ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Ну это ты загнул, приятель, – усмехнулся Кержак. – Тата кого хочешь заслонит!»

Он улыбнулся приятному воспоминанию и непроизвольно нашел Тату взглядом. Она вместе с Нетой Ноэр стояла метрах в десяти от него. Девушки ели мороженое.

«И куда только влезает?» – подумал он, привычно оглаживая взглядом сложную топографию тела Таты Кээр.

Его взгляд поймал мгновение, когда девушка внезапно среагировала на что-то, что происходило за его спиной, и Кержак стремительно обернулся, а его рука уже летела за спину, где под пиджаком за брючный ремень была заткнута девятимиллиметровая «беретта». Конечно, он не мог соперничать с Катиными мечами. Куда там! Но и он кое-что умел, а теперь и мог. Снова мог. Руку Кержак успел остановить, потому что все было штатно. Просто из ближайшего переулка выходили Катя и Вика, и они были не одни. Рядом с королевой мягко шагал огромный и, судя по всему, невероятно сильный мужчина, а рядом с Викой… У Кержака сжало сердце, потому что этого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Такого молодого и здорового Федора Кузьмича Кержак застать не успел. Тот Суздальцев, которого знал он, был уже не таким. Впрочем, того Федора Кузьмича, которого он знал, больше не существовало. Он умер. Давно. Десять лет назад. Это Кержак понял сейчас вполне определенно. А этот высокий стройный мужчина был кем угодно, но только не Суздальцевым, хотя и Суздальцевым он был тоже.

– Здравствуй, Игорь, – сказал Федор Кузьмич, подходя. – Ты молодец, все правильно сделал.

«Сколько ему лет? – автоматически спросил себя Кержак, внимательно рассматривая бывшего генерала. – Лет тридцать пять? А на самом деле?»

– Здравствуйте, Федор Кузьмич, – сказал он вслух, стараясь, чтобы голос не выдал охватившего его волнения. – Рад вас снова видеть.

– А я-то как рад! – знакомо хохотнул Федор Кузьмич, оборачиваясь к Вике. – Ты даже не представляешь себе, Игорь, как я рад!

Федор Кузьмич вдруг оборвал смех, резко повернулся к Кержаку и заглянул ему прямо в глаза.

– Власовцем себя считаешь? – спросил он тихо, а глаза, только что полные смеха, стали холодными и неумолимыми, как оружейная сталь.

– Да уж не знаю, что и думать, – почти спокойно ответил Кержак, внутренне напрягаясь.

– И не думай, – покачал головой Суздальцев. – Не успеешь. А главное, зачем? – Он усмехнулся, показав Игорю Ивановичу крепкие белые зубы. – Со мной, Игорь, работать не зазорно, вот с этими… – Он повел рукой, как бы охватывая движением кисти набережную, город, страну. – Лучше уж в бардак, вышибалой. Не находишь?

Хотя вопрос был, по-видимому, риторическим, Кержак был готов ответить, но не успел.

– Хватит! – Это прозвучало резко и однозначно, как приказ. Приказом и было.

Катя подошла к ним почти вплотную. Еще секунду назад ее лицо светилось счастьем, и королева этого не скрывала, и скрывать не собиралась. Сейчас она была серьезна.

– Игорь Иванович, вы получили разъяснения от господина Йёю?

– Да, – согласился Кержак, начиная отходить.

– Великолепно. – Катя смотрела на него холодно и безмятежно. – У вас возникли недоумения. Они разъяснятся, но я хотела бы вам напомнить, что вы принесли присягу. Я не ошибаюсь?

– Нет.

– Тогда успокойтесь, пожалуйста, – сказала она, не меняя тона. – И ты, Федя, тоже. Нечего мне ценного кадра пугать, – улыбнулась королева.

– Кержак, между прочим, мой кадр, – добродушно улыбнулся ей в ответ Суздальцев. – Или уже нет?

– Извините, – буркнул Кержак, сам удивляясь своей неожиданной вспышке.

– Твой, – снова улыбнулась Катя. – Извиняю. Но постарайтесь, Игорь Иванович, чтобы такое больше не повторялось. Макс, познакомься, это Игорь Иванович Кержак.

– Очень приятно, – мягко сказал гигант, который как-то незаметно оказался рядом с Кержаком. Он говорил так, как говорят люди, непоколебимо в себе уверенные. Таким, судя по всему, он на самом деле и был. Притом, что уверенность, которую он излучал, распространялась на все, что его окружало, не умаляя, впрочем, и не унижая других людей.

