ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

И в заключение коронный вопрос: если американская разведка располагала таким свидетелем, как Мюллер, и ей были известны все подробности бегства Гитлера, то почему осенью 1945 года она обратилась к представителю НКВД в Берлине с предложением провести совместное расследование обстоятельств исчезновения фюрера? Мюллеру не поверили? Или он был арестован позже? В пользу последнего варианта говорит то обстоятельство, что протокол датирован 1948 годом. Или, может быть, арестованный в 1945 году шеф гестапо отказался давать показания и три года молчал, не желая навести врагов на след Гитлера? Между прочим, датирование 1948 годом говорит в пользу хотя бы частичной подлинности публикации: уж если бы документ был полностью сфабрикован, то фальсификаторам ничего не стоило пометить его 1945 или 1946 годом. Если это «ход», то очень тонкий.

В целом следует признать, что публикация показаний «Гестапо-Мюллера» способна скорее скомпрометировать «безумную версию», нежели подтвердить ее.

Глава 29. Так что же произошло?

Версии вырастают из суммы установленных фактов и свидетельских показаний, как ветви дерева из его ствола. В данном случае пышно разросшаяся крона свидетельствует об отсутствии решающих аргументов в пользу того или иного варианта — остается говорить лишь о большей или меньшей их вероятности.

В табл. 2 приведены девять версий, которые можно разбить на две группы: версии первой группы (№ 1, 4, 5, 8) основаны на признании идентичности останков и, стало быть, на признании факта самоубийства Гитлера; версии второй группы (№№ 3, 6, 7, 9) исключают подлинность захоронения в «яме Чуракова» и допускают возможность побега Гитлера, или Евы Браун, или их обоих. Исключение здесь составляет версия Мазера, утверждающего, что цель ложного захоронения — скрыть подлинное, доныне не обнаруженное захоронение.

В СССР была официально признана лишь одна версия — № 1 (версия СМЕРШа). На западе получила распространение версия Тревор—Ропера, Содерна-младшего, Мусмано (№ 8), согласно которой Гитлер не отравился, а застрелился.

Рассмотрим на прощание еще раз каждую из версий, приведенных в табл. 2.

Версия СМЕРШа(№ 1) наиболее уязвима. Вспомним признание зубного техника Эхтмана, сделанное им по возвращении из плена, о том, что он не мог определить, является ли предъявленная ему на допросе челюсть челюстью Гитлера (в протоколе допроса зафиксировано опознание). Вспомним, как Хойзерман обратила внимание полковника Горбушина на то, что во рту «предполагаемой Евы Браун» обнаружен золотой мост, который при жизни ей не успели установить (данный факт подтверждает профессор Блашке), на что полковник никак не отреагировал. Вспомним слова Линге, сказанные им в запале по возвращении с допроса в камеру Бутырской тюрьмы, о том, что тайну, связанную со смертью Гитлера, знают только он и Борман и что он, Линге, никогда ее не раскроет… А ведь Линге, как мы установили, был единственным(не считая Бормана), кто видел труп «предполагаемого Гитлера» до сожжения, когда его можно было опознать…

«Приступая к исследованию, всегда полезно заранее знать результат» — этот принцип, сформулированный одним американским ученым, полностью относится к процедуре идентификации трупа «предполагаемого Гитлера» в 1945 году. Можно в этой связи вспомнить и другой известный научный принцип: «Главное при проведении исследования — это не дать фактам сбить себя с толку».

Версия комиссии НКВД—МВД(№ 3), строго говоря, вообще не версия. Это лишь нерешительное предположение и застенчивое допущение, видимо, продиктованное конъюнктурой. Хотя у ее авторов были на руках все козыри для того, чтобы обвинить розыскников СМЕРШа и судмедэкспертов в служебном подлоге.

Версию № 1 опровергли в своем заключении следователи НКВД—МВД,проводившие расследование по делу «Миф» (версия № 3). Они пришли к твердому выводу, что в «яме Чуракова» был захоронен двойник, а подлинный фюрер бежал.

В заключении следователей НКВД буквально говорится: «Загадка ампул с цианистым калием может быть объяснена тем, что они были вложены в рот двух трупов (так в оригинале. — Л. А.), которыми были подменены Гитлер и Ева Браун после того, как они, вероятно, были застрелены» [143].

