ЛитМир - Электронная Библиотека

Бросилась мне на помощь. Оттащила эту бешенную от меня. Посмотрел я на глупую псину, и до того обидно стало. Вспомнились мне все мои муки, что вынес я из-за слабого пола. Думаю, нет уж, так просто не стерплю – Пес я или не пес? – Как метнусь к ней. Цап ее за морду, и прижал чуть-чуть. Осторожненько, чтобы не поранить.

Тут она, как заверещит на всю деревню. Из соседнего дома хозяйка выскочила. Думаю, пора ноги уносить, а то точно сейчас достанется. Отцепился я от Найденой морды, спрятался за мамку и стою, жду, что дальше будет.

А ее хозяйка даже ругаться не стала. Посмотрели на наши морды, обрадовались, что не поранились, и давай знакомиться. Я за ворота отошел, стою, на глупую псину посматриваю, а она ощерилась, злится. Если бы не цепь, точно бросилась. И что ее угораздило?

Познакомились бы, поболтали, и бегал бы я к ней по вечерам. И ей веселей, не весь день одной на цепи сидеть, на людей бросаться, и мне хорошо, есть с кем парой слов перекинуться.

Ну да ладно, раз не вышло, что тут сделаешь.

Но потом узнал, что псина она умная. Соседские ребята сказали, Шарик с Мишкой. Все деревня на Найде держится, она и наш дом охраняет. Как увидит чужого, такой лай подымает, уноси скорее ноги.

А что вы думаете? Сам слышал, как деду знакомый рассказывал, много вокруг лихих людей бродит, в пустые дома залезает, все из них тащит. Правда, я таких не встречал. С людьми мне чаще всего везет.

К левой Найде я вообще решил не ходить. Она тоже на цепи сидит и тоже злая. Как тут доброй-то быть? Пять метров в одну сторону, пять в другую, и делай что хочешь. От такой жизни любой волком завоет.

Сел я посередине и думаю, справа Найда, слева Найда, желание что ли загадать – И загадал – Чтобы удалось мне в этих местах встретить девочку симпатичную, добрую, ласковую, и чтобы завели мы с ней наконец деток малых. Я ведь пес в самом соку, мне пора о потомстве думать.

В общем на даче все хорошо, одно плохо, мамка только на выходные приезжает, а всю неделю в городе торчит, говорит, на работу ходит. Не знаю, ходит или нет, не видел, врать не буду. Но как приедет, мы с ней на велосипед, и давай по полям, лесам носиться, в прудах купаться. Не жизнь, а малина. Птицы, собаки здесь все лохматые, пушистые, то ли воздух такой, то ли вода хорошая. Я и сам попушистее стал. Смотрю на себя, и сам себе нравлюсь.

Глаза горят, статный, шерсть лощеная, красивая, одним словом, первый парень на деревне.

Что, не верите? Зря – Я как за околицу выйду, со мной все соседи здороваются. Обижаются, если внимания не обращаю. Вот и приходится с утра пораньше вставать, всех обежать, доброго утра пожелать. Только Найда, правая Найда по-прежнему на меня бухтит, а к левой я вообще не хожу. Шарик говорит, если дотянется, может порвать. Зачем на неприятности нарываться? Внешность испортить может, а мне о семье думать нужно. Кому я потом с рваной мордой нужен буду?

Ну, ладно, что-то я не о том. Знали бы вы, с кем я тут познакомился – Сейчас расскажу.

Пошли мы как-то на пруды, купаться. Бегу себе впереди, жизни радуюсь. Мамка с тетей Леной позади. Обе на выходные приехали. Вдруг вижу – собака. Нет, не собака. Кошка? Не кошка – Огромная такая, черная, лощеная вся, аж солнце от нее отражается. Стою, смотрю, не дышу. В жизни такой красоты не видел. А она – как пойдет нам навстречу. Не идет, а летит, и такие коленца выделывает, смотреть страшно. Ну, думаю, если драться будем, мое дело точно труба.

Она раз в десять больше меня. Напрягся, стою – жду. А мои, как сзади закричат:

– Лошадь – Смотри, лошадь – Что еще за лошадь? – Посмотрел я на эту громадину, – тут-то до меня и дошло. Она – лошадь, – и вспомнились мне кучи навоза в туннеле.

Мамка, конечно, сразу к ней.

Что за человек? Никакой опаски. У меня аж сердце остановилось. Если эта громадина ей лапами даст, точно убьет.

Делать нечего, пришлось вмешаться, отвлечь эту лошадь на себя. Подбегаю к ней сзади и говорю:

– Привет, не пугайся. Меня Ричард зовут, а тебя как?

А она мне в ответ: – И-го-го – Я опять: – Не понял я что-то. Повтори, пожалуйста.

