ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Эффект прозрачных стен
Двойной удар по невинности
Зулейха открывает глаза
Миллион решений для жизни: ключ к вашему успеху
Позвоночник и долголетие: Научитесь жить без боли в спине
Арк
Голос рода
Азиатский стиль управления. Как руководят бизнесом в Китае, Японии и Южной Корее
Путь Шамана. Поиск Создателя
Содержание  
A
A

Взятие Бордо в 1453 г. полностью освобождает Лангедок от английского соседства, приносившего ему столько страданий. Жак Кёр [184], посланный королем на Юг для восстановления тулузского парламента, расширяет свои коммерческие дела в направлении Востока, развивает одно время активность в Латте, бывшем порту Монпелье, устраивает в Монпелье красильню, интенсифицирует соляные разработки на побережье, словом, расширяет связанные с приморским положением возможности провинции, развитию которых долго мешало соперничество между графом Тулузским, виконтом Каркассона и Безье и арагонским королем. Людовик XI [185] уничтожает дом Арманьяков, на время завоевывает Руссильон (возвращенный Арагону Карлом VIII) [186] и, отдав своему брату Карлу [187] в апа-нажи области к западу от Гаронны, окончательно фиксирует границы провинции с этой стороны.

Конечно, на этой картине много темных теней, начиная с упадка языка, лишь в малой степени приостановленного созданием в Тулузе в 1324 г. «Цвета развлечений» [188], первым лауреатом премии которого стал Арнауд Видаль из Кастельнодари [189]. Век трубадуров миновал, так же как и век катаров. Памятники этой эпохи, из которых наиболее знаменит собор Сент-Сесиль в Альби, строившийся с 1277 по 1480 гг., больше не имеют сугубо местного колорита, но особо ярко отражают положение Лангедока XIV-XV вв., тесно и окончательно связанного с Францией, но еще не совсем слившегося с нею.

ПОСЛЕДНИЕ СТОЛЕТИЯ МОНАРХИИ

Характеры и судьбы сменяющих друг друга королей различны, но медленное усиление централизации управления происходит почти без перерывов. И, бесспорно, важнее Итальянских войн был ордоннанс 1535 г. из Вилле-Коттере, изданный при Франциске I [190]. Он предусматривал, в частности, чтобы впредь юридические документы, до сих пор издаваемые на латинском языке, писались на французском по всему королевству. Таким образом, употребление французского языка становилось обязательным для всех местных администраций. До тех пор на Юге документы издавались на языке «ок». Но в годы, последовавшие за изданием ор-доннанса Вилле-Коттере, почти все управленческие книги на Юге очень быстро начинают заполнять по-французски. В результате старый и славный местный язык перестает быть письменным, а французский становится обычным языком не только знати, бывающей при блестящем дворе последних Валуа, но и чиновной буржуазии. С этого времени лангедокский язык становится лишь разговорным и быстро распадается на местные диалекты. И по сей день он остается народным языком, то есть в основном языком тех, кто не умеет ни читать, ни писать; мало-мальски культурный человек пишет и говорит по-французски.

Здесь можно было бы и остановиться, отметив, что ордоннанс Вилле-Коттере ставит окончательную точку в южном сепаратизме. Отныне Лангедок — часть Франции, с тем же статусом, что и Нормандия или Бургундия. Однако он сохраняет некоторые своеобразные черты, не замедлившие проявиться во время великого кризиса религиозных войн. Почти с самого начала Реформация в форме кальвинизма находит между Роной и Гаронной, приблизительно в тех местах, где некогда процветали учения ка i аров и вальденсов, многочисленных приверженцев. Первая мысль, приходящая на ум: мы присутствуем при воскрешении средневековых ересей после двух столетий забвения. Многие протестанты сами думали так, и поэтому, например, один из их пасторов, красноречивый Наполеон Пейра, в прошлом веке стал защитником альбигойцев. Следует, однако, присмотреться поближе. Тогда мы заметим, что области распространения протестантизма не в точности совпадают с теми, где когда-то проявилось наибольшее влияние катаров. Ним, к примеру, в средние века всегда был католическим городом. В целом можно сказать это же и об области Севенн. А ведь там протестантизм сразу же имел наибольший успех.

