ЛитМир - Электронная Библиотека

По узкой лесенке Фиона отвела меня наверх, в непритязательную спальню, где пахло старым ковром. Я лег на железную кровать и сказал, что со мной все в порядке и что я хотел бы чуть попозже взглянуть на повреждения, нанесенные моему судну. Посередине этой фразы я и выключился, словно лампочка.

Когда я проснулся в чужой спальне, мое сознание уже работало вполне нормально. Часы «Роллекс» показывали одиннадцать. В ванной я обнаружил бритву и кисточку для бритья. Лицо у меня длинное и худое, поэтому я не произвожу впечатления этакого здоровяка. А в это утро оно выглядело еще хуже обычного: бледное, с мешками под глазами, с густой щетиной. А сами глаза куда-то провалились. Словом, явное сходство с испанским бандитом. Я слегка улучшил свой вид с помощью бритвы и спустился вниз по лестнице. Фиону я отыскал в большой сырой кухне, увешанной мотками шерсти.

— Вы представляете себе, насколько повреждено ваше судно? — спросила она.

Я пожал плечами.

— Гектор все сделает. — Она помолчала. Ее серо-зеленые глаза смотрели на меня в упор. — Позавтракайте со мной. А потом можете позвонить своим друзьям.

Я хотел было сказать, что избавлю ее от своего присутствия, как только смогу связаться с Проспером. Он сразу же приедет и заберет меня. Но я должен был позаботиться о «Зеленом дельфине» и о ремонте. На верфи Невилла Спирмена в Новом Пултни были ангары с подогревом и опытные лудильщики. Мой друг Чарли Эгаттер мог пройти по этой верфи с зажмуренными глазами. А здесь я бы не нашел ни того ни другого. Но все дело в том, как доставить яхту в Новый Пултни. Ремонт, кажется, превращался в проблему.

Яичница с беконом на этот раз осталась в желудке. После завтрака я позвонил Просперу.

— Пр-р-ривет! — воскликнул он.

Семья Проспера приехала с Мартиники. Он прожил в Европе уже пять лет, но все еще говорил так, словно каждый день полоскал горло ромом. — Где ты, черт подери, находишься?

Я спросил адрес у Фионы. Она как раз выжимала моток шерсти в дымящуюся кастрюлю. Откинув с лица свои черные волосы, Фиона сказала:

— Кинлочбиэг-Лодж.

— Кинлочбиэг-Лодж, — повторил я в телефон.

— Боже мой! — произнес изумленно Проспер. — Чем же ты там питался? Водорослями?

— Яичницей с беконом, — ответил я.

— Ну-ну... Они там носят сандалии.

Я посмотрел на ноги Фионы. Никаких сандалий. Отличные туристические ботинки. Довольно долго я объяснял Просперу, что со мной случилось.

— Тебе еще повезло, что ты пока живой, — сказал он. — Если хочешь заработать деньги, надо действовать поосторожней.

Проспер оказывал на меня плохое влияние. Но он ведь был самым старым моим другом. Шесть недель назад в Бристоле, когда он приезжал купить вина в «Эвери», мы с ним заключили пари. По пять тысяч фунтов поставили на победителя гонки «Три Бена», в которой участники сначала соревновались в скорости на воде между подножиями трех самых высоких гор на побережье в Западной Шотландии, а потом надо было по суше добираться до их вершин.

— Ладно, я все понимаю, — сказал он. — Коричневый рис, газета «Гардиан», борьба за спасение китов. Эван сумасшедший, а Фиона вроде девочки-скаута. Когда-то у них был роман, но потом они разошлись на политической почве и теперь просто живут вместе под одной крышей, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— О! — произнес я достаточно выразительно. Теперь для меня становилась понятной разница между оконцами на скатах крыши.

— Салат из фасоли, — продолжал Проспер. — Бутерброды с овощами. Ты там совсем лишишься аппетита.

— Аппетит у меня здесь прекрасный, — соврал я.

— Ну, разумеется, — с иронией парировал Проспер. — Немного посоревноваться не хочешь?

— Судно получило небольшую пробоину, — сказал я. — Мне придется его отремонтировать.

Не было никакого смысла тратить время на описание искореженного правого борта «Зеленого дельфина».

— Ничего серьезного, надеюсь? — заметил он. — Я собираюсь на днях обогнуть Сент-Килд для пробы. Дня через четыре. Я рассчитывал, что мы сможем потренироваться, посмотреть, как наши суда выглядят на ходу.

