ЛитМир - Электронная Библиотека

– Дези, я отец?

– А кто же еще, – отозвалась она. Посмотри, видишь, какие у них лапки рыженькие, и шерсть твоя.

Я честно пытался разглядеть их лапы, но кроме голодных ртов ничего не видел.

– Правда, хорошенькие?

– Правда – С сомнением отозвался я.

Если бы меня ударили кирпичом по голове, мне было бы легче. Что же теперь делать? Раз у меня есть дети, я должен о них заботиться, и о них, и об их матери.

– Как же вы тут живете? Наконец выдавил я из себя.

– Как? – Хорошо, – довольно сообщила Дези. Их пятеро, две девочки, а остальные мальчики.

Драчливые, ты себе не представляешь. Что ни по ним, сразу кусаться. А крику-то сколько – Радостно делилась она.

А я стоял и не знал, рад я или нет случившемуся. Совсем недавно мне так хотелось детей, и вот на тебе, получи. Но сколько сразу вопросов. Чем их кормить? Где им жить? И кто их должен защищать? Вон они, какие маленькие, беспомощные. Любой обидеть может.

– Как же быть? Вырвалось у меня.

– Не переживай, Ричи. У нас все хорошо. Кузьма нас бережет. Он хоть и стар, но силен. Его все уважают, даже люди.

– Кузьма? – Не понял я.

– Ну, пес, с которым ты у ворот разговаривал – Что не видел? Удивилась она. Куда же он подевался?

– Видел, видел, – успокоил я ее. А чем ты их кормишь?

– Молоком. Чем же еще? Она непонимающе посмотрела на меня. Молока у меня много, на всех хватает. Посмотри, какие у них животики круглые. – И она ласково, по-матерински принялась вылизывать эту мелюзгу, одного за другим.

Я стоял, смотрел и не знал, то ли плакать от горя, то ли смеяться от счастья. Отец – Я отец – А это мои дети – Мои сыновья и дочери, и шерсть у них, как у меня, такая же жесткая и гладкая, и носы, похоже, тоже мои, большие и симпатичные. Вот глаз, правда, не видно, темновато.

Хорошо бы, чтобы глаза у них были Дезины, такие же выразительные и глубокие – А ты что ешь? Не успокаивался я.

– Меня дядя Ваня кормит. Он добрый, заботливый, обязательно что-нибудь даст. И другие, бывает, чем-нибудь угощают. Не волнуйся, проживем. Мне не привыкать.

От ее слов сердце защемило вконец.

– Накормила? Спросил я ее.

– Накормила.

– Теперь пойдем ко мне. Поешь чего-нибудь – Нельзя мне Ричи к тебе. Не ждут меня там – Ждут, не ждут! – Воскликнул я. Ты мать моих детей! И должна быть сытой. Пойдем.

– Я кота твоего боюсь. Злой он очень.

– Не бойся, с Данилой я договорюсь. Теперь он меня поймет.

– А на кого я детишек оставлю? – Обидеть могут. Тут разные шляются – Давай старика того позовем – Ну этого, – как его – Кузьму, он посидит.

– Ричи, не бери в голову, у нас все хорошо. Иди домой, а завтра с утречка прибегай.

– Без тебя не пойду, – заявил я, растягиваясь рядом на грязном одеяле.

– Осторожнее!!! Не раздави! Вдруг закричала она. Атосик тут где-то бегал. – И она принялась тыкать носом мне под живот. Я привстал.

– Нет – прошептала она в панике. Казалось, ее необыкновенные глаза сейчас выскочат из орбит. Я понял, пора брать дело в свои руки. Встал и принюхался. Из угла доносился нежный, молочный запах. Я пошел на него.

– Вот твой Атосик. Щепку грызет.

Она подбежала ко мне и счастливо рассмеялась.

– Он у меня первенец, самый сильный, самый смелый и больше всех на тебя похож, – сообщила она.

Я наклонился и присмотрелся. Маленький, тощий, в чем только душа держится. Правда, глаза задиристые, смелые и веселые.

– Иди к матери, – приказал я.

– Не пойду, – пискнуло это недоразумение. Мне тут нравится.

– Я тебе не пойду, – пригрозил я ему. Мать волнуется, а тебе все равно. Ну-ка давай к матери.

– А ты кто? Поинтересовался этот неслух, продолжая сосать палку. Зубов-то еще почти нет, а гонору сколько.

– Сейчас по заднице надаю, сразу узнаешь. Я поднял лапу и слегка поддал ему под зад.

С писком он бросился к остальным.

– Сейчас как укушу, – пригрозил он мне, прячась за мать.

– Ты, почему отца не слушаешься? Строго спросила Дези.

