ЛитМир - Электронная Библиотека

Фиона.

Я подошел и обнял ее. Она обвила руками мою шею. И у меня было такое ощущение, что я мог бы так простоять целую вечность, вот прямо здесь, в бледно-зеленом вестибюле полицейского участка, в слабом запахе ее духов.

— Я скучала по тебе, — спокойно сказала она.

Я хотел сказать ей то же самое, но не было никакой возможности сказать это так, чтобы достаточно сильно выразить мои чувства. Поэтому я не сказал ничего, и мы побрели в сверкающий дневной свет. На улице я все время поглядывал на нее: прямые плечи, маленький изогнутый носик, серо-зеленые глаза, очень довольные чем-то. Тем, что она видит меня.

Змеи дорожного движения извивались вдоль Большого Глена с автомобилями вместо голов. Она держала руку у меня на плече, ласково касаясь пальцами моей шеи.

— Значит, так все и было, — говорила она. — Мансини подложил бомбу в сарай Эвана. Но это закончилось. И мы можем начать все снова. — Она посмотрела на меня. В уголках ее глаз появились новые напряженные черточки. — Мы сможем?

Я кивнул. Она слишком долго прожила между молотом и наковальней. Я хотел, чтобы теперь она была счастлива.

Но все еще не закончилось.

Мы свернули с главной дороги и поехали по однорядному проселку, который вился по узкой горной долине в направлении Кинлочбиэга. Земля по обе стороны дороги начинала терять свою торфяную и вересковую кожу, и наружу пробивались обнаженные скалы. Это было суровое, враждебное место, с лужами черной воды. Но сегодня оно казалось знакомым, даже гостеприимным. И когда мы одолели это ущелье и показались угловые фронтоны в серо-зеленом обрамлении из эвкалиптов, ощущение было таким, что я возвратился домой.

Гектор от сарая помахал рукой, а Ви дожидалась нас на подъездной дорожке. Я посмотрел на нее с тревогой, которая быстро сменилась удивлением. На ней было совсем немного косметики. Просто великолепный, здоровый загар.

— Дорогой! — Она обняла меня со своим обычным отдаленным поцелуем: сначала в одну щеку, потом в другую.

Но на меня произвело впечатление, что первый слог слова «дорогой» был короче обычного, а поцелуй — не таким припудренным и легким, как касание бабочки.

— Ты выглядишь классно, — осторожно сказал я. Я знал, что у Ви начинается спиральный упадок, если она не соглашается с комплиментами, которые ей делают.

— Я здорова, парень, — заявила она и повернулась на высоких каблуках. Ее ноги в голубых джинсах были ужасающе худыми, и вокруг ее предплечья я мог бы соединить свой большой палец с указательным. — Это все она.

Ви показала на Фиону. «Надо быть настороже, — подумал я. — Это вот-вот может начаться. Ревнивые вопли, а в конце концов и таблетки». Но Фиона подмигнула ей, встала между нами, положила нам обоим руки на плечи и повела в дом.

— Она заставляет меня помногу ходить, — сказала Ви. — И это, знаешь, в самом деле помогает здоровью.

И она одарила Фиону таким взглядом, которым она прежде не одаривала никого. Во всяком случае, я такого не видел. Это был какой-то детский взгляд, он говорил, что ей хочется одобрения, она ведь так сильно старалась, и пусть уж Фиона будет так любезна заметить это. Фиона улыбнулась ей очаровательной улыбкой. И Ви выглядела счастливой — впервые, насколько я мог припомнить. А может быть, дело просто было в том, что теперь я по-настоящему замечал подобные вещи.

Молчание этого дома было таким громким, что склоняло к безделью. Мы не разговаривали без умолку. Ви, казалось, забыла, как надо быть мамочкой Ви. Она читала какую-то книгу, и это было нечто такое, чего я не знал за ней раньше. Я принял душ и сбрил со своего лица густую черную бороду, рассмотрев наконец как следует шрам на правой скуле. Довольно глубокая длинная отметина, покрытая струпьями. Такую рану следовало зашить давным-давно. Руками искусного хирурга. Шрам от ножа — совсем не тот тип шрама, который вызывает доверие у клиента.

У адвокатов не должно быть шрамов.

Ну, адвокат я или нет, но в контору я позвонил. Когда Сирил снял трубку, он задыхался от новостей:

— Насчет претензии Салливанов о компенсации. Мы получили дармовую оплату в сто тысяч фунтов. От компании «Бэч АГ» из Роттердама.

