ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Коронная башня. Роза и шип (сборник)
Финская система обучения: Как устроены лучшие школы в мире
Гортензия
Программа восстановления иммунной системы. Практический курс лечения аутоиммунных заболеваний в четыре этапа
Всеобщая история чувств
Очаровательная девушка
День, когда я начала жить
Первый шаг к мечте
Говорит и показывает искусство. Что объединяет шедевры палеолита, эпоху Возрождения и перформансы

— А каковы условия сделки? Сколько ты получишь?

— Они говорят о десяти годах, из которых мне придется отсидеть лет пять, пять с половиной.

Пенни этот срок показался вечностью, каким-то абсолютным вакуумом, вообще не имеющим конца.

— Это больше, чем ты ожидал? — спросила она.

— Нет, это лучшее, на что я мог надеяться. — Кристиан уложил Пенни на кровать, заглянул ей в глаза, а ладонь его медленно, изучающе принялась двигаться вдоль ее тела. — Я еще не решил, когда поеду, так почему бы нам пока не забыть об этом?

Пенни робко улыбнулась. Она сильно сомневалась, что он сможет не думать об этом. Что касалось ее, то для нее это было просто невозможным.

Пенни подняла руку к лицу Кристиана, ласково провела пальцами по подбородку, потом по плечам, по груди, затем ее рука опустилась ниже, к его паху, и коснулась поднявшейся плоти. И когда ее пальцы легонько сжали его член, глаза Кристиана затуманились, он раздвинул ноги Пенни, лег между ними и медленно вошел в нее.

Следующие три дня они вели себя так, словно были новобрачными и проводили медовый месяц. Гуляли и болтали, забирались по извилистым тропинкам в горы, останавливались в отдаленных, маленьких деревеньках, чтобы выпить горячего вина со специями и осмотреть окрестности. Погода была настолько холодной, что изо рта шел пар, а под ногами хрустели сухие, побитые морозом стебли папоротника. На эти три дня Пенни и Кристиан как будто отключились от всего остального мира. Их время было наполнено счастьем, смехом… и предчувствием того, что их ждало впереди. Они очень много разговаривали, но никто из них ни разу не коснулся главной темы, которая занимала мысли обоих. Пенни могла только восхищаться тем, с какой внешней легкостью Кристиан избегал трудных вопросов, не позволяя им портить столь прекрасные дни.

Пенни наблюдала Кристиана в общении с постояльцами отеля и ловила себя на мысли, что бесконечно любит его. Он был способен смеяться при разговорах с ними, выслушивать все их рассказы об экскурсиях. Как будто Кристиан пытался впитать в себя все, что творилось вокруг, и сохранить это в памяти, чтобы воскресить потом, в то ужасное время, когда ничего не будет. Как Пенни ни пыталась, она так и не могла представить себе это самое «потом».

Время от времени Кристиан исчезал на несколько часов, иногда, чтобы побыть одному, а иногда, чтобы встретиться с людьми, которых Пенни не следовало видеть. Она не знала, с кем Кристиан обсуждал сроки сдачи властям, но определенно знала то, что с ней он этот вопрос согласовывать не будет. Пока Кристиан отсутствовал. Пенни доставала свой портативный компьютер и пыталась писать редакционные статьи, которые согласно своему обещанию Мариель должна была переслать в редакцию по факсу.

Пенни и сама получала много сообщений, и это означало, что Дэвид уже знает, где она. Он ни разу не позвонил, да Пенни и не ожидала от него такой любезности. И все же бывали моменты, когда ей ужасно хотелось поговорить с ним… Но о чем они станут говорить? Пенни поинтересовалась у Кристиана, знаком ли он с Дэвидом, и то, как Кристиан удивился, услышав этот вопрос, уже послужило достаточным ответом для Пенни. Значит, их знакомство существовало только в ее воображении, как, впрочем, и чувства Дэвида по отношению к ней. Поэтому, вероятно, желание поговорить с Дэвидом было вызвано необходимостью снова прикоснуться к реальности.

Время шло, они с Кристианом были сейчас близки как никогда, и Пенни все больше теряла контроль над своими чувствами. Иногда, когда она смотрела на Кристиана, Пенни чувствовала себя почти ослепленной, как будто смотрела на последнюю, самую яркую вспышку света, перед тем как он полностью погаснет. Пенни знала, что любит его, что хочет быть рядом с ним, трогать его, чувствовать его, видеть его, но откуда же тогда брались все эти моменты неуверенности? Может, они возникали из-за того, что Кристиан не допускал ее к принятию решения, которому суждено было круто изменить ее жизнь?

— Нет, Пенни, — ответил Кристиан, когда она поделилась с ним этими мыслями, — я не отстраняю тебя от принятия решения. Просто пытаюсь оградить от лишней боли. И кроме того, — добавил он с улыбкой, — если решение будешь принимать ты, то я никогда отсюда не уеду.