«Да, таким и должен быть Катин принц-консорт… Или бери выше?»

– Взаимно, – поклонился Кержак, отмечая фантастическую грацию, с которой двигался великан, и легкий немецкий акцент в его абсолютно правильной русской речи.

– Вы, возможно, догадались, Игорь Иванович, – как ни в чем не бывало, продолжила Катя, – что те, кого мы ждали, вернулись, и теперь все в сборе.

Она говорила спокойным ровным голосом, передававшим минимум эмоций, и о том, что творилось в это время у нее в душе, Кержак доподлинно знать не мог. Тем не менее он догадывался, что для нее этот разговор являлся лишним, ненужным и обременительным чрезвычайно. Но она знала, что такое долг и обязанность, и, по-видимому, полагала, что разъяснения должны быть даны. И это его тронуло до глубины души. Нет, не так. Его проняло. Так правильнее.

– Разрешите представить вам, Игорь Иванович, господина Ё, – сказала Катя, делая плавный жест рукой в сторону великана. – Вы можете называть его Максом Давыдовичем. – Она улыбнулась вдруг, но улыбка была почти мимолетной, и через мгновение королева снова была серьезна. – На данный момент господин Ё является по законам Аханской империи хранителем сердца империи, то есть, по-русски выражаясь, Местоблюстителем Престола.

Кержак с новым интересом посмотрел на гиганта и получил в ответ вежливую улыбку. У господина Ё было красивое выразительное лицо и внимательные серые глаза.

– Федора Кузьмича вы знаете, так что представлять вас друг другу надобности нет. Но я хотела бы довести до вашего сведения тот факт, что, как старший по званию, Федор Кузьмич автоматически становится исполняющим обязанности главнокомандующего вооруженными силами империи. Соответственно вы, Игорь Иванович, снова поступаете в его распоряжение. Это главное. Остальное лирика. И вот лирикой… – Катя, более не сдерживаясь, улыбнулась так, что Кержаку показалось – на улице стало светлее. Значительно светлее. – И вот лирикой мы и собираемся теперь заняться. – Она оглянулась на своего Ё, и теперь уже расцвел улыбкой Макс Давыдович. – Так что мы уезжаем, а вы, Игорь Иванович, свободны… – она задумалась на секунду, вероятно, что-то высчитывая в уме, – на сорок восемь часов.

Она снова улыбнулась:

– Отдыхайте!

«Лирика…»

Кержак проводил взглядом удаляющихся в направлении машин небожителей. Они шли в нормальном темпе, но его не оставляло ощущение, что они торопятся.

Отпуск. Правильнее, конечно, увольнительная, но сути дела не меняет. Сорок восемь часов полной свободы.

«Свобода», – сказал он себе, непроизвольно любуясь летящей походкой королевы.

«Сорок восемь часов? – Его ужаснула перспектива остаться наедине с самим собой на целых сорок восемь часов. И именно сегодня. – Но ведь это приказ, или я чего-то не понимаю?»

Хлопнули дверцы, глухо взревел мощный мотор, и машина королевы плавно тронула с места, с изяществом крупного, но ловкого зверя вписываясь в узость проезжей части. Вторая машина присоединилась к первой с секундной задержкой.

Кержак проводил взглядом удаляющиеся «хаммеры» и огляделся. На набережной он остался один. То есть народу здесь было много, но свои все испарились. По-видимому, уехали во второй машине. Игорь Иванович снова посмотрел вдоль набережной, проследив ее всю до торчащего в недалекой перспективе края Казанского собора, и полез в карман за сигаретами.

«Сорок восемь часов», – повторил он, закуривая, и развернувшись на месте, неторопливо пошел по направлению к Михайловскому саду. Идти ему, собственно, было некуда. И плана, как убить неожиданно свалившиеся на него сорок восемь часов непрошеной увольнительной, не было. И, значит, идти он мог куда угодно. Ведь не на месте же стоять? А сад, вот он, рукой подать.

Ненавязчивый взгляд в спину он почувствовал, уже входя в сад, но решил игнорировать.

«Легитимно, – пожал он мысленно плечами. – Нешто не понимаем? Понимаем, не маленькие. Доверяй, как говорится, но проверяй. Проверяйте!»

94
{"b":"18362","o":1}