Ездит на «фиате».

– Где это произошло?

– На Варшавской, у продовольственного магазина. Она вышла с авоськой, тут они на нее и напали. Средь бела дня!

– Ладно. Я этим займусь. У тебя все?

– Нет, не все. На прошлой неделе, двадцать восьмого июля, сынок твоего дружка, Голомбека, сбил на своей машине старуху. Сбил, а сам смылся. Люди, правда, записали номер машины, а кое-кто узнал и водителя в лицо…

Земба хмурится.

– К нам сведений об этом не поступало, – заявляет он уверенно.

Кацинский смотрит на него исподлобья.

– Конечно! Весь город знает, что вы с Голомбеком давние друзья, водой не разольешь. Кому охота на рожон лезть – работу в Заборуве не сразу найдешь…

– А что старуха?

– Да ничего, лежит дома со сломанной ногой. Ухаживать за ней некому, живет одна, пенсионерка. Кому за нее вступиться? Девчушка эта Врубль, – приносила ей поесть, а теперь, когда и ее уложили, я один только и остался. Помогаю как могу, да много ли с меня толку… Вот я и пришел к тебе. За справедливостью.

– Ладно, я все это выясню, – коротко бросает Земба. – А ты что-то рано скис.

– Тебе легко говорить. А я уже не тот, что прежде… – Он не заканчивает фразы, медленно встает со стула и протягивает Зембе руку. – Будь здоров. Я пошел. Ладно хоть не забыл, и на том спасибо. А то я уж думал…

Земба провожал его и, стоя у открытой двери, долго смотрит вслед. Потом поворачивается к секретарше:

– Завтра утром ко мне Корча и поручика Яника из автоинспекции.

ГЛАВА XV

Лицо девушки сливается с белизной подушки. Оно угадывается лишь по темному пятну обрамляющих его волос. Ирэна лежит недвижно. Эта недвижность вызывает у Корча тревогу. «Спит или без сознания?»

Он идет к кровати на цыпочках. Цепляется ботинком за половик, опрокидывает стул и едва успевает его подхватить. Голубые глаза широко распахиваются. Лицо Ирэны озаряет улыбка:

– Это вы?! Спасибо, что пришли…

Корча трогает эта неподдельная радость. Девушка ему симпатична. Есть в ней что-то особенное, не как у всех. Какая-то душевность, непосредственность, простота.

Два дня назад вечером он заходил к ней. В столовой его ждал старательно накрытый к ужину стол.

Ясик приготовил для него подарок – собственноручно вырезанного из дерева симпатичного мопса.

– Он будет вас охранять, – смущаясь, сказал парнишка, вручая гостю свой дар.

Корч, поначалу озадаченный и даже чуть смущенный радушным приемом, постепенно оттаивал в обстановке искренней сердечности, с какой его встречали. В двух очень скромно обставленных комнатах он почувствовал себя как дома. Ясик с оживлением рассказывал ему о своих школьных успехах. Ирэна расспрашивала о жизни в Варшаве. И неожиданно для самого себя он разговорился. Рассказывал о себе, о своих жизненных планах, намерениях. Оба слушали его с нескрываемым интересом.

После ужина Ирэна провела его в соседнюю комнату, показала оставшиеся от брата вещи: фотографии, книги, разные записки, бумажник.

– Теперь здесь живет Ясик, но все осталось как при жизни Юрека, – говорила она, перебирая все эти вещи. – Мне вообще порой все кажется, что он вот-вот вернется. Я до сих пор никак не могу смириться с мыслью о его смерти. Оттого, наверно, все ищу хоть какие-то следы того, как и почему могла случиться эта трагедия. Все-таки, я думаю, тут должна быть какая-то связь со стройкой Юрека. Вот здесь его служебные записи и разные документы. Если у вас найдется свободное время, посмотрите их. Я читала, но почти ничего не поняла – у меня ведь нет технического образования. Может быть, вы сумеете обнаружить в них что-то, проливающее свет на всю эту историю, – попросила она, вручая ему папку.

Корч не стал откладывать дело в долгий ящик и тут же, примостившись в уголке, внимательно просмотрел всю папку от первого до последнего листка. Кое-что показалось ему заслуживающим внимания.

– Мне кажется, тут есть довольно любопытные вещи, – проговорил он, захлопывая папку. – Но все-таки особых надежд вы пока не питайте – прошел ведь почти год. Если какие-то следы и остались, то теперь их наверняка уже нет, а человеческая память – вещь ненадежная. Не исключено, что и мне ничего нового установить не удастся. Но договоримся: в этом случае вы поверите, что я действительно сделал все возможное…

– Поверю, – проговорила она шепотом, словно боясь, как бы ее не услышал кто-нибудь посторонний. – Вам поверю. Вы здесь человек новый, ни с кем не связаны. Тогда я, наконец, успокоюсь. Bо всяком случае, буду уверена, что совесть моя чиста…

Ушел он от них в тот вечер поздно, почти в полночь, с неловкостью подумав, что для первого визита слишком засиделся, потеряв чувство времени. Впервые здесь, в Заборуве, он ощутил тогда не назойливое и так претившее ему любопытство, а искреннюю сердечность и доброжелательность. Ему хорошо было в этом доме.

Оттого теперь сообщение о хулиганском нападении на девушку он воспринял как неприятность глубоко личную, а поручение Зембы как дело неотложное и не мешкая сразу же отправился на Ясминовую.

«– Расскажите, как все это произошло? Если вам, конечно, не трудно… – тут же заботливо добавил он.

– Мне почти нечего рассказывать. Днем я забежала на минуту в магазин купить кое-какие продукты. Выхожу и вдруг чувствую сильный удар. Сзади Упала лицом на мостовую. И тут меня стали бить, По голове, по плечам, по спине. Голову я закрыла руками. Вот, – она кладет на одеяло распухшие руки, сплошь покрытые ссадинами и кровоподтеками. – Все это было так неожиданно, что я не успела даже крикнуть. Потом появился наш сосед, пан Кацинский – я услышала его голос. Меня перестали бить и бросились на него. Он упал и тут я потеряла сознание. Очнулась уже дома.

– Вы заметили кого-нибудь из нападавших?

– Нет. Я только слышала их голоса.

– Нападавшие что-нибудь говорили вам, угрожали?

– Нет. Просто, один из них сказал другому: бей – не жалей! А другой что-то крикнул мне, но я не поняла…

– Вы смогли бы узнать их по голосам?

– Не знаю. Все это произошло так неожиданно…

– Из сумочки у вас ничего не пропало? Они пытались у вас ее отнять?

Невидимые связи (часть сб.) - pic_4.jpg

– Нет. Падая, я уронила сумку на мостовую, из нее высыпалась разная мелочь, кто-то ее потом собрал и положил обратно.

– Что могло послужить поводом для нападения на вас? Может быть, вы с кем-нибудь поссорились? Или вам за что-нибудь мстят?

– Понятия не имею, – отвечает девушка тихо.

– А вам в последнее время не случалось быть свидетельницей какого-нибудь события, происшествия, преступления, ну, вообще чего-нибудь необычного?

– Не припоминаю ничего подобного.

– Какой-нибудь скандал в магазине?

– Да нет же!

– С кем и на какие темы в последние дни вы говорили?

16
{"b":"183","o":1}