ЛитМир - Электронная Библиотека

– Моя колода! – с вызовом ответил Джузеппе.

Старичок насупился и хотел уйти, я удержал его за руку.

– Мудрейший наставник, почему тэу нас не тронут?

– Я помолился, – ответил он просто.

Можно было, конечно, поднять на смех такой ответ или хотя бы выкинуть его из головы. Но в этом мире все серьезно, и стоящее пряталось за несерьезным, а истина была окутана мистикой и религией. Если совершенный сказал: тэу не тронут – то какая истина тут была зарыта?

– А ведь все верно, – сказал я, когда он ушел. – Тэу видят нас, они поняли, что мы идем по следу Желтого. А сами-то они не смогли его взять. Вот и ждут, когда мы возьмем его. Тогда и появятся. И совершенный понял это во время молитвы…

– В путь! – загорелся Джузеппе. – Подальше от этой ямы! Немедленно! Все равно никому не спится!

– Непонятно одно, – сказал я, – если Желтый намеренно завел нас сюда, то с какой целью?

– Он точно знал, что здесь мы столкнемся с тэу… – проговорил задумчиво Говинд. – Я словно читаю его мысли. И черные грифы знают, что здесь будет много трупов.

– Так какого черта!.. – воскликнул я.

И мы начали торопливо сворачивать пожитки и складывать их на усталого мула. Я вдруг подумал, что Желтый, возможно, совсем по другой какой-то причине притащил нас к Красным Скалам. К сожалению, спросить его об этом не представлялось возможным.

Мы шли и шли, отупев от зноя и духоты, хотя Красные Скалы остались далеко позади, а перед нами простирался хвойный лес, облепивший почти отвесный склон хребта.

Но сосны и кедры, как и пальмы с фикусами внизу, цепенели в безветрии. И тут стоячее море жары, от него, казалось, уже не будет спасения. Смолкли крики сорок и соек, а снизу уже не доносились резкие вопли обезьян и попугаев.

Старичок поглядывал на небо, на сверкающие серебром конусы вершин, ломал морщины лба и беззвучно шевелил губами.

– Дождь будет, – наконец объявил он. – Большой, как река. Ветер тоже будет… Опоздали мы со своим делом. Плохо.

– Он правду сказал. – Чхина беспокойно смотрела по сторонам… – Ты не знаешь, Пхунг, – если польет, нас тут же смоет вниз.

Но Говинд упрямо шел вперед, и Джузеппе старался не отставать от него.

Неожиданно мул звучно всхрапнул и прижал уши. Все замерли. Чхина прошептала одними губами:

– Тигр!

Говинд вдруг бросился к храпевшему животному, которого я с трудом удерживал за узду, и принялся натирать его ноздри какой-то тряпицей, и монах ему помогал. Мул постепенно успокоился, уши его встали торчком и беззаботно задвигались. Он вырвал зубами из каменистой почвы зеленую жесткую плеть и принялся жевать.

Джузеппе стоял на четвереньках и словно обнюхивал землю.

– След! – прошептал он. – Клянусь, его след!

Впереди были высокие заросли папоротника, увитые травяными лианами и ежевикой. Верхушки полосатых опахал шелохнулись.

– Туда смотрите! – прошептала Чхина.

Мы превратились в скульптурную группу. Надо бы снять предохранитель на карабине, но щелчок мог вспугнуть зверя. Вот уже и ноги онемели, и по рукам поползли колючие мурашки, и еще донимали комары и злые кусачие мухи, которые, как объяснил Джузеппе, находились в какой-то биологической связи с местными тиграми.

Страдания Духовного Палача и вовсе были ужасны: на его ошпаренной головенке уютно устроилась большая улитка, слизистый след которой действует на кожу, как соляная кислота.

С добродушными нотками в голосе начал пофыркивать мул. И вдруг над папоротниками будто взошло светило – появилась огромная кошачья голова золотисто-желтого цвета. И тут же скрылась. Вероятно, всхрапывания мула заинтересовали Желтого, чтобы оглядеться, он высоко подпрыгнул. И, конечно же, увидел всех нас.

Старичок, цепляясь одеянием за кусты, подбежал к мулу, сорвал с вьюка свой узелок.

– Скорей! Надо скорее! – пришептывал он заполошно.

И вот мы бежим по склону, выжимая из себя последние силы. Только бы успеть! Только бы не дать Желтому улизнуть за хребет! Говинд в своих разбитых иссеченных сапожищах торил тропу, сминая заросли, как танк. Духовный Палач посыпал ее черным порошком, похожим на дымный порох. Тайну приготовления порошка монахи не открыли до сих пор никому, даже своему столичному князю, хотя он и очень интересовался. Я же, бросив мула на произвол судьбы, тащил на себе гранатометы.