Правда, все происходило немного иначе в некоторых частях Альбижуа. К примеру, мы видим, что в Рокекурбе, в Кастре, совсем рядом с холмом Сент-Жюлиан, где недавно были открыты несомненные следы существования катарского культа, к моменту прихода Реформации была еще жива какая-то память о нем. Г-жа Пулен, руководившая раскопками холма, пишет: «Два первых пастора реформатской церкви, назначенные в Рокекурб столкнулись внутри собственной церкви с тем, что некое ядро верующих возражает против возведения храма. Было ли это связано с желанием „поклоняться в духе и правде“ или с привязанностью к другому святилищу?» [191] возможно катарское происхождение подобного сопротивления, ибо никакого другого святилища, кроме Сент-Жюлиан, здесь быть не может. Эта вероятность еще больше увеличивается, если мы заметим, что прозвище одного из этих первых протестантов было Катарель, а один из его предков в завещании 1538 г. отказал имущество своей дочери Эсклармонде. Это женское имя, известное только по дому Фуа XII-XIII вв., не было в ходу и также свидетельствует о сохранении неких традиции.

Впрочем, странным было бы как раз их отсутствие, и в наши дни поиски в фольклоре провинции следов верований, почти стертых временем, имеют определенный успех. Итак, за редким исключением, прямой связи между последними катарами и первыми протестантами нет. Однако несомненно и то, что долгая деятельность инквизиции развила на Юге стойкий антиклерикализм, который еще не раз проявится в течение грядущих столетий. Подобное состояние духа, бесспорно, благоприятствовало первым проповедникам Реформации, но очень опосредованно. Действительно, если память о катарах частично и сохранилась, то не в образованных классах, а к Реформации прежде всего присоединились они или, по крайней мере, часть их. В плане географическом во времена Лиги [192] мы видим, что Лангедок буквально разрезан пополам: восточная часть провинции вокруг Нима — протестантская, в то время как западная, с Тулузой и Каркассоном, — лигистская. Картина, почти обратная той, что мы наблюдали во времена крестового похода против альбигойцев.

Политические соображения сыграли здесь такую же роль, как и собственно религиозные тенденции. У двух враждующих Лангедоков есть общая черта: они надеются на восстановление муниципальных свобод, постепенно урезанных прогрессом монархической централизации. Но в то же время с протестантской стороны власть старается вернуть городской патрициат, опирающийся на мелкое дворянство, а со стороны католической тон задает простонародье, находящееся под влиянием мона-хов-лигистов. В политическом плане, как и в религиозном, мы наблюдаем борьбу с полной переменой фронтов: Тулуза, бывшая столица ереси, — теперь самый строго-ортодоксальный город, который стремится опереться на Испанию Филиппа II [193], как некогда принимал в своих стенах Педро II Арагонского. То же мы видим еще раз, и в совершенно ином контексте: религиозный сепаратизм и сепаратизм провинциальный не совпадают и на сей раз даже противостоят друг другу. Оба Жуай-еза, герцог и его брат капуцин, тот брат Анж, который «брал, бросал, снова брал то кирасу, то власяницу», подчинились лишь в 1596 г. по договору в Фолембре [194], почти накануне Нантского эдикта 1598 г. [195]

Истинный характер этого великого акта Генриха IV [196] часто недооценивали. В ту эпоху никто не представлял, что две различных конфессии могут мирно сосуществовать внутри одного и того же государства. Став католиком, но не имея возможности уничтожить протестантскую Францию и не желая этого, Генрих IV решил создать путем Нантского эдикта внутри католической монархии настоящую протестантскую республику, признающую власть короля, но в остальном самостоятельную, со своими ассамблеями и крепостями. В Кас-тре была «палата эдикта», т. е. суд, состоящий наполовину из католиков, а наполовину из про тестантов. Она обязана была разбирать все споры, возникающие между католиками и протестантами. Крепостями последних были, в частности, Ним и Монтобан; они могли рассчитывать на активную поддержку местных феодалов и некоторых муниципалитетов, таких, как муниципалитет Монпелье, города, где некогда собиралось столько соборов и приверженность которого к католицизму ни разу не поколебалась во времена катаров.

