ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Надеюсь, вы не забыли своё обещание привезти мне хорошего шафранового табаку, ибо, по совести, в этом Богом забытом углу не найдешь, чем набить трубку. Как-то раз в трактире случилось мне попробовать здешний табак, так у меня сердце разболелось, хоть и затянулся я не более пяти раз.

С большой печалью узнал я, что ваша покойная госпожа ничего вам не оставила, хотя не могу сказать, что такой оборот событий сильно меня удивил. Ведь я слишком хорошо знаю это семейство, отец и дед мой, как и я сам, священствовали в этом приходе, предоставленном нам в дарение, и я очень хорошо с ними знаком, чтобы многого ожидать от их щедрот. Откровенно говоря, не знаю более никчемной семейки. Молодой джентльмен, мне говорят, самый что ни на есть распутник, обладающий ingenium versatile[28] ко всякого рода порокам, чему, впрочем, удивляться не следует, ибо чего иного ожидать от того, кто мальцом проявлял непочтительность к священному сану? Помню, еще одиннадцатилетним мальчишкой, встретившись на дороге с моим отцом, он не уступил ему дорогу и не снял шляпу! Увы, презрение к священнослужителям — повальный порок нашего времени, но пусть знают негодники, что они не в состоянии ненавидеть, презирать и пренебрегать нами хотя бы вполовину того, как мы ненавидим, презираем и пренебрегаем ими.

Однако я решился, преодолев свои чувства, обратиться к вашему хозяину с любезным письмом, поскольку есть вероятность, что вскоре он сможет даровать мне приход. Дело в том, что мой добрый друг и сосед, достопочтенный мистер Сквизтис[29], как сообщил мне человечек, специально нанятый, готов окончить жизнь.

Вы видите, милая миссис Памела, с каким доверием я беседую с вами о сих предметах, ибо после знаков нежности, что были между нами, я должен в некотором роде почитать вас своей женой. Отказ от венчания грех, но, я уже говорил вам, грех простительный, и я в нем искренне покаялся, как, надеюсь, и вы; а кроме того, вы достаточно загладили свою вину, неустанно читая правильные книги и упражняясь в пении псалмов, чему я вскорости дам проверку, ибо в ближайшее же воскресенье намереваюсь произнести вам проповедь, а затем провести с вами вечер в удовольствиях, пусть и не совсем невинных, но их можно будет искупить частым и чистым покаянием. Засим остаюсь, милая миссис Памела,

Верным слугой, Артур Вильямс.

Как видите, матушка, пишет он прелестно, и уверяю вас, не в этом только его прелесть. Он не рассусоливает нежности в письмах, зато с глазу на глаз я слышу их тысячами. С женщинами он будет любезен, как всякий другой мужчина.

О, сколь глупы те женщины, что предпочитают рясе расшитый мундир! Ведь и долг велит нам уважать и почитать духовенство.

Итак, в воскресенье пастор Вильямс, как и обещал, приехал и сказал нам чудную проповедь на стих «Не будь слишком строг»[30]. Он в лучшем виде разобрал стих, показал нам, что Библия вовсе не требует от нас излишней праведности и что люди часто называют праведностью то, что никакая не праведность. Ходить в церковь, молиться, петь псалмы, почитать духовенство и каяться — в этом вся религия; и величайший грех творить добро ближнему, если это не во благо религии. Еще он сказал, что те, кто твердят о Дабрадетели и Марали, — они-то величайшие грешники из всех, и что спасаемся мы верою, а совсем не делами, и еще много-много чудных поучений. Только бы все запомнить.

После службы он отправился в дом сквайра, пил чай со мной и миссис Джукс, а потом миссис Джукс вышла и оставила нас наедине часа на полтора. Ах! Какая же он прелесть!

После ужина он ушел домой, а миссис Джукс принялась расспрашивать меня, что у нас с ним происходит. По-моему, она сама на него положила глаз. Потом принялась рассуждать о том, какую честь оказал мне хозяин, обратив на меня свое благоволение, и какая глупость с моей стороны притворяться недотрогой.

— Поймите, мадам, — отвечаю я, — я бедная девушка, и, кроме скромности, мне нечем дорожить. Если и скромность потеряю — что со мною станется?

— Что-то с пастором Вильямсом вы не особо скромничаете! — отвечает она. — Вы с ним так пожирали друг друга глазами, что стыд был глядеть на вас. Вот погодите, расскажу хозяину, какой он человек!

— Делайте что хотите, — отвечаю я. — Пока у него есть право голосовать за Власть, сквайр не осмелится его тронуть. А про вас узнают, что вы ревнуете.

— Вот дрянь! — говорит она.

— Сама дрянь, — говорю я.

