ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Я енот
Невеста напрокат, или Дарованная судьбой
Желтые розы для актрисы
Настройки для ума. Как избавиться от страданий и обрести душевное спокойствие
Стальное крыло ангела
Голодный мозг. Как перехитрить инстинкты, которые заставляют нас переедать
Корона из звезд
Очаровательный негодяй
Система минус 60, или Мое волшебное похудение

— А что там?

— Прочти и узнаешь. О-о, они доберутся до тебя, слышишь ты, ублюдок?

Трубку она положила явно с треском. В ушах у меня еще звучал голос Эми. Она, без сомнения, мечтала погубить мою карьеру. Но так ли сильно, чтобы совершить диверсию?

С дурным предчувствием я оделся и выбрался из дому.

Я понял, что дела плохи, по тому, как на меня посмотрел старик Джордж Мадиннис в своей лавке. Но до какой степени плохи, не знал.

Заголовок в «Дейли пост» гласил: «Лодка №2 избежала гибели», и далее продолжался весьма односторонний разбор биографий — моей и моих гостей. Алек Брин и Фрэнк Миллстоун были на пути к тому, чтобы стать общественно значимыми фигурами, и «Пост» обошлась с ними с обычной для нее подхалимской почтительностью. Но ко мне это ни в коей мере не относилось. Здесь у них не было ни малейших угрызений совести. Новая авария, писала газета, подтвердила подозрение, что мои рули (непонятным способом им удалось придать оттенок чего-то неспортивного этому предмету) представляют собой опасность для общества. Рассказывалось подробно, как репортер, пытаясь разыскать меня, выяснил, что я остановился в отеле «Шэмрок» с женщиной по фамилии Эгаттер. А известно, что я не женат. Та же история повторялась в большинстве других газет с различной степенью резкости, некоторые процитировали высказывание Просероу, что он больше не желает меня видеть и встретится со мной только в суде, где собирается предъявить мне счет и отобрать у меня последний пенс. Насколько я мог судить, единственное благо заключалось в том, что, когда суд присудит мне заплатить издержки, я уже буду полностью разорен. Хьюго всегда считал, что газетные сообщения — это всего лишь пустая трепотня. Мне его ужасно не хватало, поскольку я обнаружил, что слишком всерьез воспринимаю напечатанное.

Пока я изучал кипу газет, телефон беспрерывно звонил. Большей частью это были репортеры. Я сумел отделаться от них, прикинувшись, что я — это не я. У последнего звонившего, однако, манера говорить была не похожа на репортерскую. Его голос звучал веско, без наглости или заискивания, присущих газетчикам.

— Я бы хотел поговорить с мистером Эгаттером, — сказал неизвестный.

— Кто говорит?

— Полицейский инспектор Неллиган, Плимутское отделение уголовного розыска.

— В связи с чем?

— Я бы предпочел говорить с мистером Эгаттером.

— Это я.

— А-а. — Последовала пауза. — Могу я заскочить к вам?

— Если хотите.

— Через десять минут, — сказал полицейский, — если это удобно. — Хотя прозвучало все так, словно ему совершенно безразлично, удобно мне или нет.

— Пожалуйста, — ответил я.

Я позвонил своему адвокату и попросил его просмотреть газеты с целью определить, нет ли там чего-нибудь, что можно расценить как клевету. Он ужаснулся, поняв, о каких суммах идет речь. Я пошел повидать отца, тот смотрел по телевизору международные соревнования по крикету и пощипывал себя за нос. Он не узнал меня. Сестра Боллом сказала, что он очень плох.

— Сегодня он обделался, — объявила она.

— Но это не так уж необычно.

Она поджала красные губки.

— Э... мистер Эгаттер, — спросила она, — не знаете ли вы случайно, когда я могу ожидать получения жалованья?

— Извините, — сказал я. — Совершенно забыл.

Она выдала точно отмеренную порцию запачканных помадой зубов над накрахмаленным бюстом, и частицы пудры просыпались на ее небольшие усики.

— Ничего, — сказала она. — Я знаю, у вас много забот.

На столе рядом с чашкой кофе лежал экземпляр «Дейли пост». Я выписал чек на огромную сумму и ушел. Когда я вернулся на свою половину, телефон вновь трезвонил. Сняв трубку с рычага, я обложил аппарат четырьмя подушками. Был полдень. Обычно во время ленча я не пью, но утро, подобное сегодняшнему, заставило бы и Иова[40] выпить. Я достал пиво и сел, вновь просматривая газеты и делая усилия, чтобы мне не стало совсем плохо.

