ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Иллюзия 2
Пчелы
Исцеление от травмы. Авторская программа, которая вернет здоровье вашему организму
Ветер Севера. Аларания
Здоровое питание в большом городе
Мысли парадоксально. Как дурацкие идеи меняют жизнь
Мусорщик. Мечта
Синяя кровь
Американская леди
A
A

Стали говорить, что я совершил грубую ошибку, измеряя дальность APG-30 с земли: надо было установить дальномер на самолете. Хотя, по мнению специалистов по радиолокации, способ измерения на результаты не влияет: дальность действия с земли или в воздухе одинакова.

Меня вызвал начальник Управления радиолокации Главного штаба ВВС генерал-лейтенант Алексей Сергеевич Данилин. Это был очень серьезный человек, когда-то вместе с Громовым и Юмашевым летавший через Северный полюс в Америку. Ранее генерал Данилин был начальником 3-го Управления НИИ ВВС.

— Неприятности обрушились не только на тебя, в эту эпопею вовлечено множество людей самых различных рангов. Вышло постановление ЦК КПСС и правительства о копировании системы AIC с APG-30, а оказалось, что параметры системы совсем не два с половиной километра, как ты докладывал, а всего восемьсот метров. Если хочешь остаться в живых, немедленно поезжай в Суково и там сам проведи контрольные испытания в воздухе!

На машине Данилина меня быстро доставили на аэродром. Самолет готовили к полету, и я вошел в кабину СИ-47, где была оборудована стойка с APG-30 и необходимой измерительной аппаратурой. Все было сделано правильно. Параметры передатчика, приемника и блока дальности контролировались приборами и были в норме. Они были в том состоянии, в котором попали когда-то к нам в НИИ ВВС.

Начались полеты. Истребитель, заходя со стороны хвоста, обгонял СИ-47 и удалялся. На расстоянии 150—200 метров происходил автоматический захват самолета-цели. Он удалялся, дальность 400, 500, 600, 800 метров — и срыв. Дальность 800 метров!

Повторный заход: дальность 200, 300, 400, 600, 800 метров — и снова сброс! Еще раз, еще и еще. Дальность действия, судя по всему, действительно 800 метров. Представители НИИ-17 — Кацман, Борух, Ицкин, Гальперин и другие — злорадствуют: они были правы. Из Сукова я позвонил Данилину:

— Товарищ генерал, дальность в полете действительно восемьсот метров, все параметры локатора в норме, кроме антенны.

— Что там с ней?

— Она поставлена в специальном обтекателе на середине самолета СИ-47. Надо на земле проверить диаграмму направленности: взять небольшой генератор и посмотреть, какова диаграмма по азимуту и по вертикали. И тогда все вопросы отпадут.

Антенной занимался академик Пистолькорс и возглавляемая им лаборатория. Это был заслуженный человек, сомневаться в правильности действий которого было не принято. Но я сомневался и сказал об этом генералу. От правильности установки антенны зависит многое. А тут она стоит не в носу, как на истребителе «Сейбр», а посередине фюзеляжа. Фюзеляж может оказать влияние на диаграмму, и я потребовал, чтобы было сделано несколько полетов с целью проверки диаграммы направленности.

Данилин тут же принял решение:

— Сегодня уже поздно, темнеет. Сейчас езжай домой. Я договорюсь, чтобы на завтра были назначены полеты по твоему плану.

На следующий день я объяснил задачу экипажу самолета:

— Проверять правильность установки антенны будем так. Когда на расстоянии восьмисот метров произойдет сброс, вы развернете самолет влево, вправо, вверх, а потом вниз. Если при этом захвата цели не будет, значит, антенна установлена правильно, если же произойдет захват дальности больше восьмисот метров, значит, антенна установлена неверно.

Два замечательных парня прекрасно поняли, что от них требуется. Мы вышли на испытательный маршрут, истребитель обогнал нас. 100, 200, 500, 800 метров — сброс. Самолет отворачивает влево — захвата нет, вправо — захвата нет. Задираем нос вверх — захвата нет, а самолет уже ушел далеко.

Второй заход. Отклонение право и влево мы уже проверили, теперь осталось вверх, вниз. Задираем нос вверх — захвата нет, опускаем вниз — опять захвата нет, самолет-истребитель уже ушел далеко.

Следующий заход мы начали с того, что после 800 метров самолет опустил нос вниз — и тут произошел захват: 900, 1000, 1500, 4000 метров. Сброс произошел только на дальности 4500 метров!