Тут она толкнула меня в плечо, и я бросилась на нее, вцепилась ногтями в физиономию и так разукрасила, что она с плачем выбежала вон.

Пока писать больше не о чем. Остаюсь Вашей послушной дочерью, Шамела.

ПИСЬМО 10

Шамела Эндрюс — Генриетте Марии Гоноре Эндрюс

Матушка, какая у меня новость! Сегодня утром, едва я поднялась с постели, приносят письмо от сквайра, список с него посылаю вам.

Сквайр Буби — Памеле

Дражайшее создание!

Надеюсь, ты не сердишься, что я обманом вместо Лондона увез тебя в Линкольншир. Я жить без тебя не могу, дорогая! Очень скоро приеду и постараюсь убедить тебя, что намерения мои лучше, чем ты думаешь, и что им ты можешь подчиниться без ущерба для своей Чести. Остаюсь твоим, дражайшее создание,

Верным обожателем, Буби.

Что скажете матушка? Я-то убеждена, что он хочет на мне жениться, и верю, что женится. Боже мой! Я стану миссис Буби, хозяйкой огромного поместья, у меня будет дюжина экипажей шестернею[31], и особняк в Лондоне, и другой в Бате, и слуги, и драгоценности, и живые деньги, буду ходить в театры и в оперу, бывать при дворе, делать что хочу и тратить сколько хочу! А бедный пастор Вильямс?.. Впрочем, какая беда, разве не смогу я видеться с ним после свадьбы, как всегда? Потому что мужа своего я ни в грош не ставлю, он мне противен как не знаю что.

Едва я прочла письмо, входит миссис Джукс.

— Видите, мадам, — говорит она, — у меня на лице следы вашего давешнего гнева, но хозяин приказал мне держаться с вами учтиво, и я должна повиноваться, потому как он лучший человек во всем свете, несмотря на ваше с ним обращение.

— Мое обращение, мадам? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает она, — я говорю о вашем равнодушии к той чести, которую он оказывает вам, желая сделать вас своей метрессой.

— Знайте же, мадам, — говорю я, — что я не соглашусь быть метрессой ни у величайшего из королей, ни у господина целой Вселенной! Свою Мараль я ценю выше всего, что может дать мне хозяин!

И еще часа полтора мы проговорили о Марали и Дабрадетели. Поначалу я боялась, что она что-то слышала про ублюдка, но нет, ничего она не знает, хоть и очень старается что-то обо мне выведать, завистливая чертовка.

После обеда я ускользнула в сад, чтобы встретиться там с мистером Вильямсом в условленном месте, что-то вроде беседки, и мы пролюбезничали до темноты. Он очень рассердился, узнав, чем угрожала ему миссис Джукс.

— Пусть только попробует лишить меня средств к жизни! — сказал он. — Пусть попробует, если осмелится, я не только проголосую за другую партию, но и ославлю его по всей стране. Правда, я должен ему сто пятьдесят фунтов, но на это мне наплевать: к тому времени, как пройдут выборы, окончится и действие Статуя[32].

С любимым я бы оставалась вечно, но когда стемнело, он сказал, что приглашен к соседу-священнику прикончить бочонок эля, который они раскупорили в прошлый раз, и, должно быть, засидится там до трех-четырех утра. И ушел. На прощание я обещала усердно каяться и прилежно читать правильные книги.

Едва он ушел, я задумалась о том, что бы такое наплести миссис Джукс про мое отсутствие, и вот мне пришло в голову притвориться, будто я пыталась утопиться. Я стянула нижнюю юбку и бросила ее в ручей, а сама спряталась в угольной яме и пролежала там всю ночь, развлекая себя чтением наизусть псалмов и разных правильных вещей.

вернуться

28

Дух удобопреклоненный (лат.).

вернуться

29

По существовавшей практике, владетельный хозяин (он же обычно мировой судья, то есть центральная фигура местной власти), на чьей земле располагался приход, мог представлять епископу своего протеже на утверждение в должности священника. Фамилия «доброго друга и соседа» буквально означает «утеснитель», «давила» — то есть любой ценой выжимавший свою кровную десятину (в Англии она сохранялась до 1835 г.).

вернуться

30

«Не будь слишком строг, и не выставляй себя слишком мудрым; зачем тебе губить себя?» (Екл. 7, 1).

вернуться

31

Шамела выставляет непомерные претензии: в сословном обществе «выезд» определялся знатностью, положением того или иного лица в государственной иерархии. В тогдашней России, например, только первые пять классов (а всего их по табели о рангах 14) могли ездить в экипажах шестеркой или четверкой.

вернуться

32

Перевирая, Шамела имеет в виду «Закон о сроках давности».

6
{"b":"183029","o":1}