Крайне неприятно выражать солидарность со следователями НКВД—МВД СССР по любому вопросу, однако приходится признать их единственными единомышленниками! Впрочем, это заключение по делу «Миф» было погребено в папке с надписью «секретно» и знали о нем немногие, имеющие допуск. Степень секретности дела «Миф» была столь высока, что оно даже не было внесено в реестр единиц хранения Госархива — случай беспрецедентный! И сегодня еще о нем мало кому известно — вы приобщились, Читатель, к государственной тайне.

Версия Аксмана(№ 4) — «комплексное самоубийство путем приема внутрь цианида калия с одновременным выстрелом в голову из пистолета» — весьма доказательно опровергнута доктором X. Томасом (см. гл. 24).

Версия Раттенхубера (№ 5) очень интересна: она логично снимает противоречие между доказательствами в пользу применения самоубийцами яда и фактами, подтверждающими использование Гитлером огнестрельного оружия. Недаром эту версию поддерживает ФСБ!

Увы, как говорится, красивые теории подобны красивым женщинам: они не всегда бывают верны. Ахиллесова пята версии Раттенхубера заключается в том, что ее поддерживает один лишь Раттенхубер. Главное действующее лицо — Линге — категорически отрицает, что он стрелял в Гитлера после того, как тот принял яд; никто, кроме фрау Юнге, не слышал выстрела; не удалось найти ни пули, ни патрона; на трупе нет ни входного отверстия, ни пулевого канала; а главное — группа крови «предполагаемого Гитлера» не совпадает с группой крови, запятнавшей обивку дивана (если это вообще кровь, а не кетчуп) [144]. Тем не менее, если уж выбирать из версий 1-й группы, то предпочтение следует отдать версии Раттенхубера.

Мазер, автор версии№ 6, яростно опровергает выводы советской судмедэкспертизы 1945 года, обнаруживая в материалах комиссии подполковника Ф. Шкаравского вопиющие противоречия и отклонения от истины. К числу главных его аргументов относятся и упомянутые выше свидетельства Хойзерман и Эхтмана, с которыми Мазер встречался в 70-х годах.

ВерсияX. Томаса(№ 7): эта версия ранее подробно не рассматривалась, между тем она сложна и запутана, поэтому здесь на ней придется остановиться подробно.

Согласно ей, Ева Браун пыталась покончить с собой, перерезав себе вену на левой руке. Она сделала это, сидя на диване в кабинете мужа, который в это время отсутствовал. Кровь на подлокотнике дивана и на полу кабинета — из ее вены.

Вошедший в кабинет Линге застает ее без сознания. Он зовет на помощь доктора Штумпфеггера. Вдвоем они переносят Еву в спальню и кладут на кровать. При этом льющаяся кровь оставляет следы на пороге двери и на матраце. Сквозь матрац кровь просачивается на каркас кровати. Врач делает фрау Гитлер перевязку и вместе со слугой покидает спальню. Он удаляется к себе, в то время как Линге остается в кабинете фюрера. Между тем в кабинет возвращается Гитлер. Линге душит его, выполняя приказ Бормана. Борман вынужден прибегнуть к этой мере, поскольку фюрер никак не мог решиться на самоубийство; между тем истекали последние часы, отпущенные судьбой на осуществление его плана захвата власти в союзе с Геббельсом и Дёницем, да и просто для спасения собственной жизни.

Далее в кабинет переносят найденный в развалинах на улице труп молодой женщины, убитой шальным осколком снаряда или мины. Ее переодевают в платье Евы Браун. Оба трупа выносят в сад (в сопровождении людей из ближайшего окружения) и предают их огню. Затем зубной врач, не обращая внимания на рвущиеся в саду рейхсканцелярии снаряды, выполняет ряд стоматологических операций: удаляет у покойницы несколько «лишних» зубов и устанавливает на их место мост — изделие зубного техника Эхтмана. Организаторы подмены не знали о том, что реальной Еве Браун мост поставить не успели — на то есть свидетельство Кете Хойзерман (которая эту пациентку терпеть не могла из-за капризов и фанаберии и ни за что не стала бы ее покрывать), а также свидетельство профессора Блашке.

вернуться

144

В книге X. Томаса «Двойники» {24} почему-то утверждается, что лабораторный анализ субстанции, запятнавшей подлокотник дивана, подтвердил, что это человеческая кровь, причем второй группы. Между тем автор своими глазами видел на выставке заключение судебно-медицинской лаборатории, где черным по белому было написано, что указанная субстанция кровью не является. Впрочем, существа дела это не меняет.

34
{"b":"1835","o":1}