То ли язык у нее не наш, то ли обиделась она на что, не знаю. Закричала по лошадиному, все четыре лапы вскинула, и бегом от меня. Огромная, красивая, статная, сказка, а не лошадь.

Пролетела мимо в полсекунды, чуть лапой в нос не ударила. Бог миловал, а то летел бы до дома и радовался. Чем не птица?

У мамки от восторга глаза блестят, на месте подпрыгивает, до того ей хочется с ней познакомиться. Подошла, протянула ей мою сушку. Та, конечно, ее разом схрумкала, и что-то тихо сказала. Я тут решил не вмешиваться, а то точно накостыляют, либо одна, либо другая. А зря – Нужно было себя поставить, а то удумали, – дружбу затеяли.

Моя с тех пор ей яблоки, морковь, хлеб таскать начала, а та, как ее увидит, ну кричать по-своему, по лошадиному.

Позже узнал, что зовут ее Бела. Красивое имя, ничего не скажешь, и сама она красивая. Но мне-то что с того? Я с ней ни поговорить, ни поиграть не могу. Никакого внимания на меня не обращает, если я, конечно, близко не подхожу. А чуть, что не так, пасть раззявит и ну вокруг меня носиться. У меня от ужаса аж волосы дыбом встают. Не дай бог, затопчет. Вот и сижу, как последний дурак, у велосипеда, пока мамка с ней милуется. А что тут сделаешь?

Сила солому ломит. А лошади, говорят, еще солому и едят. Так что береженого, бог бережет.

Это еще нечего. Через день на соседнем поле такое увидел, чуть с ума не сошел. Смотрел, смотрел, то ли чудится, то ли с глазами что-то не так. Звери – огромные, страшные, ужас какой-то. Оказалось стадо коров. Но что удивительно, вид жуткий, сами с рогами, а добрые, слов нет. Вот природа, что только не напридумывает. Я с ними побазарил однажды, много интересного узнал. Оказывается, они траву едят. Лошади, кстати, тоже. Решил я попробовать ихней еды. Выбрал посочней, откусил несколько стебельков и ну жевать. Жевал, жевал, не распробовал. Решил повторить. Взял побольше, а она сухая, колом в горле встает, не туда, не сюда, едва выплюнул. Посмотрел я на бедных коров, и так мне их жалко стало.

Это каким же голодным нужно быть, чтобы такую гадость есть, да еще улыбаться при этом?

Бедные, ох – бедные.

Но это еще ничего – Дальше почище было. Там же у коров мальчишки крутились, делали вид, что пасут их, бедных. А на самом деле баклуши били и ерундой занимались. Это я конечно со своей колокольни говорю, но после случившегося, молчать не в силах.

В общем – была у мальчишек лошадь. Не такая, как Бела, но тоже ничего. Мамка, как ее увидела, аж зашлась от восторга. Я сначала ничего не понял. Лошадь, как лошадь, видел уже одну. Не так уж и страшно. Ха, – как бы не так. Моя в полсекунды с мальчишками сговорилась.

– И чтобы вы думали? – Полезла ей на спину – Я чуть с ума не сошел. Она же в два раза больше моей. Стою, ору: – Стой! – Стой! – А мамке все по барабану. Схватила меня и на поводок. Поводок отдала мальчишке. Тот двумя ногами уперся, не отпускает. Что я только не делал, как не вырывался, так и не вырвался.

Глянула мамка на мои муки, махнула рукой и вновь полезла на это чудовище.

Просто так заскочить не может, роста не хватает. А мальчишки мелкие, от горшка два вершка, подсадить не могут, хоть и пытались. Смехотища, ручки тонкие, мою мамку поднять стараются. Хорошо хоть не уронили, а то бы точно убилась. Думал, все, сейчас успокоится.

Ха – как бы не так. Залезла на какой-то пенек, чуть ли ни с нее ростом, и решила вскочить той лошади на спину. А мальчишки ее водят, в метре от пенька, ближе подвести не могут, деревья не позволяют. Я глаза закрыл, все, думаю, сейчас убьется – Велосипед, ролики, это ладно – Конечно, не здорово, но к этому я уже привык. Но лезть на такое чудовище – Куда это годится?! Взрослый, серьезный человек, а ума ни на грош!

Пока я на поводке душил, орал, как резанный, – вскочила – Глаза открыл, а она уже на ней. Тут со мной вообще истерика приключилась. Разорался, как пацан, а она, знай себе, «Но!!!», – кричит. Секунда, ее и не видно – Все, – променяла меня на лошадь – Неужели, все – Сердце чуть не оборвалось. Нет, думаю, не могла она так поступить. Вон и велосипед валяется. Что, она нас обоих на одну лошадь променяла? Не может такого быть. Значит, сейчас вернется. Только я так подумал, смотрю, возвращается. Я как заору:

20
{"b":"18360","o":1}