ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Дженнин высвободилась и поочередно обвела взглядом обоих друзей.

— Ну что? — спросил Нил ухмыляясь. — Кто из нас окажется счастливчиком?

Дженнин улыбнулась и, взяв свой стакан, стала медленно потягивать виски. Потом, допив до конца, отставила стакан в сторону.

— Ну так что? — пробасил Шон внезапно охрипшим голосом.

Дженнин шаловливо хихикнула и отбросила волосы со лба.

— А как насчет вас обоих? — задорно спросила она.

Парни остолбенели. Первым пришел в себя Шон, губы которого расплылись в широчайшую ухмылку. Затем Нил кивнул и пожал плечами.

— А почему бы и нет?, — промолвил он. — Лично я не против.

— Тогда я заберу свою шубку, — сказала Дженнин и встала.

Глава 7

Не желая беспокоить Элламарию, которая продолжала спать. Боб тихонечко сполз с кровати и босиком прошлепал к окну. Взглянул на часы. Так, без десяти три. Времени, чтобы добраться до вокзала, было еще предостаточно.

Надев халат, Боб отправился в кухню, чтобы приготовить кофе.

Поставив на стол кофейные чашечки, он заметил альбомчик с фотографиями, который оставила Элламария. Дожидаясь, пока закипит чайник, он взял альбомчик и принялся перелистывать. Лицо его сразу же осветилось улыбкой. Этим фотографиям было уже больше двух лет; они с Элламарией сделали их во время поездки в Шотландию, куда удрали тайком. «Наш медовый месяц» — так называли они свой безмерно затянувшийся уик-энд. Это и вправду получился настоящий медовый месяц. Боб навсегда запомнил, как на заходе солнца они впервые предавались любви на горном склоне, поросшем вереском. Он и сейчас словно наяву видел, как матово белела среди изумрудной зелени и пестрых цветов нежная кожа Элламарии, с каким беззаветным неистовством они сливались в объятиях. Вот и фотография мистера и миссис Дафф, владельцев крохотной уютной гостиницы, в которой они тогда останавливались. И вдруг ему сделалось грустно: он понял, что именно неопределенность в их отношениях и неуверенность в завтрашнем дне вынуждали Элламарию искать утешения в счастливом прошлом.

О черт! Как же он мог забыть? Ведь он должен был заехать днем к Шайдерсу, чтобы забрать для Линды новые сапоги для верховой езды. И где, кстати, ее список того, что он должен был купить в «Хэрродзе»? Неужто он его забыл в театре? Дьявольщина, значит, придется туда вернуться. Он ведь к тому же и ее подарок там оставил. Проклятие! Боб снова посмотрел на часы. Нет, не успеть — придется отложить на завтра. А его мать тогда переночует у него здесь, в Лондоне. Но вот только Элламарии он, конечно, ничего об этом не расскажет.

Чайник, вскипев, отключился, и Боб насыпал в чашечки по ложке растворимого кофе.

— Боюсь, молока у меня нет, — послышался голос.

От неожиданности Боб вздрогнул и обернулся. Элламария стояла в проеме двери совершенно голая!

— Ничего, попьем черный, — сказал Боб, продолжая смотреть на нее во все глаза. Ее лицо еще было немного заспанным, а пышные волосы растрепались, рассыпавшись по обнаженным плечам. Захваченный врасплох, Боб пожирал глазами ее нагие прелести.

Одарив его понимающей улыбкой, Элламария приблизилась и обвила руками его шею. Боб жадно обхватил ее и, прижав к себе, начал покрывать поцелуями ее лицо; при этом его руки не переставая ласкали ее нежную кожу. В ответ Элламария прильнула к нему всем телом. Чувствуя, как быстро пробуждается желание, он принялся ласкать ее грудь, легонько сжимая соски. Затем, наклонившись, начал ее целовать. Элламария закрыла глаза и запрокинула голову, ее острые ногти впились в его спину.

Но Боб внезапно отстранился. Он вспомнил, что завтра должен возвратиться к жене, и не хотел, чтобы на теле остались уличающие отметины.

Чмокнув ее в кончик носа, он прошептал:

— Ты просто ненасытная.

