ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Боб даже не пытался придумать, что сказать Линде. Как всегда, он откладывал неприятные мысли напоследок, но все же его сердце заранее сжималось — Линда не заслужила той боли, которую он собирался ей причинить.

Мэттью пересек гостиную и налил себе виски. Дженнин, стоя в дверях, следила за ним.

— Ну что? — спросил он, бесцеремонно разваливаясь на диване со стаканом в руке. — Как там твой пилотный выпуск?

Глаза Дженнин непроизвольно сузились, а Мэттью расхохотался.

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

— О, ты бы поразилась, узнав, сколько я на самом деле о тебе знаю!

— Что, впрочем, неудивительно: мир забулдыг и наркоманов тесен, — заметила Дженнин.

Мэттью ухмыльнулся, обнажив прокуренные зубы.

— А ты со мной не выпьешь? — спросил он, сделав широкий жест в сторону бара.

Дженнин пропустила его вопрос мимо ушей.

— Ну так все-таки, — снова поинтересовался Мэттью, — как все прошло?

— Послушай, Мэттью, я не собираюсь ничего с тобой обсуждать. Это совершенно тебя не касается, так что выкладывай, что тебе надо, и катись отсюда.

— Меня не касается, говоришь? — криво усмехнулся он, откидываясь на спинку дивана и укладывая ноги на кофейный столик.

— Сколько тебе нужно? Говори! — с нетерпением потребовала Дженнин.

Мэттью сделал большой глоток виски.

— Нисколько, — с ухмылкой ответил он, наслаждаясь ее изумлением.

Впрочем, уже в следующий миг в глазах Дженнин мелькнуло подозрение.

— Тогда зачем ты здесь?

— А вот об этом я и хотел потолковать, — сказал Мэттью. — Присаживайся, поговорим по душам.

— Спасибо, мне и здесь удобно, — отказалась Дженнин, опираясь о косяк двери. — И не забывай, пожалуйста, что ты находишься в моей квартире.

Мэттью снова ухмыльнулся.

— На случай, если ты забыла, Дженнин, — в твоей квартире я волен вести себя так, как мне заблагорассудится.

Она скрестила руки на груди, на щеках у нее заходили желваки.

— Выкладывай, что там у тебя. Что ты хочешь?

Мэттью встал и, подойдя вразвалочку к бару, не торопясь снова наполнил свой стакан.

— Я хочу участвовать в твоей новой программе, — сказал он вдруг, поворачиваясь к ней.

Дженнин ахнула.

— Ну-ка повтори!

— Я хочу участвовать в твоей новой программе, — повторил он.

— Ты спятил, — убежденно сказала она.

Лицо Мэттью потемнело. Осознав свою ошибку, Дженнин поспешно добавила:

— Это самое обычное ток-шоу, Мэттью. Оно даже не постановочное. Твой талант драматического актера не пригодится.

— Я тебе подойду!

— Нет!

— Вот увидишь, — процедил он. — Тем более что тебе придется за меня поручиться.

— Не бывать этому! — Дженнин вспыхнула. — И вообще, выкинь эту идиотскую затею из головы.

— Послушай, Дженнин, — терпеливо сказал Мэттью, закидывая ногу на ногу. — Я хочу получить эту работу.

Причем с самого первого дня. В противном случае не видать тебе этой программы как своих ушей.

Дженнин показалось, что кто-то стиснул ее горло стальными пальцами.

— Ты не можешь… — прохрипела она. — Мэттью, ты не смеешь, не имеешь права! Я столько работала, так мечтала об этой программе. Ну почему ты не можешь оставить меня в покое? Ведь я плачу тебе, неужели этого мало?

— Да, — отрывисто сказал он. — Я решил, что достоин большего.

— Но мне нечего тебе больше отдать! — в отчаянии вскричала Дженнин. Она посмотрела на Мэттью, и ее пальцы непроизвольно сжались. Господи, как же она его ненавидела! — Подонок! — не сдержалась она. — Ты просто издеваешься надо мной, мерзкий ублюдок!

— Совершенно верно, — процедил он, уже со злобой.

И вдруг обида, унижение и злость, накопившиеся за последние дни, захлестнули Дженнин, и она не выдержала.

— Ты, вонючая скотина! — завопила она, вконец утратив власть над собой. — Грязный, мерзопакостный гаденыш! Убирайся из моего дома! Чтоб я больше не видела твою паскудную рожу! Вон отсюда! Вон из моей жизни!

Меня тошнит от одного твоего вида! Дрянь, ничтожество, мразь, выродок, гнида!