— Мое плоховато, — сказал я.

— Между прочим, звонили из твоей конторы, — спохватился он на прощание.

Проспер, конечно, не поинтересовался, с чего бы это им меня искать, если я официально в отпуске.

Мы с ним познакомились в самый первый его день в пансионе. Его увезли от родителей за четыре тысячи миль. А у меня к тому времени уже вовсе не было родителей. Толстый, загорелый, цвета молочного шоколада, он был одарен умением смешить людей. А я был худым и жилистым. Мы подружились, и моя сестренка Ви возила нас пить чай в «Красный лев», в Солсбери. В то время она считалась восходящей кинозвездой, пользующейся успехом.

А позднее мы разъехались по разным школам. Я занимался легкой атлетикой, он — парусным спортом, и мы время от времени возобновляли переписку. Потом мотались вместе по Карибскому морю, после того как он закончил университет, а я сдал свои экзамены на звание адвоката. Когда умер его отец, Проспер стал очень богатым и купил себе дом здесь, на западном побережье, и еще один на Кэп-Феррат, и квартиру в Нью-Йорке, и все остальное.

* * *

— Итак, вам придется остаться на какое-то время, — сказала Фиона. — Это будет несколько скучновато по сравнению с обществом Проспера.

Она засмеялась и отправилась к себе на кухню, служившую мастерской. А я подумал, не позвонить ли в контору. Мой клерк Сирил не верит, что у его кормильца бывают дни отдыха. Он, должно быть, сидит сейчас там, за своим стальным письменным столом, заставляет клиентов волноваться из-за моего отсутствия и готовится выплеснуть их эмоции на меня. Как раз в данный момент я вовсе не собирался доставить ему удовольствие своим звонком. Поэтому я отправился на берег. Отсюда прекрасно была видна высокая, стройная мачта «Зеленого дельфина» и массивная якорная цепь. Прилив уже отхлынул, и яхта сидела на темно-сером песке, опираясь на треногу из своих парных рулей и киля. Моя постель, какие-то куски материи, морские карты — все это было развешано на спасательных тросах и колыхалось на слабом ветерке, идущем от залива. Я направился каменистым побережьем к причалу. Эван сидел на транце катера и крутил в руках сигарету. Гектор отмывал белый борт из длинного шланга, подсоединенного к крану на причале.

Завидев меня, Гектор поднял глаза. Лицо у него было круглое. Обычно оно, наверное, выглядело мясистым. Ну а сегодня было очень сильно опухшим, и вокруг головы белела повязка.

— Соль смываем, — сказал он и умолк, вероятно занятый борьбой с природной застенчивостью. — Моя жена просила передать, как она вам благодарна.

Дыра в борту «Дельфина» не способствовала ответной любезности. Я набросился на них:

— Если бы вы посигналили, этого бы не произошло.

— В такую ночь не до сигналов! — быстро ответил Эван. — Все равно ничего не услышишь. Это был какой-то бедлам. Проклятый ветер отнес меня в сторону, прежде чем я догадался, что Гектор за бортом. Вообще-то, послушай... Гектор — отличный кораблестроитель. Объясни ему толком, что тебе нужно.

Вот это уже ближе к делу. Мне пришлось потратить уйму денег, чтобы хорошенько отладить «Дельфина». Да и Чарли Эгаттеру тоже. Задачей моего плавания было произвести хорошее впечатление на потенциальных заказчиков. На солидную фирму, которая возьмется выпускать такие катера-яхты. Но какое впечатление можно произвести на покалеченном судне?

Гектор скромно прокашлялся.

— Материалом возьмем кедр, а? — спросил он.

Я кивнул.

— Сначала высушим его, прорежем пазы, приклеим эпоксидным клеем новые планки, хорошенько их обстругаем. Потом покроем все металлическими листами изнутри и снаружи. В каркасе ничего не повреждено. Я проверил.

Его голос звучал неуверенно. Хотя Гектор великолепно знал все, о чем говорил. Внезапно я сообразил, что это с ним происходит из-за благодарности мне за спасение. Он очень хочет мне угодить. Я так давно не встречал никого, кто выражал бы благодарность подобным образом, что почти и не помнил, как надо на такое реагировать.

5
{"b":"18338","o":1}