ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Женщина справа
Там, где бьется сердце. Записки детского кардиохирурга
Не плачь
Кофеман. Как найти, приготовить и пить свой кофе
Метро 2035: Питер. Война
Может все сначала?
Птицы, звери и моя семья
Тайная жизнь влюбленных (сборник)
Сказания Меекханского пограничья. Память всех слов

Обидно стало до чертиков. Сейчас, думаю, за штаны дерну, чтобы не шатался тут с важным видом, не строил из себя пахана. Но мамка тут, видимо, что-то почувствовала, позвала меня, я за ней, – на кухню. А она раз и дверь закрыла, обманула. И сидел я, как перст одинокий, в четырех стенах, пока Танюшка не пришла. Но тут мы с ней заодно. Этот профессор ей тоже даром не нужен. Договорились, держать сообща оборону.

А через день, вообще, кошмар. Сижу на кухне, мух считаю. Жарко, окно открыто. Вот они иногда и залетают. Вдруг звонок – Кто там? – Бегом к двери. Бах! – Лариса!!! – Ей богу!

Лариса!

– Привет! Заорал я, выскакивая. Вот уж подарок. Никак не ожидал. Прыгаю вокруг нее, словно щенок, в нос норовлю лизнуть. А она все сумки побросала, знай, меня ласкает. Мамка стоит, умиляется.

Успокоились мы минут через пять. И тут мне в голову закралась мысль:

– А что ей тут нужно? – Чувствую лапы затряслись – Неужели опять прививка? – Нет, явно что-то не то. Вон переодевается. Стол зачем-то на середину комнаты вытащили. Обедать что ли будем? Только рано еще, и вкусного ничего не готовили. Нет, не понимаю. Ладно, пусть без меня занимаются ерундой, пойду-ка я лучше к деду в комнату, посидим, поговорим. Береженого бог бережет, целей будешь.

И тут – Ричард! Ричард!

– Ну что еще?

– Иди сюда, мой хороший.

Не знаю, что меня дернуло, но поплелся я таки в комнату. Чувствовал, что зря, не стоит идти, но не смог удержаться. Интересно все-таки. А эти две – вдруг, как меня под лапы подхватят, и скорее на стол. Я перепугался, вырываюсь – Да, разве вырвешься у двух здоровых теток. Тут еще дед подбежал, держат втроем, что ты не делай, бесполезно.

И тут такое началось, в страшном сне не приснится, – триммингом называется. Конечно, маленького меня один раз тримминговали. Но это так – баловство было. А теперь я попал. По крупному попал. И что самое обидное, только оброс, на взрослого пса походит начал.

Малявки, как меня увидят, в разные стороны шарахаются. К зеркалу подойдешь, посмотришь и видишь, собака, настоящая собака, брови кустистые, лоб крутой, торс широкий, а глаза – серьезные, умные глаза. Такой пес сразу уважение вызывает, ни какой-то там щенок хилый, у которого из-под шерсти ребра торчат.

Все – беда – Цезарь меня увидит, опять пацаном называть станет.

И тут началось. Достала Лариса какую-то гадость из сумки, расческой называется, руки какой-то вонючкой заклеила, и ну меня за волосики таскать, выщипывать, значит. Я как заору:

– Отпустите, люди добрые!

А они как будто и не слышат. Разозлился я тут вконец. Как рыкну, – дед руку-то и отдернул. А мне этого только и нужно было. Как вскочу, как спрыгну, и скорее на кухню – Забился под стол, сижу, не дышу. Убивайте, думаю, а назад не пойду. Но что тут сделаешь – Прибежали втроем, откуда-то еще Татьянка выскочила, схватили меня бедненького под лохматые лапочки и поволокли…

Вот теперь лежу, мучаюсь. Часа три уже мучаюсь. Правда, много нового про наших узнал. У кого хорошо, у кого похуже, только с Тосей беда. Ведь чувствовал, чувствовал, что этим закончится, но что тут сделаешь – Забрала ее Лариса, себе забрала, у этой с перчинкой. Та ее зачем-то к врачу собралась вести, укол делать. Зачем? Не знаю – Но мамка, как услышала, аж побелела вся. Явно не хороший укол.

Теперь живут у Ларисы три подруги, три девочки: Яна, Ирма и Тося. А что? – Здорово, втроем не скучно, всегда есть с кем поиграть, поговорить. Вот у меня, например, днем, если Данька не в настроении, хоть на стену лезь, волком вой, словом не с кем перемолвиться. А тут компания. Правда, Тосю жалко. Переживает она сильно, к своим хочет. Может быть, зря ее Лариса забрала? Поболела бы попа после укола, и все бы прошло.

Нет, здесь явно что-то не то – Как они могли? – О чем это мамка?

– Не знаю – Лариса пожала плечами. – Взять, взяли, а потом решили, что не нужна. Теперь не знаю, куда ее девать. Три собаки много – Так, о чем же они?

