ЛитМир - Электронная Библиотека

Мы пересекли финишную черту без трех минут двенадцать в окружении мелких яхт. Вертолеты и самолеты заглушали нам радио, но, судя по тону комментатора, мы были первыми.

Глава 37

На берегу мы увидели сияющие лица болельщиков. Из толпы появились репортеры, которые требовали, чтобы мы рассказали, как себя чувствуем, что было самым тяжелым, в какой именно момент мы поняли, что выиграем. Я улыбался и отвечал на все их вопросы.

Затем через борт яхты перелезла Агнес, смуглая, как нубиец. Она крепко обняла меня за шею, на пристани защелкали вспышки фотоаппаратов. Я хотел погладить ее по волосам, но после двух недель стояния за штурвалом и балансировки парусов мои руки стали неловкими и почти не слушались.

Она поцеловала меня, сказала:

— Соленый, — и попросила меня с Чарли победно помахать репортерам. Нас не пришлось долго упрашивать.

Скотто поднял на борт Мэй и принялся приводить палубу в порядок. Мэй обняла меня. Скотто пожал нам руки, он был похож на огромную белую обезьяну.

— Ну вы даете! — только и повторял он. — Ну вы даете!

Мы спустились на катер и направились по заполненной яхтами гавани к «Гекле», стоявшей кормой к причалу. У трапа в белой форме нас встречал помощник капитана.

— Добро пожаловать на борт, сэр, — сказал он. Я машинально улыбнулся ему. Я очень, очень устал. Но знал, пока это все не кончится спать лечь не удастся.

Мы шли по прогулочной палубе, и голос по репродуктору говорил:

— Дамы и господа, мистер Джеймс Диксон, победитель парусной регаты «Вокруг островов»!

Публика в салоне заулыбалась и захлопала. В толпе я увидел Гарри и Невилла Спирмена. Чарльз Ллойд показал мне большой палец и подмигнул. Гарри предстояло всерьез заняться поисками работы. Но мое ликование прошло, едва я вспомнил, как впервые ступил на палубу «Геклы» — тогда, несколько недель назад.

— Держитесь! — сказал репродуктор голосом Дуга Сайлема. — Мы отправляемся! — Сзади послышался шум убираемого трапа. — Отпразднуем победу вместе с «Оранж Карз»!

Раздались продолжительные аплодисменты. Репродуктор заговорил другим голосом, обращая внимание присутствующих на «Виль де Жоже», который в это время в окружении небольших яхт проходил мимо волнореза.

Я посмотрел и отвернулся.

Стоящий рядом Чарли не выдержал:

— Черт возьми!

В толпе выделялся человек, который был на голову выше всех остальных. Коротко стриженные волосы, белокожий, большие черные усы. Рэнди.

— Ты же говорил, он арестован.

— Он был арестован, — уточнил я.

— Ты, кажется, не удивлен? — спросил Чарли.

— Видимо, освобожден, — ответил я.

— За недостаточностью улик, — сказал кто-то за моей спиной. Это был Терри Таннер. На его лице сияла радушная улыбка, но глаза оставались холодными.

— Каких улик? — удивился я.

— Думаю, вам лучше знать, — сказал Таннер.

Я кивнул. Я знал. Я несколько ночей не спал, но мой разум словно осветило прожектором. Отчасти этому способствовала радость победы. Но, что гораздо важнее, я теперь был счастлив тем, что наконец понял все.

Поэтому сказал:

— Не выношу этого шума. Пойдемте, выпьем на мостике.

— Если вы настаиваете, — согласился Таннер. — Но, прошу прощения, я ненадолго отлучусь.

Я видел, что он протолкался к Рэнди и что-то ему сказал. Рэнди кивнул и пошел в маленькую каюту за винтовой лестницей, где я видел их за карточным столом в день, когда убили Алана Бартона.

Мы поднялись на мостик. Дуг Сайлем стоял наверху, в дверях. На нем был голубой пиджак, белые брюки, а на лице — широкая улыбка.

— Я собирался вниз, — сказал он. — Эй, Терри! Когда ты представишь гостям победителя? Таннер ответил:

— Не сейчас. — Он с серьезным видом проскользнул мимо Дуга на мостик. Сайлем, посмотрев ему вслед, поднял бровь. Затем, улыбнувшись, перевел взгляд на меня.

Я не стал улыбаться в ответ, сказав Сайлему:

— Кажется, нам надо поговорить. — И прошел за Таннером на мостик. Было тепло, освещение тусклое, вокруг горело множество красных и зеленых лампочек самых различных приборов. В огромных окнах не видно ничего, кроме серого неба.

