ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ты че, совсем ошалел с перепою? – проговорила голова голосом Жомова. – На людей хрен знает с чего бросаешься! Я у тебя что, невесту отбил? Ну, извини…

Тут бедный Андрюша так и сел там, где стоял. В одну секунду в его не совсем еще прояснившейся голове промелькнули события последних двух дней. Попов передернулся от ужаса. Спасти его от инфаркта смогла только мысль о том, что строгая маман так и не узнает, кого он к себе в постель затащил… Затащил?!

– Так, козел! Это ты меня в кровать к старой карге подсунул? – угрожающе прошипел Попов, нависая над Жомовым, который так и не собирался вставать.

– Спать тебя я относил. Но о своей карге иди у Рабиновича спрашивай! – перевел стрелки Иван, а его девицы в это время тоненько захихикали, стреляя глазами Попову пониже пояса. – Ты бы оделся, что ли, в натуре! Смотреть на тебя страшно…

Что-то бормоча себе под нос, Андрюша сполз с кучи сена и принялся облачаться в свои «сарацинские» доспехи. В это время новоиспеченные прихожане «святого человека» наконец справились с непокорной дверью сарая и всей толпой ввалились внутрь, перепугав тех овец, коров и лошадей, которых истошный крик Попова не заставил отбросить копыта.

Жомов на такую большую толпу болельщиков не рассчитывал, поэтому пришел в ярость. Он рявкнул так, что у курей облетела половина оперения, а перепуганных аборигенов вынесло обратно во двор.

Они так и остались подле дверей, не сумев решить, куда им, неприкаянным, податься. То ли в дом, откуда в ужасе убежал «святой человек», то ли в сарай, где так страшно кричит «большой сарацин». Откуда им, беднягам, знать, что сбежал Попов всего-навсего от гостеприимной хозяйки дома старейшины Гэлгледа!

Суматоха, поднятая Поповым, поставила на уши почти весь дом, за исключением трупов. А таковым оказалось только чучело птицы, так и брошенное на произвол судьбы Кэем Какамври. С перепою старейшина решил, что началась Вторая Троянская война, и заметался по дому в поисках достойного его статусу вооружения.

Взбудораженный народ успокоился примерно через час, когда с кухни пригласили всех к завтраку, плавно перешедшему в обед. Троих друзей по-прежнему продолжали чествовать, хотя подарков в этот раз никто не дарил. Впрочем, сей прискорбный факт расстраивал только Рабиновича.

Поначалу Сеня, как и двое его коллег, испугался, оказавшись в шестом веке от Рождества Христова. Перспектива поменять удобства цивилизованного мира на пусть и экологически чистое, но все-таки убогое прошлое его не прельщала. Но тщательно взвесив все «за» и «против», Рабинович решил, что все не так уж и плохо.

Сеня ничуть не сомневался, что раз существует путь из будущего в прошлое, то возможна и обратная дорога. Он был уверен, что удастся найти способ вернуться назад. Однако торопиться с поисками Рабинович не собирался.

Способы воспользоваться знаниями будущего для обогащения в прошлом еще только смутно начали зарождаться в его светлой головушке, но Сеня уже твердо решил не возвращаться назад с пустыми руками! Было бы глупо терять возможность вполне легальным способом заработать капиталец на антиквариате, реализовать который при возвращении труда не составит. Зарплата ведь у ментов маленькая. Почти на пороге уровня бедности. А тут еще и пса содержать нужно!

Когда Попов из-за своей извечной настырности случайно открыл чудесные свойства милицейских дубинок, уверенность Сени в своей правоте стократ окрепла. Нужно действительно выжать максимум из этого примитивного мира прежде, чем возвращаться домой. Вот за обедом он и принялся излагать свои доводы уже захмелевшим друзьям.

– Андрюша, я тебя понимаю! У тебя дома мама и рыбки, – ласково уговаривал Сеня Попова, хлопая его по плечу. – Но сейчас мы не можем вернуться. Сам видел, к чему привели твои эксперименты…

– Ни хрена! – пытался возразить Андрюша. – Химик я, а не ты. Мне лучше знать. В этой формуле просто не хватает компонентов…

– Да не компонентов не хватает! – фырчал Рабинович. – Просто дубинки – это единственные совершенно инородные тела в этом времени. Материал, из которого они изготовлены, просто еще не придумали. Поэтому и получается нечто вроде эффекта аннигиляции, когда они соприкасаются с железом.