вернуться

184

Жак Кёр (ум. 1456) — парижский мясник, разбогател на торговле с Востоком. Ссужал деньгами будущего Карла VII, при нем стал королевским казначеем (1440-1451). Был обвинен знатью в государственной измене и изгнан, имущество конфисковано.

вернуться

185

Людовик XI (1423-1485) — сын Карла VII, король с 1483.

вернуться

186

Карл VIII (1470-1498) — сын Людовика, король с 1485.

вернуться

187

Карл Французский (1446-1472) — брат Людовика; оппозиционная знать противопоставляла его королю. Был герцогом Беррийским, Нормандским, Аквитанским.

вернуться

188

«Цвет развлечений» — объединение семи трубадуров, поначалу называвшееся Коллежем веселой учености. Первое собрание состоялось в ноябре 1323 г. Учредил свою премию — Золотую фиалку, ежегодно присуждавшуюся лучшему поэту. В 1694 г. преобразован в Академию цвета развлечений, существующую до сих пор.

вернуться

189

Автор поэмы, восхвалявшей Деву Марию.

вернуться

190

Франциск I (1494-1547) — первый король из Ангулемской ветви Валуа с 1515 г.

вернуться

191

Poulain Elisabeth. Les sanctuaires successifs de Sainte-Juliane et le village de Saint-Martin-des-Buis. Albi: Impr. coopйrative du Sud-Ouest. 1956.

вернуться

192

Лига католическая в 1576 г. бьша создана герцогом Гизом для борьбы с королем Генрихом III под видом защиты католицизма. Запрещена, возобновлена в 1585 г. Создана в 1609 г. на землях Священной Римской империи.

вернуться

193

Филипп II Габсбург (1527-1598) — король Испании с 1576 г.

вернуться

194

Герцог Жуайез и капуцин брат Анж — в 1596 г. одно и то же лицо. Это Анри де Жуайез (1567-1608). В молодости граф де Бушаж, в 1587 г. постригся в монахи после смерти жены, Катрин де Лавалетт, и принял имя «отец Анж». В 1592 г. покинул монастырь (после смерти его брата Анна в 1587 г. титул герцога де Жуайез перешел к нему) и встал во главе отрядов Католической лиги в Лангедоке. Примирившись с Генрихом IV, был назначенгубернатором Лангедока. В 1600 г. вернулся в монастырь. Из его братьев в это время был жив еще один — Франсуа де Жуайез (1562-1608), с 1582 г. кардинал и архиепископ Нарбоннский, позже протектор Франции в римской курии, архиепископ Тулузский, архиепископ Руанский и папский легат во Франции; может быть, под вторым братом надо понимать его. По договору в Фолембре в январе 1596 г. герцог Майеннский, вождь Католической лиги, подчинялся Генрих}' IV.

вернуться

195

Нантский эдикт от 13 апреля 1598 г. был издан королем Генрихом IV после его перехода в католичество и коронации в Париже. Он гарантировал гугенотам свободу вероисповедания и богослужения (кроме как в Париже), равные с католиками права на замещение государственных должностей, право иметь свои крепости, самим набирать войска и собирать налоги. Последнее было особо важно для Юга.

вернуться

196

Генрих IV Бурбон (1553-1610) — король Наварры с 1572 г., король Франции с 1594 г.

39
{"b":"18352","o":1}