Сайлем вошел следом за мной. Он кивнул матросу, стоящему за штурвалом:

— Спасибо. — И сам встал на его место.

Терри прислонился к приборной панели рядом со штурвалом.

Здесь было совсем тихо, не считая успокаивающего, едва слышного шума кондиционера и работающих под палубой механизмов. Усталость проникла до самых костей. Но еще немного, сказал я себе. На фоне окна вырисовывался силуэт Сайлема, его плечи были шире, чем они всегда казались мне. Спокойный и уверенный в себе.

Уверенный в себе.

Я сказал:

— Дуг, я знаю, это сделали вы. Но хочу знать зачем.

Он отвернулся от окна. Было мало света, и я не видел его лица, но знал, что он улыбается.

— Прошу прощения?

— Вы шантажировали всех. Выжали все из Артура Дэвиса. Обыгрывали Алана Бартона в карты, пока он не залез в долги настолько, что ему пришлось рисковать жизнью, чтобы повредить яхту Эда Бонифейса. Потопили яхту Джона Доусона. Сбросили меня в сухой док в Шербуре. Задушили Эда Бонифейса, когда тот решил добраться до вас. И разделались со мной в гавани Морлей, когда я имел безрассудство попытаться выяснить, что же происходит.

Он снова отвернулся. У него был чеканный профиль с волевой челюстью.

— Вам, очевидно, надо пойти поспать, — ответил он спокойно.

— Нет, — сказал Таннер, — мне интересно.

— Это все дело ваших рук. Дуг, — уверенно произнес я. — Всех, кроме Бартона, спонсировали ваши компании. «Лондерама де люкс», «Стрит Экспресс», «Апельсин». Вы имеете отношение ко всем трем. Я проверил в министерстве финансов. И когда вы причиняли ущерб судам, их владельцы расплачивались с вашей компанией вашими же спонсорскими деньгами. Думаю, вы называли это злостным присваиванием средств.

— Вы, вероятно, шутите, — ничуть не смутился Дуг.

— Конечно, шучу. А яхта — принадлежность всех богатых людей. Ваша же не принадлежит вам, она — собственность компании. Но вам нужно много наличных на маленькие хобби, вроде карт и скачек. И вы нашли способ получать их.

Повисло молчание. Затем Дуг сказал:

— Я управляю приличной компанией. Мне нравится поддерживать спортсменов. Все ваши фантазии ни на чем не основаны. И я думаю, Терри согласится, что все это в высшей степени оскорбительно. — Его голос звучал спокойно и взвешенно. — Предположим на минуту, что все на самом деле обстоит именно так... Что в таком случае удерживает жертву от заявления в полицию?

— Удавка, — ответил я. — Вы хороший бизнесмен. Дуг. Хорошие бизнесмены — хорошие психологи. Вы знаете, кого когда подтолкнуть и до какого предела можно действовать.

— Скажи откровенно, — повернулся Сайлем к Терри. — Ты в это веришь?

Таннер бесстрастно смотрел на меня своими голубыми глазами.

— Кажется, Джеймс чрезмерно любопытен, — сделал он вывод. — Но мне бы хотелось услышать все до конца.

Наступила тишина, я заметил какое-то легкое движение. Таннер стоял совершенно неподвижно, прислонившись к корпусу переговорного устройства. Но его правая рука медленно ползла, словно была самостоятельным живым существом: она тянулась к кнопке включения связи. Сайлем смотрел в окно. Он больше не улыбался и щурил глаза на свет.

— Удавка, — повторил я. — Вы имели дело с людьми, которые рисковали всем, что имели, и даже большим. С людьми, у которых не было выбора: со щитом или на щите... Вам нужно было только припугнуть их, и они выходили из игры. Вы знали, что у Эда Бонифейса денежные затруднения. Знали, что Джон Доусон по уши в долгах. Знали, что и я ничего не мог предпринять, чтобы выкупить долю своего напарника. У нас не было ничего, кроме наших яхт и шанса на победу. И никто из нас не мог допустить, чтобы кто-то отнял у нас этот шанс.

Рука Таннера дотянулась до включения связи. Он нажал кнопку медленно, чтобы не было слышно щелчка. Рука его вернулась назад. Наши взгляды встретились. Я почувствовал, что весь в испарине. Я знал, что я прав. Чтобы уничтожить последние сомнения я продолжал:

56
{"b":"18334","o":1}