Бог мой! – Они ее убить хотели! – Люди, – люди – Как же так? Нельзя же так! Правда, нельзя! Вы же для нас все, и солнце, и небо, и звезды. Вам грустно, и нам невесело – Вам плохо, и нам нехорошо – У вас болит, и мы маемся – Я ради своих на все готов. Если кто мамку захочет обидеть, перегрызу пополам, пусть хоть волк, хоть медведь будет…

Бедная Тося – Лежу, глаза закрыл, а слезы катятся, катятся – Даже про тримминг забыл. Подумаешь, ерунда.

Главное, чтобы меня любили. Хоть на лысо подстригите, если таким я вам больше нравлюсь – Все – Правда, все – Вроде закончили. Теперь бы забиться в темное место и не высовываться, пока не обрасту. Да, где уж тут.

– Ричард, гулять.

Дед зовет. Сейчас, как на улицу выйду, точно со стыда помру – На голове какой-то чуб торчит, сам лысый, только лапы лохматые – Зачем? – Что я пудель или болонка? – Нет, не пойду, – пусть, что хотят, делают, в таком виде только в темноте по дворам шастать, чтобы никто не видел. А ведь красивый был пес…

– Привет – Подстригся?

Все сейчас начнется – Здорово. Видуха у тебя потрясная.

Я покрутил головой, пытаясь понять, серьезно Лора это говорит, или просто шутит – Сейчас точно начнет издеваться – Подстригся. А – что?

– Челочка у тебя симпатичная, я такой ни у кого не видела. Жаль мне так нельзя, я гладкошерстная.

– Тебе, что – нравится? С замиранием сердца спросил я.

– Конечно, – отозвалась она. И мышцы теперь твои видно. Не зря ты спортом занимаешься, то на роликах, то на лыжах бегаешь. Вид у тебя спортивный, накаченный и прическа чудесная. В общем выглядишь ты классно. Вон, посмотри, Шейла уставилась, глаз отвести не может.

Я встрепенулся – Боже мой – Неужели правда? Быть может только девчонкам нравится, а пацаны засмеют. Жалко ни одного не видно. Ладно, еще проверим. Но уже легче, хоть не совсем урод. Правда опять я выгляжу слишком субтильно, шерсть она вес придает, объем. Ну, да ладно, если мышцы видно, тоже неплохо. Пусть знают, ни на слабака напали.

– Ричард, пойдем на канал.

– Пойдем, деда. Жуть, как интересно, что скажут. Как я тебе?

Молчит, значит, не нравится. Так я и думал. Ох-хо-хо…

Ночь

Не знаю, что и сказать, прическа моя всем во дворе понравилась. Некоторые, правда, панком обзывали, по-видимому, из-за чуба. А когда пошли в Иваньково гулять, многие говорили, что просто здорово. Я от похвал себя на седьмом небе почувствовал. Не шел, а гарцевал. А когда компания мальчишек захотела такой же отрастить, понял, что прическа и в самом деле удалась. Вот только мальчишек жалко, шерсти у них маловато, не будет так торчать.

Пришел домой, посмотрел на себя в зеркало – А что? – Ничего, – вид задорный, боевой. Брови кустистые, лапы тоже лохматые, волосок к волоску. Глаза горят, с груди шерстка свисает, – красотища – Только туловище лысое, совсем чуть-чуть прикрыто. Ну ничего, обрасту – И что я так из-за прически испереживался. Вот уж ерунда. Для серьезного пса это не вопрос.

Вот с Тосей вопрос, с Дези тоже. Где она моя милая?

Долго шатался из угла в угол. Все думал о ней.

Слышал я, что вернулась она с этой самой дачи, видели ее во дворе. Подросла, говорят, расцвела. Настоящей женщиной стала. Я, как о ней услыхал, едва на лапах устоял. Теперь каждый раз, как на улицу выхожу, встретить ее надеюсь. Бегаю, как сумасшедший, ищу. Не забыла ли она меня? – Жизнь тогда мне не в радость.

Спать лег, а мысли только о ней. Все представлял, как свидимся после разлуки. Мечтал.

Только начал засыпать, как вспомнил о Тосе. И до того неуютно было, а тут и вовсе сон пропал. Жаль ее, бедную. Она же своих любила, думала о них, переживала, а они ее предали.

Как такое возможно?

Почему люди не понимают, что мы ради них на любой подвиг готовы? Не бывает среди нас трусов или предателей. Маленькая, от горшка два вершка, но ведь броситься защищать хозяина. Любая собака сначала подумает о нем, – о человеке, а лишь потом о себе. Конечно, бывает, что мы не слушаемся, хулиганим, и лапы бывают у нас грязные. Но разве, люди, найдете вы где-нибудь еще такую преданность, – такую любовь? – Бедная, бедная Тося…

12
{"b":"18360","o":1}