ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Понял. — Старичок вновь заскрипел пером. — Как ликвидировать будем?

— Ну... утопить, задушить, сварить, зажарить наконец в масле подсолнечном...

— На подсолнечном лучше, — одобрил старичок, — холестерину меньше. Ты не поверишь, сынок...

Люцифер понял, что пенсионер сейчас ударится в воспоминания, и зачастил:

— Поверю! Сразу и безоговорочно! Ты лучше главное запиши. Все одно не запомнишь ведь! Если они Марьюшку хоть пальцем тронуть посмеют, уничтожить всех! Сам охранять будешь.

— Так бы сразу и сказал, что тебе остров нужен. Это мы в момент! Чистку по всем правилам...

— Тьфу! — Нервы Люцифера не выдержали. — МАРЬЮШКУ НЕ ТРОГАТЬ!!! НИ ТЕБЕ, НИ ИМ!!! ПОНЯЛ? — проревел он на ухо демону. — Все! Пошел!

Демон обиделся, кряхтя встал и послушно пошел, но чуть-чуть левее двери.

— Ну и жлоб наш Вельзевул. Не мог на очки своему заслуженному разориться.

В образовавшийся проем сунулась удивленная мордочка секретарши.

— Насчет каменщиков распорядись, — буркнул ей Люцифер, — и столяров тоже. Надо бы интерьер обновить и дверь расширить, а то ее последнее время замечать перестали.

14

Если для членов синдиката и царицы-матушки утро выдалось хлопотливое, то Илья в отличие от них выспался отменно. Зелье сонное в жбанке с кваском погрузило его в безмятежный сон и заставило проспать чуть не до полудня. Сладко потянувшись, он открыл глаза, обнаружил себя в объятиях жаркой пуховой перины и вспомнил все, что с ним случилось накануне. Марьюшка! Капитан слетел с кровати и бросился к одежде. Неладное почуял, застегивая уже последние пуговицы. Нагрудный карман был пуст.

— Та-а-ак, — выдохнул капитан, осаживаясь на кровать.

Беглый осмотр личного имущества выявил еще две пропажи. Часы и крест. Это был удар. Часы были дареные. От его ребят. Группа захвата обожала своего бесшабашного «папу». А крест... тут и говорить нечего. Крест есть крест. А в этом мире не только крест, но еще и индикатор опасности. Три года назад он честно предупреждал хмельного Илью о появлении агрессивной нечисти. Другое дело, что он, обормот, не всегда эти предупреждения был в состоянии адекватно воспринять по вполне понятным причинам.

— Обчистили. Это кто ж мне удружил?

Профессиональная гордость капитана была уязвлена. Мозг заработал. Старых друзей из списка подозреваемых он вычеркнул сразу же. Такова уж была натура у капитана. Если друг, то до конца. До гробовой доски. Последнюю рубаху отдаст, в омут кинется, из беды выручит. Вот за это-то и еще, может, за легкий и веселый нрав и любили Илью все, кто хоть раз имел с ним дело.

Капитан проанализировал события прошедшего дня шаг за шагом. Рыбалка, черти, караван..... Последний раз он ощущал на себе крест на пиру. Это Илья помнил точно. Отец Митрофаний... посол...

— Мандладашский народный обычай! — дошло наконец до отца-основателя. — Тот шустрый посол. — Анализ ситуации был закончен.

В тронном зале его с нетерпением ждали царь-батюшка, министр финансов, Никита Авдеевич, Соловей и так до конца и не очухавшийся народный целитель.

— Ожил, терминатор? — Тот мрачно мотнул головой и торопливо схватился за очки. Люстру министр финансов ему простил, справедливо выставив счет за учиненный во дворце погром боярину Нарышкину, но рисковать не стоило. — Значит так, бра... — Илья великолепно помнил братковый сленг, занесенный им в тридевятое три года назад, но последнее время капитана от него стало немного коробить. — Короче, я на поиски Марьи-искусницы отправляюсь, но перед этим хотелось бы повидаться с послом вчерашним. Из Мандладаша.

— Зачем? — удивился Чебурашка.

— Я тут думал, думал... — неопределенно пробормотал Илья.

— О чем? — заинтересовался Никита Авдеевич.

— Мое профессиональное чутье, — капитан почесал грудь в том месте, где когда-то лежало Кощеево яичко, — говорит мне, что с этим послом не все чисто. Стоило бы почитать его грамотки. Да и с самим потолковать в приватной беседе. — Илья выразительно стукнул кулаком о раскрытую ладонь.

