ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ну, не с ума же он сошел?! — сказал я.

Она улыбнулась. На какое-то мгновение она, казалось, почувствовала гордость за Эвана. А «Зеленый дельфин» упрямо пробивал себе путь по глубоководью, сквозь тучи брызг. Я сосредоточился на том, чтобы поддерживать показатели скорости на приборе на уровне восьми узлов. Если бы я находился внизу, меня бы начало тошнить. И к тому же здесь, наверху, я мог точнее рассчитывать, как вести гонку. То, что я видел, вселяло надежду. Мы держались близко к Просперу, стартовавшему впереди нас. Но спустя минут пять Проспер стал уходить. Он принялся нагонять яхту, идущую перед ним.

Еще двадцать минут ушло на то, чтобы добраться до оконечности Хорнгэйта. Фиона положила штурвал на борт, и огромная масса Эгга плавно продефилировала перед фок-мачтой. Фиона держала штурвал, а я жонглировал главным парусом и кливером, то наклоняя их, то стравливая, пока контрольные устройства не показали идеальную прямизну.

Это был мой любимый момент в плавании на «Зеленом дельфине». Нос приподнялся вверх, и мощные буруны в белеющем кильватере шипели, словно вода из шланга, когда вы перекрываете своим большим пальцем его конец. А затем кильватер терял свою бурность, превращаясь в чистую белую линию, означавшую, что стрелка прибора ушла за десять узлов. Маленькие треугольнички впереди начали приближаться к нам, словно бы они повернули в обратном направлении.

Ветер теперь дул из-за темных холмов Ская сильно н ровно, силой в пять баллов. Наша яхта во весь опор мчалась к бакену Саус-Феррис, взбираясь по склонам волн и соскальзывая вниз с их круглых верхушек. Спустя час после старта черно-желтое возвышение Саус-Феррис возникло над носом яхты по левому борту. Мы шли наперерез Просперу, который уже описал круг, и начал примеряться к Хорнгэйту. Дужки снастей его яхты гнулись, а ее красный корпус сбивал волны в пену.

— Мы все-таки его догнали, — сказал я.

Фиона кивнула. Ветер прибавил румянца ее щекам.

— Меняем курс, — скомандовал я. — Идем на юг.

Фиона ослабила штурвал. Я немного добавил парусов и усилил главный парус парочкой кливеров. Порыв ветра пробежал по воде. Нос яхты задрался, корпус начал вибрировать, и «Дельфин» проскочил мимо западной кромки Саус-Феррис, между двумя простынями разноцветных брызг. Стрелка прибора показывала пятнадцать узлов. Арднамеркен показался из-за туч и посверкивал впереди мертвой зеленью. Яхта как будто стремилась с разгону взлететь по напоминающему древнего стегозавра хребту полуострова.

Фиона положила штурвал на борт, я стравил шкоты, и гик четко прошел над нами. Теперь мы легли на левый борт, и Саус-Феррис, лежавший по этому борту, стал уходить за корму, а плотно расположенная кучка скал приблизилась. Мы начали преодолевать это опасное место.

Где-то позади нас оставалась пара небольших двухмачтовых яхт типа «Уэстерли», буксующих на донных килях и вынужденных придерживаться направления ветра, чтобы добраться до края Хорнгэйта. Холодный дождь прокатывался по «Зеленому дельфину», струйки воды проникали за воротники наших курток, а затем появилось солнце. «Астероид» шел далеко за правым бортом. Его огромный кремовый главный парус был элегантен, как крыло чайки. Видны были люди, суетящиеся на палубе нашего главного соперника. Внезапно соперник резко повернул и взял курс в открытое море. Я направил на него бинокль и увидел, как наполнились его кливера.

— Зачем они это делают? — спросила Фиона.

— Ветер им мешает, — сказал я. — Скоро и мы это почувствуем.

Так и случилось. Лебедка зазвенела, когда я стал убирать кливера. Скорость падала, и вскоре мы прыгали по волнам на стойких семи с половиной узлах, и не было никакой возможности попасть к Хорнгэйту, не пойдя на перемену курса.

— Менять курс? — спросила Фиона.

Я покачал головой. Эти горы разрывали и изгибали воздушные потоки, так что здесь могло произойти все что угодно. В бинокль я видел, что три яхты уже изменили курс. Проспер все еще придерживался прежнего направления, надеясь, что вдруг повезет и ветер изменится. Вот таким он и был, мои друг Проспер: выложил свои денежки и дразнил судьбу. Но это был не тот Проспер, дружбой с которым я дорожил...

