ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Галерея кавалеров, украшенная доспехами славных предков, вывела их в огромную и мрачную Судебную Палату, где на возвышении из черного базальта стоял княжеский трон. Однако Меш лишь мельком взглянул на массивное кресло, целиком вырезанное из ствола каменного дуба, и проследовал дальше, туда, куда увлекал его и Сиан спешащий на встречу с отцом взволнованный и нетерпеливый Ньюш. Через мгновение вслед за быстро идущим принцем они вошли в предупредительно распахнувшиеся перед ними высокие двери справа от трона, прошли по короткому и узкому коридору до других дверей, которые охраняли два кавалера из княжеской Ближней сотни, и, миновав их, попали наконец в святая святых цитадели – приватный кабинет старого князя.

Княжеский кабинет был просторен, но в нем очевидным образом не хватало света, впрочем, как и везде в замке. Узкие стрельчатые окна, которые, как знал Меш, находились прямо напротив входа, были сейчас скрыты за тяжелыми портьерами, имитирующими гобелен. Свет приходил от горящих в камине дров и от ароматических свечей, зажженных в нескольких семисвечниках. Освещено более или менее было только пространство, в котором находился сам князь. Все остальное терялось в полумгле.

Старый Сирш – а теперь он был уже, несомненно, старым – сидел в кресле справа от камина. Прошедшие годы выбелили его по-прежнему длинные волосы. Глубокие, как овраги предгорий, морщины избороздили некогда красивое и властное лицо. Глаза потускнели, и многочисленные недуги превратили кожу князя в подобие старого бурого пергамента. Исчезла и горделивая осанка, князь сидел в глубоком кресле ссутулившись, и немощь его сильного в прошлом тела была откровенна, как последнее прости. Однако при их появлении Сирш оживился и даже улыбнулся, но тем более жалким и старым показался он Мешу, не ожидавшему, несмотря на умение здраво оценивать факты жизни, что его отец так же подвластен времени и судьбе, как и любой другой смертный. Впрочем, кавалер Нош не мог, что естественно, испытывать при виде князя никаких иных чувств, кроме почтения к старости и уважения к титулу принявшего их старика. Поэтому Меш постарался спрятать свое удивление или, вернее, потрясение так глубоко внутри себя, чтобы быть уверенным – посторонний взгляд не сможет проникнуть туда и увидеть не подлежащее рассмотрению.

– Отец! – воскликнул Ньюш, быстро подходя к князю и опускаясь перед ним на колени. – Прошу вас, ваша светлость, не гневайтесь!

Он протянул к старику руки, и князь Сирш принял их в свои.

– Кавалер Байш имел законное право на твою голову, – сказал князь медленно, и Меш вздрогнул, потому что голос был единственным, что осталось неизменным в его отце.

– Вы правы, отец, – согласился Ньюш. – Но я жив, и я дома. А кавалеру Байшу остается лишь топтать свою тень. Таков закон.

– Ты прав, Ньюш, – усмехнулся князь. – Добравшись до Цитадели живым, ты закрыл счет. Скажи, она хотя бы того стоит?

– О да! – с юношеской горячностью воскликнул Ньюш. – Она стоит звездного неба и солнечного света!

– Очень поэтично, – снова усмехнулся князь, переводя взгляд на Меша и встречаясь с ним взглядом. – Но, по мне, несколько излишне.

Последние слова были обращены именно к Мешу.

– Если позволите, ваша светлость, – негромко сказал Меш, выказывая достаточное, но не чрезмерное уважение к коронованному собеседнику, и склонил голову в полупоклоне. – Без поэзии жизнь пресна, особенно в юности. О чем мы будем вспоминать в старости, если в молодости не совершим ничего такого, о чем стоило бы вспомнить, когда зима выстудит нашу кровь?

– Хорошо сказано, – улыбнулся князь. – И сделано тоже, – добавил он после короткой паузы. – Как мне сообщили, Ньюш обязан вам жизнью.

– Пустое, милорд, – отклонил высказанную в вопросе благодарность Меш. – Мы полагали, что разбойники пришли, чтобы взять нашу жизнь.

– Тем не менее, – возразил было князь, но, вероятно, в этот момент вспомнил, что гости до сих пор ему не представлены. – Ньюш!

Но и Ньюш сообразил уже, насколько грубо нарушены традиции и этикет, и, вскочив с колен, быстро произнес:

– Прошу прошения, господа, я был невежлив.