— Соловей! — нахмурился Иван. Воевода сыскного приказа опрометью кинулся исполнять высочайшее повеление. Через пару минут он вернулся мрачный как туча.

— Исчез. С утра его никто не видел.

— Папа проснулся? — в окне появилась голова Центральной. — Там Яга уже заждалась.

— Меня? — удивился Илья.

— Попрощаться с тобой перед дорожкой хочет, — пояснила Левая, высовываясь из другого окна, и шмыгнула носом

— Вы уж извинитесь перед ней, ребятушки. Недосуг мне. Марьюшку спасать надобно.

— Ни в коем случае!

— Папа!

— Что ты! Она всю ночь пирожки тебе в дорожку пекла. Не обижай!

Иван уговаривать не стал. Он подхватил капитана на руки, поднес к окну и сунул в зубы Центральной.

— Доставишь в целости и сохранности, — распорядился царь.

— Какой базар! — ответствовал судья, роняя «папу». Хорошо Левая и Правая были на подхвате. Они бдили на совесть.

В отличие от «папы» Кощей этим утром проснулся в своей «камере» с больной головой.

— Воды, — жалобно простонал он, не открывая глаз.

— Ожил, — удовлетворенно вздохнул Лихо, — всю ночь тазик просил, а теперь на водичку потянуло.

— Я бессмертный, — простонал «узник».

— Если б не моя терапия...

— Ты что, — подскочил Кощей, — меня лечить посмел?!

— Шлаки выводил, — степенно кивнул головой «народный целитель», — передозировка дело серьезное. Запросто концы мог отдать.

— Вон! — рассвирепел Его Бессмертие. Лихо оскорбленно поджал губы и покинул «камеру» с гордым видом непризнанного гения.

— Шарлатаны... знахари-недоучки...

Кощей выполз из постели, доплелся до стола, сдернул с него недопитый накануне пузырь «Тройного борзенского» и одним махом добил емкость. Через десять минут в голове просветлело.

— А жизнь-то налаживается, — бодренько хмыкнул Кощей, торопливо одеваясь. — Чем бы заняться? Из камеры сегодня мне никак... Папа еще не отбыл... а может быть, отбыл? — Его Бессмертие покосился на поднос. — Скотина все-таки этот Лютый. Пришел и все опошлил. Может, заняться?

Решив, что все равно делать нечего, Кощей принялся колдовать над своим окном в мир, и то ли терапия Лиха одноглазого, то ли его собственная помогла, но дело пошло так шустро, что через два часа аппарат заработал, причем не хуже зеркальца Яги. Передачи ловились не случайные, а четко по заказу. К испытаниям Кощей приступил немедленно, потребовав от подноса показать ему, что творится в данный момент на лесной полянке, ибо именно оттуда по плану и должен стартовать на остров Буян их любимый «папа». Сделал он это вовремя, так как у ямы, оставшейся после драматического старта дуба, жители лесные в тот момент получали последние инструкции.

— ...и если хоть один коготь, хоть один зуб папу коснется...

Разноголосый рев и вой лесной братии был настолько искренним, что Яга поняла: аудитория прониклась. Леший погрозил своим корявым, узловатым пальцем:

— Смотрите! За базар ответите. Дорожку чтоб расчищали, о пропитании заботились... Что? Да не о своем! О папином!

— Не стоит, — вмешалась ведьма, — об этом я сама позабочусь.

— Задачу поняли?

— Понять-то поняли... — рискнул подать голос седой матерый волчище.

— Какие проблемы? — грозно нахмурился лешак.

— Не доскакать нам под ношей такой — боязливо провыл вожак стаи, — ежели папа хоть наполовину в царя-батюшку — хребет сломается.

— Не волнуйся, — успокоила его Яга, — папа не телесами — умом берет. Выдюжишь.

— Меняйтесь почаще, — посоветовал леший. Стая жалобно заскулила, сообразив, что от роли скакунов ей отвертеться по-любому не удастся.

— Все по местам! — Яга заметила черную точку на горизонте. Это летел Горыныч. Мировой судья лихо приземлился на опустевшую от лесной живности поляну.

— Прилетел сокол наш ясный, — заворковала бабуся, — отечества нашего спаситель...

— Полно, бабушка, — засмущался Илья, соскальзывая с Горыныча, — нашла спасителя...

76
{"b":"183110","o":1}