ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я слышал, будто мой сотрудник приставал к вашей дочери. Это правда?

Круляк пожимает плечами.

– Пан майор, чего только люди не придумают! Дочка малость перепила и сама пошла к нему. Хотела, видать, вернуть его за стол, поскольку он рано ушел. Она разобиделась. Потом я услышал ее крик. Мы с Валицким побежали в комнату Корча, и – стыдно сказать – он спокойно сидел за своим столом, а она стояла у двери и рвала на себе платье. Совсем, видно, очумела.

– И это все?

– Все. Я извинился перед поручиком за ее выходку, и мы ушли. Дочка тут же легла спать. Только и делов.

– А правда ли, что поручик Корч и до того пытался за ней ухаживать?

Круляк снова пожимает плечами.

– Я что-то не замечал. Наш квартирант – человек серьезный. Не очень общительный, правда, все работа да работа… но плохого о нем не скажу. Один раз он заходил к нам в гости – дочь его уговорила, но чтобы… Пан майор, не забивайте себе этим делом голову. Это только для нас позор! Девчонке что-то померещилось, вбила себе в голову. Парень ей, видать, нравится, вот она и хотела таким манером его обработать… Одно слово – дура!

Беседу прерывает телефонный звонок. Земба снимает трубку.

– Слушаю, майор Земба.

– Здравствуйте, – говорит Сикорский, ординатор больницы. К нам только что доставлен в бессознательном состоянии ваш сотрудник Анджей Корч с проломом черепа. Состояние крайне тяжелое. Надо, чтобы кто-нибудь от вас приехал.

До Зембы не сразу доходит смысл услышанного. Какое-то мгновение он растерянно молчит, потом торопливо произносит:

– Да, да, доктор, спасибо, сейчас буду у вас. Земба кладет трубку, встает из-за стола и обращается к Круляку:

– Спасибо вам за беседу, но закончить ее придется в другой раз. Мне надо срочно выехать.

Спустя несколько минут он уже в больнице. У входа в операционную его обгоняет больничная каталка. Пропуская ее, майор отступает к стене и, не узнав под простыней лежащего на ней Корча, идет дальше.

Из кабинета с табличкой «Ординатор» навстречу ему выходит врач в белом халате.

Земба не скрывает тревоги:

Невидимые связи (часть сб.) - pic_5.jpg

– Что с Корчем? В каком он состоянии? Можно ли его увидеть?

– Его только что отправили в операционную. Трещина затылочной части черепа. Предстоит трепанация. Состояние, как вы понимаете, тяжелое.

– Есть ли шансы… – Земба не заканчивает вопроса.

Ординатор разводит руками, потом успокаивающе произносит:

– Организм молодой, крепкий. Будем надеяться. Во всяком случае, мы делаем все, что в наших силах.

– Прошу вас сразу же сообщить мне о результатах операции.

– Непременно.

Земба прощается. Лицо у него хмурое и озабоченное.

ГЛАВА XXXI

В кабинете прокурора Раницкого плавают клубы сизого дыма – только что закончилось служебное совещание.

Хозяин кабинета, невысокий худощавый человек лет пятидесяти, поднимается из-за стола, радушно встречает майора Зембу и прибывшего вместе с ним его заместителя капитана Габрыся.

У Зсмбы лицо усталое, осунувшееся. Свежий загар Габрыся, досрочно отозванного из отпуска, приобрел сероватый оттенок, припухшие воспаленные веки свидетельствуют, что спать в эту ночь ему не пришлось. Капитан выкладывает на стол два пухлых тома с документами.

– Вот все материалы, собранные Корчем.

– Как его состояние? – Раницкому известно уже о покушении на Корча, но подробностей он не знает.

– Состояние по-прежнему тяжелое, – хмуро произносит Земба. – Операция, правда, прошла успешно, но гарантий врачи пока не дают.

– Как же все это произошло? Удалось что-нибудь выяснить?

– Удалось. И при том без особой нашей заслуги: все случилось на глазах у Жарского.

В то утро, как обычно, он вывел на рассвете в парк свою собаку. У него отличная служебная овчарка. Не доходя до озера, заметил вдруг идущего впереди Корча и крайне удивился столь ранней его прогулке – небо едва начинало светлеть. Пошел вслед за ним, стараясь держаться на некотором отдалении. Так они прошли метров сто и уже приближались к выходу из парка со стороны озера, как вдруг из-за кустов за спиной Корча выскочил какой-то человек и с силой нанес ему удар по голове.

Все произошло с такой молниеносной быстротой, что Жарский не успел даже крикнуть. В следующее мгновение, придя в себя, он спустил с поводка собаку и сам бросился вслед за ней. Нападавший тем временем склонился над лежащим на земле Корчем и обшаривал его карманы. Собака с разбегу вскочила ему на спину и перевернула навзничь. Тут Жарский узнал в нем Ольсенкевича. На беду, а может, и к счастью – иначе не знаю, чем бы все это кончилось, – Жарский, не добежав до места происшествия шагов двадцать, споткнулся о корень дерева и, падая, сильно ударился головой о край садовой скамейки. На какое-то время потерял сознание. Когда очнулся, вокруг было тихо, Ольсенкевич исчез, и все виденное представилось Жарскому каким-то дурным сном. Увы, это был н. е сон – впереди на тропинке недвижно лежал Корч, а рядом, с ножом под лопаткой, затихала в последних конвульсиях собака.