Через десять минут в дверь позвонили. Я открыл маленькому стройному человечку с глазами, запрятанными под низкие брови.

— Неллиган, отдел уголовного розыска, — повторно представился полицейский. — У вас здесь славно. — Он оглядел сад с тюльпанами и ранней геранью, сверкающими на солнце, покрутил маленькие усики, высоко оценивая запах жимолости. Я пригласил его войти.

— Не возражаете, если я закурю? — спросил он. Я, в принципе, возражал, но не хотел начинать разговор с отказа в пустяковой просьбе. Он зажег «Джон Плейер Спешл» и украдкой огляделся. — Прелестные картины, — заметил он.

— Выпьете пива? — предложил я, думая, что он откажется, поскольку находится при исполнении, но представитель власти согласился.

— Славное пиво. Американское, — отметил он, посмотрев на банку «Будвайзера». — Да, славное.

— Хорошо, — начал я, желая, чтобы он прекратил вести себя как оценщик, наблюдающий за освобождением дома от конфискованного добра. — Так в чем же проблема?

— Проблема? О, я понимаю. — У него был легкий западный акцент. — Ну, к нам был очень странный телефонный звонок из редакции одной лондонской газеты. Они спросили, не прокомментируем ли мы тот факт, что... ну, это довольно личное.

— Все-таки скажите, — сказал я.

Атмосфера в комнате явно накалялась. Надвигалось что-то очень нехорошее.

— Они сказали, что вы останавливались в отеле в Ирландии со вдовой вашего брата, недавно погибшего во время аварии.

— Правильно, — подтвердил я. Затем, поняв, к чему он клонит, добавил: — В отдельных номерах.

— Мне сказали, что между ними была дверь.

— Кто это вам сказал? — спросил я и подумал: «Эми».

Он улыбнулся и покачал головой:

— Извините.

— И что же вы им ответили?

— "Никаких комментариев". Но вопрос все-таки остался. Правда ли это? Я имею в виду миссис Эгаттер.

— Нет, — ответил я. — Это позорная, недостойная ложь.

Он кивнул.

— Но... извините за мой вопрос... но вы уверены, что между вами ничего нет?

— Совершенно уверен.

— И до... э... несчастного случая с лодкой?

— Нет. — Я начинал сердиться. Но сердиться было крайне невыгодно.

— Так что, это... носило характер... одной ночи? Выгодно или невыгодно, но я потерял терпение.

— Если вы способны только на то, чтобы сидеть здесь и делать оскорбительные предположения, вам лучше убраться отсюда к черту.

Он не сделал ни малейшей попытки подняться или оскорбиться, лишь погладил свои маленькие усики и несколько смутился.

— Да. Ну, вы были весьма откровенны, мистер Эгаттер. Мы бы хотели взглянуть на эту лодку, когда ее поднимут. Возможно, тогда появятся новые факты.

— Извините, но у меня есть более важные дела, чем...

— Помогать полиции в расследовании? Да, парусный спорт — это жестокий спорт, не так ли? Случаются аварии. Но ведь стоит только сказать кому-то, что у вас был роман с миссис Эгаттер до смерти вашего брата, сразу возникнет предположение, что у вас мог быть мотив для... ну, чтобы вызвать аварию. — Он поднял маленькие мягкие руки, когда я поднялся со своего места. — Нет-нет. Не расстраивайтесь, мистер Эгаттер. Но вы ведь понимаете, что мы должны все расследовать? Потому что сначала это выглядело как несчастный случай, а теперь может оказаться убийством.

— Послушайте! — Я терял терпение. — Я только что пережил на своей яхте аварию в Ирландии, точно такую же, какая произошла с моим братом в Англии. Вы полагаете, что я и себя хотел убить? На вашем месте, вместо того чтобы приходить сюда с нелепыми предположениями, я бы занялся выяснением того, кто же пытается погубить мою карьеру, разорить меня, совершая диверсии на моих лодках и пытаясь повесить на меня убийство. Дошло это до вашей башки?

— Не нужно выражаться, — сказал Неллиган мягко. — Вы сказали «диверсия». У вас есть доказательства?

— Нет. Но я их получу. — У меня звенело в ушах от негодования.

— Ну ладно. Я буду ждать их, мистер Эгаттер. А пока не исчезайте, хорошо?

вернуться

40

Иов — библейский персонаж; богобоязненный, благочестивый, непорочный человек.

15
{"b":"18337","o":1}