— И с какими комментариями? — спросил я.

— Без комментариев.

— Примите деньги, — сказал я. — И отправьте их вот по этому адресу.

Я дал ему адрес.

— Я добавлю к нему определенные важные сообщения, требующие вашего непосредственного внимания, — сказал Сирил.

— Добавляйте, — ответил я. — И можете принять к сведению предупреждение о вашем увольнении.

— Увольнении? — переспросил он.

Впервые за то время, что мы были знакомы, его голос звучал удивленно.

— Я закрываю контору, — сообщил я. — Переезжаю в Шотландию.

Молчание.

— До свидания. Сирил, — сказал я. — Приезжайте как-нибудь к нам погостить.

И я повесил трубку, порывая с Садовой улицей и с обломками жизней других людей.

Фиона позвала меня проведать «Зеленого дельфина», мягко покачивающегося на причале в середине залива. Утомление растянуло мое восприятие жизни, как жевательную резинку. Я чувствовал себя как бы под действием наркотика. Голова не кружилась, но все чувства были обострены и все, на что бы я ни смотрел, было промыто каким-то новым светом.

Мы шли с Фионой, переплетя пальцы рук, словно любовники в парке. А черный торф на оставшемся после взрыва шраме уже зеленел травой.

Мы все вместе готовили обед. Мы хохотали на кухне и кидались друг в друга французской фасолью. Позвонил Чарли Эгаттер и сказал, что завтра он собирает экипаж для «Трех Бенов». Вот мы вроде бы и были на празднике. Я полагал, что мы были на празднике. Ви крутилась вокруг нас с изумительной бодростью — я и не подозревал, что она на это способна. Мы с Фионой подшучивали друг над другом, и висли друг на друге, и были впору друг другу как нельзя лучше. Это было так, словно мы плыли по какому-то волшебному озеру, где все было теплым и ласковым. А я-то уж и позабыл, отчего люди смеются, пользуясь обычно смехом только как способом сказать себе, что дела не так уж и плохи, когда: я знал, что они плохи.

За обедом мы пили воду, чтобы не повредить Ви. Мы с Фионой разговаривали с ней, потому что происходившее между нами двумя было слишком мощным, чтобы нам друг для друга требовались еще и слова. Ви все время хихикала и ела непривычно много — тушеную оленину и лангустов, которых Гектор наловил в свои корзины. После обеда Ви сказала:

— Я иду в постель.

Было половина десятого. Ви, никогда не ложилась спать раньше трех часов ночи.

— Быть не может! — изумился я.

— Я чувствую себя чертовски хорошо, — сказала она и улыбнулась. Это был некий новый тип улыбки, словно она смотрела на мир, а не на то, что творилось внутри ее головы. — Я не даю вам добраться друг до друга.

Если бы она сказала подобное раньше, это причинило бы нам боль. Теперь же это было сказано почти с тоской. Мы с Ви посмотрели друг на друга и рассмеялись, потому что Ви была права и не было никакого резона отрицать это. Мы пожелали друг другу доброй ночи. Высокие каблучки Ви процокали вверх по лестнице. Мы посидели вдвоем в состоянии этакого радостного жара. Но недолго. Спустя десять минут мы тоже поднялись наверх.

Постель была большой, сделанной из меди, которая светилась в красном свете заходящего солнца. Окна там были с трех сторон, в комнате парила застоявшаяся теплота жилья, которое весь день нагревало солнце. Мы быстро разделись, почти стыдливо — каждый на своей стороне постели.

— Я захотела тебя, когда мы поехали нырять, — сказала она. — В первый раз.

Ее груди были тяжелыми, а живот плоским.

— Я тоже, — сказал я.

Не слишком красноречиво, но у этого было достоинство правды. Она улыбнулась своей безгранично понимающей улыбкой. Я положил руки на ее бедра и притянул ее к себе. Ее пальцы обхватили мою голову. Мы целовались долго и нежно, и, казалось, это длилось целый год. Ее дыхание на моем лице стало горячим.

— Сейчас, — сказала она.

66
{"b":"18338","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Космическая красотка. Принцесса на замену
Страсть под турецким небом
Все пропавшие девушки
Украина це Россия
Комната снов. Автобиография Дэвида Линча
Разумный инвестор. Полное руководство по стоимостному инвестированию
Беззаботные годы
Древний. Расплата
Судный мозг