– Почему же со лбом Кауты аннигиляции не получилось? – ехидно спросил Попов.

Верный сакс, услышав свое имя, попытался оторвать от стола вновь отяжелевшую от хмеля лохматую башку. Это у него не получилось, и Каута уронил ее обратно, успев по дороге отхватить зубами кусок от жаркого.

– Тут дело скорее всего в свойствах проводников, – вновь попытался убедить Попова Рабинович. – Железо энергию проводит, а голова Кауты – нет! Элементарные вещи. Поэтому с твоим экспериментом ничего не выйдет…

– А почему у этого дурацкого Мерлина вышло?! – едва не подпрыгнул на стуле Попов.

– Вот найдем его и спросим, – оборвал дискуссию Рабинович. – А сейчас и говорить нечего!

– Бросьте вы языками телепать! – отрываясь от кружки с вином, взмолился Жомов. – Пейте, жрите. И другим не мешайте. А то у меня от ваших разговоров уже уши пухнут.

Рабинович отмахнулся от него рукой и вновь повернулся к Андрюше. Попов сидел за столом, насупившись, словно осьминог в консервной банке. Он никак не хотел расставаться со своей идеей немедленного возвращения в нормальное время. Даже тушеный кролик не прибавлял ему настроения. А когда Попову на глаза попалась счастливо улыбающаяся хозяйка фазенды, так Андрюша и вовсе взбеленился.

– Ну так чего сидим?! – заорал он на всю пиршественную залу с такой силой, что половина трапезничавших попросту вскочила с длинных скамеек. – Собирай свои манатки и пошли этого хренова колдуна искать.

Жомов поперхнулся вином и удивленно посмотрел на непоседливого друга. Ивану меньше всех троих хотелось куда-то идти. И в свое время вернуться он тоже не торопился. А зачем? Он парень детдомовский. В родном городе у него никого нет, кроме комнаты в милицейском общежитии, цветного телевизора и видеомагнитофона. Последний он, впрочем, уже подарил Рабиновичу.

Вкусно есть и вволю пить и здесь можно. Причем работать для этого нет необходимости. Бей только изредка кому-нибудь морду, и все! А это можно и без чуткого руководства начальника участка внутренних дел совершать, да еще и в удобное для себя время!

Жомов хотел изложить свои доводы товарищам, но в процессе обдумывания вновь поперхнулся вином. К тому же, пока Ваня размышлял, диалог ушел несколько вперед от его умных мыслей. Догонять его у Жомова не было никакого желания. Тем более что под руками вертелись две ненасытные малютки!

– Сейчас я тебе так пойду, что ты по дороге заблудишься и пропадешь, – на всякий случай решил все же вставить реплику Жомов и, подумав, добавил: – Навсегда!

Попов с Рабиновичем не обратили на такое заявление никакого внимания. Поскольку Сеня уже сумел убедить тучного эксперта в том, что пешком искать Мерлина несподручно. К тому же и питаться в дороге придется впроголодь.

Вот и получалось, что, пока они не обзаведутся достаточным количеством местной валюты и гужевым транспортом, двигаться в дорогу не имело смысла. Скрепя сердце Попов вынужден был согласиться. Причем неизвестно, какой из доводов оказался для него убедительней!

Положившись целиком на своего пронырливого друга, Андрюша продолжил трапезу, исправно нагружаясь при этом третьесортным пивом. Это только у профессора Преображенского третьего сорта не бывает! Просто он местного пойла не пил.

В самый разгар полуденного пиршества вновь случилось неожиданное. В открытые ворота усадьбы Кэя Какамври ввалилась, истошно вопя и перебивая друг друга, целая ватага аборигенских деток. Жомову с трудом удалось их угомонить и расставить по ранжиру. Лишь после этого они объяснили, что случилось.

– Стражники сэра Бедивера едут! – доложил Жомову тот из пацанов, что оказался выше других ростом. Хотя разбирательства по поводу пальмы первенства продолжались так долго, что всадники уже появились на единственной улочке Гэлгледа!

14
{"b":"18329","o":1}