– Отца – Атосик высунул нос из-под мамки и посмотрел на меня с некоторым испугом.

Значит ты мой папка? – Так? – Да? – Этот разговор привлек внимание всей остальной компании. Четыре крохи на тонких лапках подтянулись к нам. Выглядели они просто уморительно, маленькие, лохматые, пузатые, с длинными хвостами и беззаботными глазами. Смотрели они на меня пристально, словно на чудо какое-то.

– Да, я ваш отец, – сообщил я, ощущая, как у меня начинают дрожать лапы. Через секунду взял себя в руки и продолжил: – Не будите слушаться мать, нашлепаю. Ясно?

– Ясно – пропищали они.

Я стоял и смотрел – Сердце билось с перебоями. Кто бы мог подумать, что тут такое творится.

– Сейчас мы ненадолго уйдем, а вы посидите с дядей Кузьмой. Будите себя плохо вести – Я замолчал. Пожалеете – Ясно?

– Ясно – Вновь пропищали они.

– Пошли, – повернулся я к Дези.

Та покачала головой, но деваться ей было некуда, как никак я мужчина, и она потянулась за мной.

У ворот мы остановились.

– Кузьма, будь добр, присмотри за детьми, – попросил я его. Пойду, покормлю ее, – кивнул я на спутницу. Ей нужно хорошо питаться, детей кормить. Сам видишь, сколько их.

Тот глянул на меня, потом перевел взгляд на Дези и, наконец, ответил:

– Ладно, ступайте, но чтобы недолго. Ишь Ромео и Джульетта, то же мне, нашлись. И он заулыбался, сразу становясь моложе и симпатичнее.

– А кто они такие, эти Ромео и Джульетта? Поинтересовалась Дези.

– Рано тебе еще это знать, девочка, – вновь усмехнулся Кузьма. – Иди, гуляй, пока я добрый.

И мы пошли. Народ смотрел на нас, как на какое-то чудо невиданное. Конечно, по дороге мы целовались, не постоянно, а лишь иногда, когда поблизости никого не было. Целовались и разговаривали. Столько нужно было всего рассказать друг другу, что почти ничего и не успели.

У подъезда я остановился.

– Побудь тут. Попросил я ее. Пойду Данилу предупрежу, а то, как бы опять что-нибудь не вышло.

– Не уходи, Ричи, – взмолилась она. Я есть совсем не хочу, давай лучше побудем вместе.

– Поешь, и побудем. Сиди, жди. – Строго распорядился я.

Увидев меня, Данила сразу понял, что что-то случилось. Мой аромат сразил его наповал.

– Говори, – приказал он.

– Я стал отцом, – огорошил я его.

– Ну и что? Не понял он меня.

– У меня дети! Крикнул я.

– Ну и что? Тем же тоном поинтересовался он. У меня тоже дети, и их немало – Как же так? – Удивился я. И ты о них не заботишься, не волнуешься, не думаешь?

– А что о них думать-то? Я свое дело сделал и в кусты. Они не мои, а своей матери. Так что, Ричи, я тебя не понимаю – Знаешь, Данила, так нельзя. Ты отец, а тебе все по фене. Нет, – начал заводиться я, – Я так не могу.

– Не можешь и не надо. Иди воспитывай.

– Там Дези, – наконец выдавил я.

– Где!? – Прохрипел он одновременно с ужасом и гневом.

– У подъезда – Она есть хочет – Только через мой труп! Вдруг выдал он.

– Данила, если ты мне друг, то сейчас пойдешь в комнату, и не будешь оттуда выходить, пока мы не уйдем.

– Как же, все сейчас брошу и побегу, от твоей шавки беспородной прятаться.

– Пойми, она голодная. Попытался я сломить его сопротивление. Ей детей кормить нужно, их у нас пятеро. Сообщил я – и вдруг почувствовал, как раздуваюсь от гордости.

Видел бы, какие они хорошие, задиристые, смелые, особенно Атос. Я улыбнулся. Обещал меня покусать.

– Совсем у тебя с головой плохо, – констатировал факт Данила. Он стоял и смотрел на меня, не зная, что предпринять.

– Данила, как друга прошу, – дай ее покормить – Ладно, валяй, но чтобы недолго, и ноги ее тут после не было. Поест и на улицу.

– Спасибо! Закричал я, чуть ли не бросаясь ему на шею.

– Стой, оглашенный, а то затопчешь! Завопил Данила, прыгая на подоконник. Живешь себе тихо, никому не мешаешь, и вдруг в один прекрасный день превращаешься в коврик. А все почему? – Да потому, что я слишком добрый.

34
{"b":"18360","o":1}