– Ваша светлость, – сказал он торжественно, глядя на отца, – разрешите представить вам кавалера Ф'Ноша и его супругу, кавалерственную даму н'Сиан.

Он поклонился князю и, повернувшись к Мешу и Сиан вполоборота, сделал приглашающий жест.

– Ваша светлость, – склонил голову в поклоне Меш. – Разрешите засвидетельствовать глубокое почтение и радость от встречи со столь прославленным монархом. Кавалер Ф'Нош к вашим услугам, ваша светлость. – Он поднял взгляд на князя и, снова поклонившись, указал рукой на Сиан: – Моя супруга, дама н'Сиан.

– Рад вас видеть, – улыбнулся князь и продолжил, указывая на стоящие перед его креслом стулья с высокими спинками: – Прошу вас, садитесь, господа, и расскажите, что привело вас в наши края. Ведь вы не из Вайяра, не так ли?

Князь внимательно рассматривал Сиан, легко поклонившуюся ему и уже присевшую на стул. В этом взгляде не было ничего обидного, оскорбительного или необычного. Во всяком случае, вначале. Но по мере того, как взгляд старого князя путешествовал по лицу Сиан, эмоции Сирша становились все более и более сильными и наконец достигли максимума, когда в его глазах отразился едва ли не испуг от нежданного узнавания. Его взгляд дрогнул и стремительно сместился на Меша. Их глаза встретились, и Меш понял, что в своих расчетах он допустил обычную, но непростительную для разведчика ошибку. Он недооценил противника.

Но слова произнесены не были, и, следовательно, представление продолжалось, вне зависимости от того, что думали о его содержании автор и зрители.

– Вы правы, ваша светлость, – вежливо улыбнулся Меш. – Мы прибыли издалека. Нош – имя моего владения в Архипелаге, точнее на его западной дуге.

– Нош, – повторил за ним князь. – Нош. Я мало что знаю об Архипелаге, кавалер. Ваши люди редкие гости в Вайяре, а наши купцы вообще побаиваются путешествий по Бурным водам, но это имя пробуждает во мне какое-то смутное беспокойство, как будто я прежде уже слышал его. Вот только никак не могу припомнить, где и когда.

– Тогда, возможно, наша встреча с вашим сыном, – Меш намеренно акцентировал последние два слова, – была неспроста, кто бы ни вмешался в дела людей, Бросающая кости или Держащий меч. Ведь мы потому и прибыли в Вайяр, что по обстоятельствам, о которых мне не хотелось бы сейчас упоминать, я принял обет найти корни своей семьи, которая согласно преданию переселилась на Архипелаг три-четыре века назад именно из Вайяра.

Меш знал, о чем говорил. Он-то как раз хорошо знал происхождение имени Нош, которое десять лет назад выбрал в качестве своего нового имени и которым назвал свое княжество. Меш читал старые хроники семьи Сирш и знал историю о родном брате своего давнего предка – дело происходило 387 лет назад, если быть точным, который, как не раз случалось в истории Вайяра, не смирился с ролью второго и, собрав приверженцев, ушел из княжества на юг, к Бурным водам. Ушел в никуда, без следа и памяти, как многие до и после него.

– Вот как… – задумчиво произнес старик, в душе которого бушевал ураган сильнейших и чрезвычайно противоречивых чувств. – Значит, вы ищете свои корни, кавалер?

– Воистину так, ваша светлость, – чуть склонил голову Меш.

– Не сочтете ли вы грубостью, если я попрошу вас показать мне свой меч? – неожиданно спросил князь, испытующе глядя на Меша.

– Отнюдь, – улыбнулся Меш, отстегивая свой меч от пояса и передавая старику. – Почту за честь. Слава оружия прирастает славою рук, его держащих.

Князь принял меч, подержал его секунду на весу, как бы взвешивая в ладонях – а пожалуй что и взвешивая, – и наконец обнажил клинок, внимательно рассматривая сталь.

Меш знал, что опытный и многознающий в военном деле князь не мог не обратить внимания ни на ненормальную тяжесть клинка, ни на сизый отлив стали, выдающий ее истинное качество, так же как и цену. Не считая драгоценных камней, украшавших рукоять меча и скрытых сейчас под грубой кожаной оплеткой, клинок стоил целого состояния и был не по карману заурядному кавалеру.

57
{"b":"18362","o":1}