Джузеппе с карабином под мышкой вдруг нервно хохотнул, показал пальцем себе под ноги.

– Вот мы и вернулись!

Оказалось, мы единым махом обежали большой круг по склону и вернулись к первоначальной дорожке следов. Других следов, выходящих из круга, не было, это означало, что Желтый остался в круге, за который уже не мог выйти, ибо из черного порошка уже вымахал ароматический забор, непроницаемый для тигров и прочих кошек.

Мы без сил лежали на траве, обливаясь потом. Я опять утвердился в мысли, что тэу ждут, когда мы поднесем тигра им на блюдечке. Ведь не помешали, хотя перестрелять нас было проще простого.

Монах привстал на трясущиеся от слабости ноги и начал собирать с кустов черных гусениц. Опять эта мразь. Развелось ее и в самом деле многовато. Если раздавить такую гусеницу, то нужно надевать противогаз. Их даже птицы не клюют и муравьи обходят стороной. Неспроста же на них навешано столько предрассудков. А в общем-то – всего лишь личинки одного из видов мотыльков. Но мне рассказывали, что в годы бедствий полчища таких гусениц уничтожали леса и поля в горных долинах…

Старичок принес полный подол шевелящихся гусениц и начал рассаживать их по кустам и травам. Видя мое недоумение, объяснил:

– Раджа победит, раздавит. А тут, возле нас, не раздавит.

Джузеппе, наш лучший стрелок, нашел подходящие камни для упора, установил на них карабин. Верхний ствол был заряжен патроном с разрывной пулей, и Джузеппе, поколебавшись, выбросил его, чтобы случайно не убить Желтого. В нижний ствол меньшего калибра вогнал картонный цилиндр с «летающим шприцем».

Монах разглядывал блестящий патрон в траве, произведение искусства Чужого Времени. Боясь притронуться к нему, откатил его палочкой подальше от себя. Я увидел, что Говинд залег с автоматом, готовясь встретить тэу, если появятся. И меня прямо-таки резануло это несоответствие – Говинд и автомат. Говинд – и плеть. Говинд – и начальник охраны.

Резкий порыв ветра пригнул травы, сорвал охапки ослабевших и больных листьев с деревьев. На мой сапог свалилась гусеница.

– Осторожней, Пхунг! – сказала женщина и, протянув исцарапанную руку, пересадила гусеницу в глубь куста.

Ветер продувал наши тела насквозь, но не высушивал пот. Он нес океанскую влагу. Солнце угасло в свинцовых тяжких облаках, наткнувшись с разбегу на Сияющую Опору Неба. Я забеспокоился.

– Дождь смоет порошок!

– Смоет, – спокойно произнес старичок. – И ничего у нас не получится.

Но мы продолжали ждать Желтого. Нам хотелось верить, что он обязательно появится. Правда, Желтый – хитрюга, и рассчитать все невозможно.

– Пхунг, – прошептала Чхина, – я не верю, что твоя душа в гусенице, я не верю, что ты тэу… Но тогда почему на тебе хомут? Ты ведь не совершил ничего такого, я знаю.

– Судебная ошибка, – ответил я шепотом. – Такое везде случается.

– Ошибка тебе понравилась…

– Совсем немного.

– Без души легче, ты знаешь? И веселее. Многие говорят… Но ты же хочешь еще одну душу заиметь? Запасную? Признайся, для этого носишь колоду? Почему тебе мало одной души?

Ну что ей ответить?

Упали первые крупные капли дождя – будто камнями сыпануло по листве и травам. И тут мы увидели Желтого. Он несся крупными прыжками вдоль невидимой линии забора, припадая на раненную лапу.

– Стреляй, Джузеппе! – прошептала Чхина, вцепившись в мой сапог.

– Пусть… ближе… – прозвучал невнятный голос монаха.

Огромное рыжее тело надвинулось на нас, в моих глазах зарябило от полос и мелькания лап. И еще врезались в память кошачьи усы, похожие на обрезки проволоки.

Джузеппе выстрелил почти в упор. Мех раздался светлой воронкой над плечом, ближе к шее, где проходила артерия. Дело сделано! Желтый сбился с галопа, едва не завалился на бок, но тут же оглушающе рявкнул и бросился прочь от «забора».

24
{"b":"18343","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Как курица лапой
Страна Лавкрафта
Превыше Империи
Королевство крыльев и руин
Сука
Трамп и эпоха постправды
7 принципов счастливого брака, или Эмоциональный интеллект в любви
Моцарт в джунглях
В плену