— Это правда, — признала Пенни, невольно улыбаясь.

Она подошла сзади к Кристиану, стоявшему перед зеркалом, и обняла его за талию. — Наверное, это потому, что ты нужен мне весь, целиком, а этого у меня нет.

— Есть, Пенни, я принадлежу тебе целиком, — сказал Кристиан, глядя в зеркало на ее отражение. — Как бы мне хотелось, чтобы и ты целиком принадлежала мне.

Пенни явно озадачили его слова.

— Ты привезла сюда свою работу, — пояснил Кристиан, — а я предполагал, надеялся, что ты можешь отложить ее на то короткое время, что нам выпало побыть вместе. Но это не имеет значения, поскольку я понимаю: у тебя есть жизнь, частью которой я не могу быть. Я ревную к этой твоей жизни, ненавижу ее и одновременно не должен касаться ее, не должен запятнать своими прошлыми делами.

— Кристиан! — воскликнула потрясенная Пенни. — Не смей даже думать так. Ты — лучшая часть этой жизни, лучшая часть всего, что касается меня. А работу я привезла сюда только потому, что на мне, как и на тебе, лежит ответственность перед другими людьми. Есть обязанности, которые я при всем своем желании просто не могу игнорировать.

— Ты говоришь о своем боссе, Дэвиде Виллерзе? — с серьезным видом спросил Кристиан.

Пенни нахмурилась.

— Да, и о нем тоже.

— Знаешь, ты слишком много говоришь о нем. — Кристиан улыбнулся. — Больше, чем о ком-нибудь другом.

Больше, чем о себе. — Он отвернулся от зеркала и посмотрел на Пенни. — А ты думаешь о нем, когда мы занимаемся любовью? — тихо, с вызовом спросил Кристиан.

— Господи, нет! — вскричала Пенни. — Как ты мог вообразить такое! Неужели ты действительно считаешь, что я была бы здесь, с тобой, если бы думала о другом мужчине?

Кристиан кивнул:

— Да, я так считаю. Потому что так оно и есть.

— Боже мой, Кристиан, ну что мне сделать, чтобы доказать тебе, как сильно я люблю тебя?

— Возможно, тебе надо доказывать это не мне, а самой себе.

Пенни затрясла головой:

— Прошу тебя, не будем ссориться. Я люблю тебя, Кристиан. Я бы сделала все, все, что угодно, лишь бы ты не уезжал, но я знаю, что ты уедешь, и… Я понимаю, это глупо, но я должна решить, что буду делать без тебя. Да, у меня есть обязанности перед Дэвидом, я его должница; но ты мой единственный мужчина, Кристиан. Только тебя я люблю и хочу быть только с тобой.

— Однако есть некоторое «но», да?

— Ты сам знаешь все «но»! — беспомощно воскликнула Пенни.

К ее изумлению, Кристиан повернулся к ее компьютеру и, набрав на клавиатуре нужные команды, шагнул в сторону, давая Пенни возможность увидеть экран дисплея.

— Как ты объяснишь это? — спросил он.

Двигаясь неуверенной поступью к компьютеру. Пенни уже знала, что было на экране.

— Это мой дневник, Кристиан. Ты не имел права читать его.

Кристиан устремил на нее суровый взгляд:

— Твой дневник? А может, история моей жизни, готовая к печати?

— Ох, Господи! — воскликнула Пенни, запуская пальцы в волосы. — Прошу тебя, не надо.

— Отвечай, Пенни.

— Это мой дневник. Мой дневник, моя жизнь. А ты часть моей жизни, ее самая важная часть, поэтому, естественно, в дневнике говорится и о тебе.

Когда Пенни закончила свое объяснение, Кристиан отвернулся и закрыл глаза ладонью.

— Кристиан, прошу тебя, — взмолилась Пенни. — Поговори со мной, скажи мне, что происходит на самом деле.

Ты принял решение, да? Ты уже знаешь, когда уедешь, но боишься сказать мне?

Повернувшись к Пенни, Кристиан взял ее ладони в свои и долго стоял, глядя на нее.

— Ты права, — сказал он наконец. — Я не должен был читать этот дневник. Но все же я прочитал его, потому что хотел быть уверенным в тебе. Пенни. Мне надо знать, что я действительно могу доверять тебе. Тебе, вероятно, обидно слышать это, но в моем положении легковерность может погубить все. А ты журналистка. Пенни. Я должен знать наверняка, что ты здесь не ради того, чтобы… — Кристиан замолчал и поднял ладонь к лицу Пенни. — Я люблю тебя, — произнес он дрожащим голосом. — Я не хочу думать о тебе плохо, но, прошу, пойми меня, мне нужно быть уверенным.

72
{"b":"18323","o":1}