ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Нет кузнечика в траве
Побег без права пересдачи
Лифт настроения. Научитесь управлять своими чувствами и эмоциями
Блог на миллион долларов
Твоя лишь сегодня
О рыцарях и лжецах
Серафина и расколотое сердце
Мягкий босс – жесткий босс. Как говорить с подчиненными: от битвы за зарплату до укрощения незаменимых
Пропавшие девочки

Вынув сигару изо рта, Стерлинг остановился, бросил окурок на землю и раздавил каблуком. Затем произнес грубо и нетерпеливо:

— Говори по-английски!

Спустя сорок минут Стерлинг уже был в Пор-Пьер-Канто в Каннах и поднимался на борт моторной яхты, зарегистрированной в Англии, но построенной в Турции.

Когда грузное тело Стерлинга показалось над бортом, дверь салона распахнулась, и Мариель Дескорт в красном, облегающем фигуру брючном костюме вышла на палубу, встречая его.

На следующий день, рано утром, Эстер Делани — низенькая, ярко одетая пожилая женщина со светло-карими глазами и морщинистым лицом — с улыбкой проследовала через таможню и направилась к залу прилета в аэропорту Ниццы. Ее длинный красный плащ, белая меховая шляпа и белые кожаные высокие ботинки на каблуке обратили на себя внимание многих пассажиров, и это очень понравилось Эстер, так как она представила себе, что пассажиры, вероятно, принимают ее за знаменитость.

Заметив мужа, ожидавшего в толпе встречающих, она вскинула руку и помахала ему. И в этот же самый момент высокий мужчина примечательной внешности, лет сорока с небольшим, с небрежно перекинутой через плечо спортивной сумкой, прошел мимо нее к стойке одной из компаний по прокату автомобилей, повинуясь незаметному сигналу клерка.

Эстер Делани наблюдала за этим мужчиной уголком глаза. Она подождала, пока он получил информацию у клерка и двинулся к выходу из здания аэровокзала, а затем, подойдя к мужу, приподнялась на цыпочки, поцеловала его, поправила галстук и прошептала:

— Все чисто.

Пока они шли к машине, которую Уолли Делани оставил прямо у здания аэровокзала, мужчина с сумкой юркнул в стоявший неподалеку лимузин. Никто из четы Делани не смотрел в его сторону и никак не отреагировал на жест шофера лимузина, который поправил свою кепку, перед тем как сесть на водительское сиденье.

— Все в порядке? — спросил Уолли, устраиваясь поудобнее за рулем своего «мерседеса» и выруливая через стоянку прокатных автомобилей к выезду из аэропорта.

— В полном, — заверила Эстер. — Правда, была небольшая заминка, когда мы прибыли в Цюрих, но теперь все улажено. — При воспоминании о поездке глаза ее заблестели. — Они все там были, — сообщила Эстер мужу.

Уолли хмыкнул, облизнув нижней губой пышные рыжие усы. Затем спросил, имея в виду мужчину, севшего в лимузин:

— Как долго он пробудет здесь?

— Этого он не сказал, но просил тебя позвонить вечером. Ты передал шоферу мобильный телефон?

Уолли утвердительно кивнул, сунул в рот сигару и, потянувшись вперед, вдавил в панель прикуриватель.

Некоторое время они ехали молча, а потом Эстер положила себе на колени маленькую косметичку из белой кожи и сказала:

— Дорогой, думаю, нам надо заехать в банк.

Уолли посмотрел на нее. Эстер открыла косметичку и продемонстрировала мужу пачку пятисотфранковых банкнот, толстую, как телефонный справочник района Приморских Альп. Когда Уолли вновь перевел взгляд на дорогу, глаза его тоже блестели.

С довольной улыбкой Эстер откинула голову на подголовник и на некоторое время предалась воспоминаниям. Она давно уже не испытывала настоящей радости — все десять лет, которые прошли после того, как их сын Билли умер как раз накануне своего двадцать третьего дня рождения. Эстер очень редко говорила на эту тему, но новые друзья, которых она завела после переезда с Дальнего Востока на Лазурный берег, понимали, что ее энергичная деятельность, настораживающая чрезмерность в употреблении вина и постоянное общение с молодежью, традиционно появлявшейся на ее званых вечерах, — все это результат отсутствия детей. Однако никто из друзей не догадывался, чем занималась Эстер во время своих поездок по всему миру в поисках антикварных вещей для небольшого магазина Уолли в Ле-Канне, так как она очень редко возвращалась домой без покупок.