— Я знаю, — улыбнулась Элламария, проскальзывая рукой под его халат. В следующее мгновение она обхватила его пробуждающуюся плоть и начала умело ее ласкать. У Боба перехватило дыхание. Подняв голову и зажмурившись, он отдался сладостным ощущениям…

…Потом они довольно долго стояли обнявшись. Элламария прислушивалась к биению его сердца, постепенно обретавшему обычный ритм. Наконец Боб погладил ее по плечу и благодарно прошептал:

— Я люблю тебя. — Затем, взяв ее под подбородок, приподнял ее голову и посмотрел прямо в глаза. — Если бы ты только знала, как я тебя люблю! Ты просто чудо!

Элламария улыбнулась и высвободилась из его объятий.

— Налить тебе кофе?

Боб кивнул. Элламария разлила кипяток по чашечкам, а он тем временем прижался к ней сзади.

— Между прочим, у меня для тебя сюрприз, — прошептал он, обхватывая обеими руками упругие чаши ее грудей.

— Как, уже? — изумилась она, оборачиваясь с озорной улыбкой.

Боб рассмеялся:

— Нет, не в том смысле. Хотя, если ты в ближайшую минуту не оденешься, я этого не исключаю.

С этими словами он шлепнул ее по упругой попке и направился в гостиную.

Минуту спустя Элламария присоединилась к нему. Она облачилась в атласный розовый халат — подарок Боба на день рождения.

Увидев, что она оделась, Боб вздохнул с облегчением.

Хотя поезд, на котором приезжала его мать, прибывал в шесть вечера, время стремительно иссякало. Он машинально посмотрел на часы, но тут же пожалел об этом. Идиотская выходка! А ведь сколько раз он давал себе зарок никогда не поступать так в присутствии Элламарии. Она промолчала, но легкое облачко, затуманившее ее лицо, не ускользнуло от внимания Боба. Он готов был лягнуть себя за свою промашку. Приняв из рук Элламарии чашечку кофе, он устроился на диване. Элламария села рядом.

— Ты сказал про какой-то сюрприз, — напомнила она. — А он мне понравится?

— Надеюсь, что да, — улыбнулся Боб, искоса поглядывая на нее. — Во всяком случае, я на это рассчитывал.

— Тогда скажи, не томи.

— А ты сама догадайся.

— Господи, но ведь я даже не представляю… Хоть намекни.

— Что ж, давай попробуем. О чем ты сейчас мечтаешь больше всего на свете?

Элламария с оборвавшимся сердцем посмотрела на него.

Ее глаза заволокло туманом. Неужели…

В ту же минуту Боб понял, что допустил чудовищную, непростительную ошибку. В его мозгу лихорадочно зароились мысли: как помешать ей высказать то, о чем она наверняка сейчас думала?

— Да, кино! — срывающимся от волнения голосом воскликнул он, видя, что Элламария вот-вот откроет рот. — Мне предложили снять фильм «Тристан и Изольда, или Великая трагедия королевы Корнуолла». Вот я и подумал, что ты, наверное, не станешь возражать, если роль Изольды достанется тебе!

Элламария быстро отвернулась, чтобы скрыть свое разочарование, и отпила кофе.

— Ну что, рада? — упавшим голосом спросил Боб. Даже ему самому было слышно, как он фальшивит.

— Конечно, — кивнула Элламария. — Еще бы.

Боб мысленно проклинал себя за глупость. Заметив, как задрожали его руки, Элламария все поняла и тут же прониклась к нему сочувствием. Она догадывалась, что режиссер искренне надеялся ее порадовать, а теперь сам жестоко мучился из-за своей промашки. В следующую минуту ее лицо озарилось счастливой улыбкой, и Боб едва успел отставить чашечку в сторону, как Элламария свалилась в его объятия. Быстро поцеловав его в губы и в щеку, она затараторила:

— Господи, до чего же я тебя люблю! Просто ушам своим не верю. Кино! До чего же я всегда мечтала сняться в кино! — И, сорвавшись с дивана, принялась весело порхать по комнате. Потом, остановившись, спросила:

— А когда ты об этом узнал? И почему раньше не сказал? Когда начнутся съемки?

Боб с облегчением засмеялся:

— Ну, еще не скоро. Сама знаешь — в таких делах поспешность только вредит.

— О, Боб! — вскричала Элламария, захлопав в ладоши. — Это и правда настоящий сюрприз. Господи, я просто сама себе не верю. Я — кинозвезда! Господи, всю жизнь об этом мечтала! Шекспир и кино. А теперь я добилась и того и другого. Так мы поедем во Францию и в Корнуолл? Или сначала сам на разведку съездишь? Может, прихватишь меня с собой?

12
{"b":"18322","o":1}