ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Калсарикянни. Финский способ снятия стресса
Обычная необычная история
Под сенью кактуса в цвету
Возвращение
В игре. Партизан
Как я стал собой. Воспоминания
Жена поневоле
Искусство убивать. Расследует миссис Кристи
Девичник на Борнео
A
A

Инженер с Лубянки, когда его коллега-следователь куда-то отошел, успел мне шепнуть, что последнему поручено особо следить за тем, чтобы в случае неудачи я не «смылся» в Мукден или Харбин к белогвардейцам.

А еще чекисты сообщили мне, что Лаврентий Павлович изучил мое личное дело и в случае неудачи в Корее хочет направить меня к своему сыну-конструктору, которому необходимы способные и талантливые инженеры для разработки ракет и другого секретного оружия. Но, напомнили они, ситуацией в Корее интересуется лично Иосиф Виссарионович…

Откровения чекистов навеяли некоторый душевный холодок. Вслух я им сказал, что, на мой взгляд, причина лжесигналов в детекторах, а не в каких-то внешних полях. Оба лишь пожали плечами в ответ. Чтобы доказать чекистам неуместность их сомнений на этот счет, я через несколько дней пошел вместе с ними на заброшенную металлургическую шахту. Они на веревках опустили меня вниз, на глубину около 5 метров. Станция продолжала давать ложные сигналы и здесь, в отрезанной от всего мира шахте, куда внешние поля проникнуть никак не могли! Мне стало совершенно ясно, что все дело в детекторах.

Где взять эти детекторы? Я обратился к группе полковников из Генштаба с просьбой помочь мне детекторами. Ведь в имевшейся у них разведаппаратуре их было полным-полно. Мне было отказано. Я почувствовал, что они что-то затевают: бродят по самолетам, беседуют о чем-то с летчиками, о чем-то расспрашивают инженера дивизии, какие-то разговоры ведут между собой. И вдруг выяснилось: они готовят партийное собрание с дознанием, чтобы потом доложить в Москву о полном провале моей «затеи» и остановить производство станций в 108-м институте.

Меня вызвали на партийное собрание. На нем было сказано, что мое несерьезное поведение ввело в заблуждение государственное руководство, министра обороны. Мало того, самого товарища Сталина. Оказавшись дезориентированным, он приказал 108-му институту работать исключительно на выпуск 500 станций. А станции эти, как оказалось, «ни к черту не годятся». Боевые летчики здесь, в Корее, уже выключили их. Проверки каждого отдельного самолета, беседы с каждым летчиком подтвердили, что станция недееспособна, дает ложные сигналы, как предупреждали адмирал Берг и другие профессионалы. Тут, в Корее, в первые дни ложных сигналов случайно не заметили. Поспешили доложить Булганину и Сталину. Сталин сразу подписал жесткий приказ о выпуске за три месяца 500 станций, когда на подготовку одной только технологической оснастки любому заводу нужны полтора-два года. Резюме было такое:

— Ты ввел в заблуждение массу руководителей. Один только Микоян тебя поддерживает. Но его можно понять. Его реноме здесь, в Корее, рухнуло. «Сейбры» оказались эффективнее МИГов.

Я попытался возразить, сказав, что «Сейбры» — не такие уж эффективные самолеты. Они переигрывают МИГи только благодаря прекрасным прицелам. Однако свободно говорить мне не дали. Я вынужден был несколько раз прямо заявить, что причина ложных сигналов, скорее всего, кроется в детекторах, и просил помочь мне с их получением. Но эти мои призывы не возымели никакого действия…

В итоге собрание высказалось за строгий выговор с занесением в учетную карточку (что предполагалось оформить уже по возвращении в Москву). Было отмечено также, что нужно продумать формулировку предложения о сворачивании производства станции, развернутого в НИИ-108.

Я продолжал искать детекторы. Чекисты предложили связаться с Лубянкой — чтобы необходимое нам выслали из Института радиоэлектроники НКВД. Мы поехали в штаб и, объяснив причину, попросили начальника связи соединить нас с Москвой. Он расхохотался в ответ:

— Да на любой нашей РЛС ваших детекторов тысячи! А вам из Москвы их подавай! А почему не из Нью-Йорка?! Езжайте в Корею. РЛС там расположены в зоне взорванных дорог, где очень плохо с продовольствием. Если вы привезете ящик с колбасой, консервами, шоколадом и прочим, вас завалят этими детекторами!

Связавшись с начальником ближайшей станции, мы выяснили, что у них есть 4 комплекта запасного имущества (ЗИП), а в каждом комплекте — коробка с 50 детекторами. Обмен обещал быть взаимовыгодным: коробка детекторов на продукты.

