ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Закария сокрушенно покачал головой.

— Все это ничего не стоит по сравнению с твоей жизнью или жизнью твоего ребенка.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты был там, с друзьями! Закария, словно не слыша его слов, продолжал:

— Пойдем со мной к Саварису и пообещаем ему все, что он захочет.

Касем иронически усмехнулся, без слов выражая свое отношение к дядиному предложению. Закария выглянул в окно сквозь решетчатые деревянные ставни. Лицо его хранило испуганное и недовольное выражение.

— Почему они выбрали именно эту ночь? спросил Касем.

— Позавчера один житель квартала Габаль во всеуслышание заявил, что ты стараешься для общего блага. Такие же разговоры слышали и в квартале Рифаа. По всей видимости, это и заставило футувв поторопиться.

Лицо Касема осветилось радостью.

— Ты видишь, дядя? Я враг управляющего и футувв, но друг всех жителей улицы, и все они это знают.

— Ты лучше подумай о том, что ожидает тебя.

— Я посвящу тебя в мой план, — серьезно проговорил Касем. — Я проберусь крышами до твоего дома, а у себя дома, чтобы ввести их в заблуждение, оставлю зажженный фонарь.

— Тебя могут заметить.

— Я не выйду, пока крыши не опустеют.

— А если они нападут на твой дом раньше?

— Они не нападут, пока вся улица не заснет.

— Они могут и наплевать на свидетелей.

— В таком случае мне придется умереть, — улыбнулся Касем. — Кто может знать свой срок?!

Закария умоляюще глядел на племянника, но видел на его лице спокойную, твердую решимость. В отчаянии он воскликнул:

— Они могут обыскать мой дом!

— К счастью, они не знают, что мы догадываемся об их планах, и я надеюсь, что мне удастся их опередить.

Дядя и племянник обменялись долгим взглядом, который был красноречивее слов, и обнялись.

Оставшись один, Касем постарался справиться с нахлынувшими на него чувствами и подошел к окну, чтобы проверить, что делается на улице. Казалось, квартал жил своей обычной жизнью: мальчишки играли в кругах света от фонарей, укрепленных на ручных тележках; кофейня была полна посетителей; на крышах домов отдыхали, беседуя, женщины; слышался кашель курильщиков вперемешку с непристойностями, бранью и звуками ребаба. Саварис сидел на пороге кофейни. А посланники смерти затаились по углам. Ах вы, отродье предателей и воров! С тех пор как Идрис подло надсмеялся над Адхамом, в ваших жилах течет кровь преступников. Вы утопили улицу в море злодеяний. Неужели пленной птице не удастся вылететь из клетки? Время тянулось медленно, тяжело. Наконец ночная тьма положила конец суете. На крышах смолкли разговоры. С улицы исчезли тележки и играющая детвора. Обезлюдели кофейни. Лишь изредка звучали голоса припозднившихся жителей, спешивших по домам. Вот со стороны Гамалийи прошла компания подвыпивших мужчин, которые орали что-то несвязное. В курильнях остывали жаровни. А где-то здесь в темноте притаились убийцы. Касем решил: «Пора!» — и направился к лестнице, ведущей на крышу. Выбравшись наверх, он перешагнул стенку, отделявшую крышу его дома от соседнего, и хотел бежать дальше, как вдруг какая-то тень преградила ему путь: «Стой!» Касем сразу понял, что и на крышах его поджидает смерть. Он повернул назад, но невидимка крепко схватил его обеими руками. Касем собрал все свои силы, удвоенные страхом, и ударил врага ногой в живот, затем, вырвавшись из его рук, повторил удар. Мужчина упал, не в силах уже подняться. С крыши третьего или четвертого дома донесся приглушенный кашель. Касем решил, что лучше вернуться на крышу своего дома. Остановившись у лестницы, ведущей вниз, он прислушался и услышал шум поднимающихся шагов. Шаги замерли у двери его квартиры. В дверь сильно постучали, потом чем-то ударили, и она распахнулась. Враги ворвались в квартиру, а Касем, не медля ни секунды, сбежал по лестнице во двор и выбежал за ворота. Здесь он тоже наткнулся на тень и бросился в нее, не раздумывая, схватил за горло, боднул головой, ударил ногой в живот и повалил наземь. А сам кинулся бежать к Гамалийе. Сердце его колотилось о ребра. Сейчас они уже обнаружили, что дом пуст, и, вероятно, кто-то из них поднялся на крышу и нашел там своего бездыханного приятеля, а другие наверняка бросились в погоню. Касем, не останавливаясь, пробежал мимо дома своего дяди. Добежав до конца улицы, он еще быстрее заработал ногами. На стыке улицы с Гамалийей перед ним выросла тень, которая громовым голосом прокричала:

— Стой, сукин сын!