Превозмогая боль и подступавшую к горлу тошноту, Жарский с трудом вскарабкался на скамейку и здесь снова потерял сознание: все-таки возраст.

Нашел его садовник Юзеф Стебняк. Пока он бегал за машиной, пока собирал на помощь людей, пока доставили Корча в больницу и привели в чувство Жарского, прошло немало времени.

Ольсенкевича мы взяли в полдень. В самую последнюю минуту, когда он выезжал уже из гаража, собираясь, как видно, покинуть наши края всерьез и надолго. Во всяком случае, в машине у него оказался запас провизии дней на пять, чемодан с одеждой, а в тайнике около двух миллионов злотых наличными и шкатулка с золотом и драгоценностями тоже миллиона на три. По предварительной оценке.

Здесь же были и неопровержимые улики: кастет со свежими следами крови, а также изодранная собакой куртка. Их он, видимо, собирался выбросить где-нибудь по дороге. Вся шея и руки у него были сплошь искусаны и исцарапаны собакой.

Захваченный врасплох, под давлением неопровержимых улик Ольсенкевич на первом же допросе рассказал все.

Выяснилось, что Корча он выманил на встречу обещанием схватить с поличным преступников, похитивших паркет. Пойти на эту рискованную и сомнительную авантюру Ольсенкевича вынудили крайние обстоятельства и смятение. Дело в том, что накануне Корч вызывал на допрос шофера Куца, и тот признался, что по заданию Антоса доставлял ворованные стройматериалы в частную контору Ольсенкевича. Это известие совпало по времени с другим – о вызове на следующий день в милицию некоторых рабочих Ольсенкевича. Все это утвердило его в мысли, что над ним нависла реальная угроза разоблачения. Времени на долгие раздумья не оставалось. и он решил убрать Корча тем же способом, каким прежде убрал Врубля.

Вечером он позвонил Корчу на работу и, постаравшись изменить голос, назначил ему встречу. Что и говорить, перспектива захватить преступников с поличным и завершить таким образом затянувшееся следствие представилась Корчу заманчивой. Но одного простить ему не могу: как он посмел отправиться на эту встречу, не обеспечив себе прикрытия?

Раницкий усмехается.

– Вспомни себя в молодые годы. Молодости свойственна самонадеянность и неумение порой понять, где кончается уверенность в себе и начинается самоуверенность. А мы об этом часто забываем и мало все-таки работаем с молодежью… Знания уставов, инструкций, наставлений мы добиваемся, а вот формированию психологии человека, черт его характера, душевных качеств внимания уделяем недостаточно. Много у нас тут еще формализма… Ну да ладно, об этом потом, рассказывай дальше.

– При обыске в доме Ольсенкевича в подвале нашли оставшиеся нереализованными сантехнику, арматуру к ней, импортную кафельную плитку, кубометра два паркета, а самое главное – книгу учета, которую за два дня до смерти брал к себе домой В рубль. На ней остались отпечатки пальцев и его, и Ольсенкевича. Их удалось идентифицировать. Поняв, что отпираться бесполезно, Ольсенкевич в конце концов признался и в убийстве Врубля. Правда, поначалу наспех и не очень удачно придумал версию, будто убивать Врубля не собирался, а хотел его просто припугнуть и заставить молчать, предлагал даже деньги. Но, когда Врубль якобы не согласился, он ударил его по затылку кастетом, вроде, так сказать, последнего аргумента. После этого Врубль будто бы сам пошел к озеру, чтобы смыть лившуюся из носа кровь и тут упал в воду, где, наверно, и захлебнулся. Однако, не сумев объяснить, отчего Врубль оказался раздетым, а одежда его спрятанной в зарослях терновника, Ольсенкевич вынужден был признаться, что, ударив Врубля, он сам затащил его в озеро, предварительно раздев. Признав это, скрывать остальное уже, конечно, не имело смысла. Ольсенкевич показал, что несколько лет назад, еще в период работы бывшего начальника стройуправления, он, получив разрешение открыть частную стройконтору, вошел в сговор с Антосом с целью получения от него дефицитных стройматериалов. Антос решил погреть руки на благоприятно сложившейся конъюнктуре. Договорились об условиях. Антос брал на себя снабжение Ольсенкевича дефицитными стройматериалами за счет фондов, предназначенных стройуправлению для жилищного строительства. С целью сокрытия в документах недостач он вошел в сговор с жилрем-конторой, которая стала поставлять ему материалы и оборудование, демонтируемые при ремонте или сносе старых зданий и предназначенные к списанию в утиль. Сокрытие этих махинаций в документах обеспечивал Антосу, с одной стороны, сотрудничавший с ним бухгалтер Яноха, а с другой – уполномоченный Зелинского в Заборуве инженер Бялек, ведавший учетом материалов на стройках. Потребность в стройматериалах к этому времени стала очень острой. Все в Заборуве, кто побогаче и чином повыше, словно в горячке принялись строить себе виллы и дачи. Стройматериалов требовалось все больше. Цены не смущали, лишь бы достать. «Дело» со дня на день становилось все доходнее.

34
{"b":"183","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Палачи и герои
По желанию дамы
Люди среди деревьев
Любовь и брокколи: В поисках детского аппетита
Метод инспектора Авраама
Путь журналиста
Сплетение
Удочеряя Америку
Русь сидящая