Чекист-следователь, переживавший ситуацию не меньше моего, мгновенно организовал ГАЗ-51, добыл ящик со всем необходимым для обмена продовольствием, и через час мы уже были в Корее. Начальник станции торжественно вручил мне коробку с 50 детекторами в свинцовых ампулах.

По возвращении в Андунь меня вызвал генерал Комаров, командир дивизии:

— Наш корпусной авиаинженер Приходько говорит, ты без конца открываешь люки, регулируешь там что-то. В день по три раза лазишь. Он боится, что ты можешь в хвосте самолета оставить какой-нибудь инструмент или не так что-нибудь повернуть. А из-за этого может случиться катастрофа! Нельзя без конца лазить в самолет… Вот какое дело… Одним словом, многие летчики, чтобы ты к ним не лазил, просто выключили станции… А поначалу так все было здорово!.. Но Приходько говорит, что в таком состоянии твои «Сирены» нам ни к чему. Словом, тебе нужно возвращаться в Москву. Здесь, как ни верти, фронт, война. И не место для проведения экспериментов.

Помолчав минуту, генерал продолжил:

— Только что в Дапу сбили лучшего нашего летчика — полковника Шевелева. Об этом доложил Приходько. Он говорит, что Шевелев чуть не погиб из-за твоей станции.

У меня упало сердце: с Шевелевым у меня сложились очень теплые отношения. Когда его полк перебрасывали на другое место базирования, станцию с его самолета нужно было снимать. Не мог же я оставить ее без присмотра! Ведь туда, где он теперь будет, мне не добраться, а проверять станцию надо три раза в день… Он тогда позвал меня к себе, вдвоем с комиссаром они стали убеждать меня не снимать станцию, чтобы на новом месте была она хоть на одном самолете. Я объяснил, что без постоянного контроля станция нормально работать не будет. А они, не вступая в спор, предложили каждое утро присылать за мной ЯК-17 и доставлять меня к ним. Дескать, пообедаю у них, а потом в Андунь. Отказать таким людям, таким героям я не осмелился… И вот теперь Шевелев разбился из-за моей станции…

— Шевелев жив?

— Жив и даже не ранен. Но самолет как решето. Одним словом — все одно к одному. Заканчивай здесь дела — и в Москву.

Я доложил, что каждый день регулирую станцию Шевелева и сейчас на аэродроме меня ждет ЯК-17. Генерал разрешил мне лететь и даже дал машину, чтобы меня доставили на летное поле. Естественно, чекисты полетели со мной.

Самолет Шевелева, пробитый американскими пулями, больше походил на решето. Приходько, крутившийся тут же, во всеуслышание заявил, что из-за моей станции они чуть не лишились командира полка, лучшего летчика корпуса.

Я пошел за разъяснениями к Шевелеву. Тот возмутился:

— Да ничего подобного! Все совсем наоборот. Если бы не твоя станция, меня бы точно уже не было в живых!

И рассказал мне, как все было на самом деле:

— Бои закончились, но по данным нашего КП появился американский разведчик. И меня на него решили наводить. Жду команд. Но вдруг появились сигналы. То ли ложные, то ли «Сейбра». Похоже, как от «Сейбра», но с большой дальности. Я осмотрелся — ничего вроде нет. Попросил и ведомого как следует посмотреть — никаких «Сейбров». А сигналы идут! Нужно было одновременно вести радиосвязь, ведь меня наводили на разведчика. Я и выключил станцию обнаружения. Загорелась твоя чертова красная лампочка. Не знаешь ты психологию летчика: раз поставил ему прямо под нос красную лампочку — это всегда знак тревоги. Красная лампочка должна загораться только в аварийной ситуации. Я переговорил по радио с землей, и, поскольку глядеть все время на красную лампочку мне было неприятно, я ее выключил. А когда включил станцию, снова услышал сигналы, уже вроде не ложные. Я опять осмотрелся — никого…

Нужно заметить, что иногда американцы просто имитировали появление разведчика. Дело в том, что, как правило, на разведчика наводили не рядовых летчиков, а опытных — командиров эскадрилий или даже полков. Расчет американцев состоял в том, что наш ас, не ожидающий нападения после окончания боев и целиком поглощенный наведением, теряет бдительность и не может контролировать заднюю полусферу. И специально вылетевшему на уничтожение нашего обманутого перехватчика одиночному «Сейбру» (тоже с очень опытным летчиком) остается только догнать и сбить жертву.

19
{"b":"18344","o":1}