Тень взмахнула дубинкой, Касем даже не успел свернуть в сторону. Но в то же мгновение из-за угла появилась другая тень и ударила первую по голове большой палкой. Первая упала с криком, а вторая сказала Касему:

— Бежим скорее!

Это был Хасан. Друзья помчались со всех ног, не разбирая дороги.

83

В начале улицы аль-Ватавит к ним присоединился Садек, а в конце ее их ожидали Аграма, Лбу Фисада и Хамруш с лошадью, запряженной в повозку. Все быстро уселись, и конь, подгоняемый кнутом возницы, рванулся с места. Несмотря на темноту, повозка двигалась быстро, издавая неприятный скрип, далеко слышный в ночной тиши. Друзья то и дело оборачивались назад, опасаясь погони. Садек, стараясь успокоить остальных, сказал:

— Они побегут к Баб ан-Наср, так как наверняка думают, что ты решишь спрятаться на кладбище.

Но Касем усомнился:

— Они ведь знают, что вы находитесь в другом месте.

Однако повозка катилась быстро, и, по мере того как она удалялась от улицы, они начинали верить, что опасность миновала.

— Вы хорошо все подготовили, похвалил друзей Касем — Спасибо тебе, Садек. Если бы ты не предупредил меня, я был бы уже покойником.

Садек молча пожал ему руку.

Наконец впереди показался рынок Мукаттам. Вокруг было темно и пустынно. Только в хижине муаллима Яхьи горел свет. Из осторожности друзья остановили повозку посреди рыночной площади и пешком направились к хижине. Постучавшись в дверь, Касем назвал себя, и Яхья впустил друзей. Здороваясь, он горячо обнял Касема.

— Я обязан тебе жизнью, — сказал Касем.

— Это чистая случайность, — ответил Яхья. — Но она спасла жизнь человеку, который более, чем кто-либо, достоин жить. Спешите на гору Мукаттам — это надежное убежище.

Касем крепко пожал старику руку, с признательностью глядя ему в лицо, а муаллим продолжал:

— Сегодня ты как Рифаа или Габаль. Когда ты одержишь победу, я вернусь на нашу улицу.

От хижины Яхьи друзья направились к востоку, в сторону горы Мукаттам. Садек шел впереди, указывая путь, который он знал лучше остальных. А на горизонте уже показалась полоска утренней зари. Воздух был влажным от росы. Издалека донеслись крики петухов, возвещавшие о наступлении нового дня. Дойдя до подножия горы, они обогнули ее и добрались до южного склона, где начиналась узкая тропа, ведущая на вершину. Гуськом, ведомые Садеком, они поднялись на гору.

— Мы приготовили для тебя дом в самом центре нашего лагеря, — сказал Садек. — Там сейчас спит Ихсан.

— Дома наши сделаны из листов железа и мешковины, — добавил Аграма.

— Они ненамного хуже, чем дома на нашей улице, — заметил Хасан весело.

— Главное, что среди нас нет ни управляющего, ни футувв, — сказал Касем.

До них донеслись чьи-то голоса, и Садек пояснил:

— Наша новая улица не спит в ожидании твоего прихода.

Все одновременно подняли головы навстречу первым лучам солнца, которые пробились сквозь темноту уходящей ночи. Садек громко крикнул:

— Ау-у!

Из лачуг повысовывались головы мужчин и женщин, послышались радостные восклицания, слова привета. Кто-то запел: «Птичка крылышками машет…»[26] Касем в порыве радости и гордости воскликнул:

— Как нас много!

Садек с не меньшей гордостью откликнулся: Мы построили на вершине горы новую улицу, и жителей ее день ото дня прибывает. Муаллим Яхья указывает путь сюда всем, кто покидает нашу улицу. Трудность наша лишь в том, заметил Хамруш, — что на заработки и за пропитанием нам приходится ходить в самые отдаленные кварталы, чтобы не встретиться ни с кем из жителей нашей улицы.

вернуться

26

«Птичка крылышками машет, победит команда наша» — популярная в 20-е годы песенка футбольных болельщиков.

73
{"b":"18365","o":1}