Лицо Мэттью исказилось до неузнаваемости. Вскочив с дивана, он со всего размаху швырнул свой стакан на пол — тот со звоном разлетелся вдребезги.

— Не смей на меня орать, вонючая стерва! — завопил он. Схватив Дженнин за волосы, он резко развернул ее лицом к себе и отвесил ей хлесткую пощечину.

Дженнин охнула и обрушилась на него с кулаками, но Мэттью был гораздо сильнее.

— Прекрати! Отпусти меня! — кричала она, но Мэттью продолжал таскать ее за волосы.

— Только посмей не взять меня на работу! — закричал он. — Я тебе не позавидую. В следующий раз, когда я приду, дело должно быть в шляпе. Поняла?

— Это от меня не зависит, — пролепетала насмерть перепуганная Дженнин, с трудом заставляя себя смотреть на его ненавистную, перекошенную физиономию. Глаза Мэттью налились кровью, из уголков рта стекала слюна. — Это совершенно не в моей власти.

— Похоже, ты меня не поняла, — прошипел он. — Повторяю в последний раз: если ты не возьмешь меня в свою программу, тебе конец. Поняла, шлюха проклятая?

Не помня себя, Дженнин запрокинула голову и изо всей силы плюнула в его ухмыляющуюся подлую рожу.

От страшного удара она упала на пол, едва не потеряв сознание. Взбешенный Мэттью высился над ней. В следующее мгновение ее бок пронзила невыносимая боль. Он ударил ее ногой!

Собравшись с последними силами, она откатилась в сторону, но Мэттью настиг ее, и новый страшный удар обрушился на ее спину.

Наконец она ухитрилась отползти и забиться под стол, где ноги Мэтгью уже ее не доставали. В разбитом рту ощущался солоноватый привкус крови.

— Вылезай оттуда, стерва! — вдруг услышала она хриплый голос Мэттью.

Дженнин не шелохнулась.

— Я сказал, вылезай!

И вдруг послышался страшный грохот и звон разбитого стекла. Чуть высунув голову, Дженнин увидела опрокинутый бар и гору битого стекла — остатки бутылок, стаканов и рюмок. Затем Мэттью схватил стул и, размахнувшись, изо всех сил швырнул его об стену. С удовлетворением убедившись, что стул сломан, он опустился на четвереньки и заглянул под стол. Дженнин прижалась к стене. Глаза Мэттью были налиты кровью, как у рассвирепевшего быка.

Протянув руку, он снова схватил Дженнин за волосы и ударил головой об пол.

— Вставай!

Дженнин со страхом взглянула на него; от ужаса у нее кровь стыла в жилах.

— Вставай! — завопил он.

Не сводя с него глаз, Дженнин ухватилась за край стола и попыталась подтянуться. Она громко всхлипывала. С трудом подтащившись к креслу, она опустилась в него, и тут же ее лицо мучительно исказилось — боль в боку была нетерпимой.

Вдруг она услышала собственный голос, доносившийся как бы со стороны:

— Почему, Мэтгью? За что?

Мэттью со всего размаху шмякнул бутылкой о стол, отчего Дженнин подскочила, и снова наклонился над ней, приблизив лицо едва ли не вплотную.

— За что? — переспросил он, брызжа слюной. — Я скажу тебе за что. За то, что я был таким болваном, что влюбился в тебя. А ты, сука вонючая, меня отвергла! Шлюха подзаборная! Я любил тебя, а ты меня предала. И вот теперь пробил час расплаты. Поняла? И только попробуй, дрянь, надуть меня на этот раз, тогда тебе конец! Я тебя своими руками на тот свет отправлю. Но только сперва шкуру сдеру!

Захватив с собой почти опустевшую бутылку, Мэтгью двинулся к двери.

— Я вернусь, — пригрозил он. — И очень скоро. Ты знаешь, что мне нужно и что с тобой будет, если ты попытаешься обвести меня вокруг пальца! — Он зловеще усмехнулся. — Так что подумай на досуге.

Услышав, как хлопнула входная дверь, Дженнин попыталась привстать, но, сраженная ужасной болью, упала на колени и бессильно зарыдала.

Затормозив перед домом Дженнин, Вики вдруг увидела, как из подъезда, пошатываясь, выходит Мэттью. Одного взгляда на его физиономию было достаточно, чтобы понять: наверху снова случилось что-то ужасное. Дождавшись, пока он скроется за углом, она кинулась в подъезд и вихрем взбежала по лестнице.

64
{"b":"18322","o":1}