Повторные заходы показали то же самое: устойчивая дальность действия локатора — 4,5 километра. Антенна была поставлена неправильно! На нее влияла поверхность самолета, задирая диаграмму направленности вверх. Антенна смотрела вверх!

На этом испытания закончились. Когда мы приземлились, я тотчас побежал к телефону — звонить генералу Данилину:

— Алексей Сергеевич, антенна был а установлена неправильно, задрана вверх. Когда мы наклонили нос самолета вниз, выяснилась действительная дальность — четыре с половиной километра. Она гораздо больше той, которую я намерил с земли — два с половиной километра. Но там были факторы, снижающие дальность, — влияние зданий, окружающих деревьев.

Генерал вздохнул с облегчением:

— Ты спас не только себя! Готовьте протокол — только не от руки, напечатайте на машинке — и срочно вези его сюда!

Я выполнил приказ генерала и надеялся, что на этом эпопея закончилась. Но не тут-то было!

Вечером я вернулся на Чкаловскую, меня тут же вызвал заместитель начальника института генерал-лейтенант Бондаренко, который уже знал об испытаниях в Сукове и о том, что дальность действия AN/APG-30—4500 метров.

— Я думаю, что тебя не будут наказывать за то, что ты намерил меньше. Это очень здорово, что у него такой большой запас по дальности. Но приготовься к большим неприятностям: в Центральный Комитет партии и Главнокомандующему Военно-воздушными силами маршалу Жигареву поступило тридцать пять заявлений от вооруженцев Ногинска и специалистов из КБ прицеливания. Тебя обвиняют в преклонении перед иностранщиной и космополитизме на том основании, что ты, во-первых, неправильно измерил дальность APG-30. Ну, это отпадает… А во-вторых, ты якобы неверно оценил прицел AIC. По их мнению, AIC якобы никуда не годится по сравнению с нашим АСП-3.

Пока я переваривал информацию, Бондаренко продолжал:

— Я был в Ногинске. У них масса плакатов, на которых параметры нашего прицела все идут вверх, а американского прицела — валятся вниз! Они вооружаются формальными, якобы научными данными. Ты прав, ты абсолютно прав. Но только у тебя все оправдания построены на эмоциях. А нужны формальные данные, которые подтвердили бы твою правоту. По этому вопросу назначено совещание в ЦК партии, его будет проводить генерал Катюшкин. Дело не шуточное. Все будет зависеть от тебя. Ищи формальные данные!

Выходя от генерала, я подумал, что он формалист и бюрократ. Ну какие еще формальные данные могут быть нужны, когда и так все ясно? AIC лучше нашего прицела на порядок. Что там еще доказывать?

Словом, совет Бондаренко я не принял всерьез, недооценив по неопытности того обстоятельства, что противостояла мне большая группа специалистов по прицелам. А я прицелами никогда не занимался.

Совещание в ЦК КПСС почему-то все откладывалось. Вооруженцев несколько озадачил тот факт, что я по радиолокационной части правильно оценил систему и дальность действия радиолокатора оказалась 4,5 километра — вдвое больше, чем я назвал изначально. Это было в мою пользу.

В ожидании совещания мне не давали никаких поручений на работе — что неудивительно, принимая во внимание степень секретности информации, с которой мы работали. Тем более никто не верил, что для меня все может закончиться благополучно. Я тосковал без работы и не знал, чем себя занять. Изредка по вечерам, когда в управлении уже никого не было, меня вызывал к себе генерал Бондаренко, убеждал в том, что я во имя своего спасения должен искать формальные данные и быть готовым к этому совещанию.

Так я промаялся, наверное, недели две. И от безделья пошел в архив Управления испытаний спецоборудования и там обнаружил три отчета по государственным испытаниям прицелов АСП-1, АСП-2, АСП-3 этого самого 4-го Ногинского управления испытаний средств авиавооружения. Взял я их просто так — из любопытства, начал читать и обнаружил, что АСП-1, АСП-2, АСП-3 различаются только разными винтами, то есть это фактически один и тот же прицел. За пустяковые «модернизации» этих АСП военные специалисты и конструкторы получили около пяти Сталинских премий (100—200 тысяч рублей каждая). При этом прицел оставался все таким же, огромные суммы были выплачены ни за что!

12
{"b":"18344","o":1}