Далеко впереди, у самого берега, я увидел красные паруса «Флоры». Эван не предпринимал никаких попыток изменить курс. Расстояние между нами и Эваном постепенно сокращалось. Мы шли с уверенной скоростью в семь узлов, а он, вероятно, делал три с половиной или четыре.

Мы быстро нагоняли его. И Проспер тоже следовал за ним, а Проспера мы нагоняли очень-очень медленно. Его яхта прекрасно ходила по ветру, а «Дельфин» был замечателен в гонке, но слишком уж широк и плосок, чтобы быть на хорошем уровне при ходе по ветру.

— Они за нами! — тревожно предупредила Фиона.

Я обернулся. Нас нагонял «Астероид». Его нос был уже ярдах в трехстах за нашей кормой, достаточно близко, чтобы разглядеть детали позолоченной малой планеты на изгибе его носа и когтистые пальцы мужчины, усевшегося на конце бушприта и сражающегося с отклонениями фок-паруса. Семьдесят футов ватерлинии теоретически дают судну максимальную скорость сильно за десять узлов, и именно это сейчас и делал «Астероид».

— Я возьму штурвал, — сказал я.

Если уж мы проиграем, это должно быть моей виной. «Астероид» пройдет мимо и изменит курс, чтобы обойти Хорнгэйт с наветренной стороны. Проспер тоже изменит курс. А Эвана, стоящего на месте, они просто оставят позади. И мы окажемся ни при чем.

— Возможно, Эван изменит курс, чтобы не дать им себя обогнать, — сказал я.

Если он пойдет правым галсом, пересекая курс всей флотилии, «Флора» окажется на идеальном курсе. Но, даже прикинув эту возможность, я пришел к выводу, что «Флора» слишком медлительна и это ей не поможет.

— Он не свернет, — сказала Фиона.

Его паруса были в четырехстах ярдах впереди нас. Цвет высохшей крови резко выделялся на фоне белой пены Хорнгэйта.

— Ему придется свернуть, — настаивал я.

— Уже прошло два часа со времени отлива, — возразила она. — Он не свернет.

Внезапно я понял, что она имеет в виду. Если Лундгрен и Проспер пройдут вперед, я потеряю пять тысяч фунтов и гипотетический промышленный выпуск яхт. Но я думал совсем не о деньгах. Моя сестренка Ви положила конец своей жизни с помощью таблеток и алкоголя. Я сделал это, участвуя в гонках и побеждая. Курс — любой, какой вам нравится. Никаких таранов, никакой орудийной пальбы.

Я сделал глубокий вдох и задержал дыхание. «Флора» была в трехстах ярдах от нас, как раз рядом с кромкой бурунов. Ее паруса опускались один за другим. И она указывала нам неверный курс, закладывая вираж чтобы обогнуть бакен не в сторону моря, а к материку.

Мне было уже слышно, как позади трепещет главный парус «Астероида», наполненный ветром. Быстро, не давая себе времени передумать, я выбрал шкот грота и кливер и положил штурвал на борт. «Дельфин» на четверть развернулся к волнам и достаточно сильно увеличил скорость. Большим пальцем я нажал на клавишу, которая поднимала киль. Гидравлика застонала, поднимая восемь футов металлического листа. Штурвал стал легким и быстрым. Мы теперь скользили боком и вперед. Я мягко поставил нос «Дельфина» по ветру, подтянув главный парус так, чтобы сбавить скорость.

Эван был теперь в пятидесяти ярдах впереди. Он повернул на левый борт, направляясь прямо на грохочущую линию бурунов. Я быстро взглянул на Фиону. Она в упор смотрела на меня.

— Держитесь покрепче, — предупредил я. — Наденьте спасательный жилет.

Мы стали отклоняться от курса. Мои руки вспотели от напряжения и скользили по штурвалу. «Зеленый дельфин» взлетел на крутой волне. Сквозь ее гребень показался какой-то просвет. Волна разбилась под носом яхты. Впереди, в белой воде, я увидел какую-то черную прожилку — ход между скалами. «Флора» была в самой его середине. Ход был забит пеной и казался маслянистым из-за течения, но он вползал в самое сердце Хорнгэйта. Буруны теперь были со всех сторон. В десяти ярдах от левого борта гребень волны поднял нашу корму едва ли не торчком и швырнул ее на себя с сокрушительным ревом. А позади нас был виден Проспер, пара аккуратных белых треугольников, он все еще держал курс из моря. И был виден «Астероид», безукоризненный, с огромными парусами, трепещущими, потому что он менял курс. «Глупый ублюдок, — сказал я себе. — Через пару минут ты превратишься в кучу щепок».

19
{"b":"18338","o":1}