Источник состояния четы Делани являлся одним из самых тщательно хранимых секретов на Ривьере, поскольку никто не верил — во всяком случае, гораздо интереснее было не верить, — что доход Уолли от магазина, учитывая то, что сам Уолли проявлял удивительное равнодушие к антиквариату, мог обеспечить им тот образ жизни, которым неизменно наслаждались супруги.

Порхая по вечеринкам в вызывающе роскошных нарядах, Эстер очень любила рассказывать истории о том, как они жили в Сингапуре, Малайзии и Гонконге. И они наверняка действительно жили там, поскольку она очень много знала об этих местах, так что все уж никак не могло быть выдумкой. Однако никто так и не смог выяснить, чем же чета Делани занималась, пока не начала торговать антиквариатом. Предположение, что Уолли — бывший военный, было наиболее популярным среди их знакомых, но не потому, что он внешне походил на военного. Просто никто не мог найти разумного объяснения, почему Уолли сам не признается в этом. Некоторые считали, что Уолли хотя и был военным, но был осужден военным трибуналом за проступки, вероятный диапазон которых простирался от активного участия в действиях пятой колонны до подглядывания в окна женских казарм. К счастью, Эстер пребывала в блаженном неведении относительно этих ужасных слухов, но ей нравилась атмосфера этакой загадочности, которую она сама тщательно культивировала.

Правда заключалась в том, что еще пять лет назад Уолли был сотрудником компании, производившей стиральные машины. В результате его некомпетентности их швыряло по всему миру: Уолли переводили из одного отделения компании в другое и в конце концов досрочно отправили на пенсию, даже без благодарного рукопожатия, на которое Уолли все же рассчитывал. Поэтому, когда сразу после переезда на Ривьеру они познакомились со своим нынешним работодателем и получили от него предложение, позволявшее им жить гораздо шикарнее, чем они жили до этого, Уолли и Эстер ухватились за новую работу обеими руками. Уже через два года Уолли наконец осознал важность своей персоны, а Эстер во время ее поездок удавалось удовлетворять все свои амбиции, связанные со стремлением подняться как можно выше по социальной лестнице, а также компенсировать тоску по несостоявшемуся материнству путем обретения роскоши и известности.

Не то было во Франции. Работодатель Настоял, чтобы здесь она вела более скромный образ жизни, и Эстер действительно жила довольно скромно, как и требовало ее положение. Большинство из знавших ее людей не поверили бы, что у нее хватит силы воли так ограничивать себя.

Глядя на Уолли, Эстер заморгала и улыбнулась. Нос в красных прожилках, блеклые карие глаза и редкие зубы — нет, его явно нельзя было назвать привлекательным мужчиной. Но Эстер любила мужа, а кроме того, она не представляла себе, как смогла бы жить без него, особенно после всех этих лет, проведенных вместе. В их доме слово Уолли считалось законом, так было и будет всегда, поэтому Уолли и работодатель тщательно следили за тем, чтобы Эстер как можно реже приходилось самостоятельно принимать решения. Это ее очень радовало, хотя в глубине души Эстер просто восхищалась современными независимыми молодыми женщинами, которые все чаще встречались на ее жизненном пути. Но, Боже упаси, она никогда не сможет так же бороться за место под солнцем, как это делали они. Нет, она очень счастлива с Уолли, за что ему огромное спасибо.

Чувствуя на себе взгляд жены, Уолли сунул руку в «бардачок», вытащил оттуда аккуратно завернутую маленькую коробочку и небрежно бросил ей на колени.

— Боже! — воскликнула Эстер; глаза ее расширились: на этикетке стояло имя известного ювелира. — Что на этот раз? Господи! Уолли! — Она задохнулась от изумления, увидев брошь с рубинами и бриллиантами, которая прекрасно могла подойти к новому вечернему платью с бахромой и блестками, купленному в Цюрихе. — Как это чудесно! — Эстер опустила со своей стороны козырек от солнца, полюбовалась брошью и испустила вздох, полный истинного наслаждения.

— Мы помирились? — спросил Уолли с хрипотцой в голосе.

На секунду Эстер застыла в недоумении, но, вспомнив все, положила ладонь на плечо мужа и успокоила:

20
{"b":"18323","o":1}