ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Обновить страницу. О трансформации Microsoft и технологиях будущего от первого лица
Латеральная логика. Головоломный путь к нестандартному мышлению
Метро 2033: Спящий Страж
Наши судьбы сплелись
17 потерянных
Конфедерат. Ветер с Юга
Мои живописцы
Звезда Напасть
Верховная Мать Змей
A
A

Многие хохотали над его словами, мальчишки хихикали, а Шакрун продолжал:

— Габалауи! Ты слышишь меня? Разве ты не знаешь, что с нами происходит?

Зачем ты покарал Идриса? Ведь он был в тысячу раз лучше, чем футуввы нашей улицы! О Габалауи!

В это время из кофейни вышел Сантури и крикнул:

— Эй, лгун, веди себя пристойно! Старик грозно повернулся к нему и сказал:

— Будь ты проклят, негодяй! Многие испугались за старика: «Пропал человек!» Сантури, ослепленный яростью, накинулся на Шакруна и ударил его кулаком по голове. Старик попятился назад и, если бы Аватыф не поддержала его, упал бы. Сантури, взглянув на девушку, вернулся на свое место в кофейне.

— Пойдем домой, отец, — сквозь слезы проговорила Аватыф.

Арафа выбежал из подвала, чтобы помочь ей, но старик, тяжело дыша, отталкивал их руки. Все вокруг молчали. Только одна женщина не выдержала:

— Это ты виновата, Аватыф! Надо оставлять его дома. Девушка вся в слезах прошептала:

— Ну что я могу сделать?

А дядюшка Шакрун слабым голосом все продолжал звать Габалауи…

97

Незадолго до рассвета безмолвие ночи нарушилось плачем, и вскоре все узнали о смерти Шакруна. Случившееся никого на улице не удивило. Приближенные Сантури говорили: «Гореть ему в аду! Он жил наглецом, и наглость свела его в могилу». Арафа же сказал Ханашу:

— Шакруна убили так же, как убили многих на нашей улице. Убийцы даже не пытаются скрывать своих преступлений. И никто не осмеливается жаловаться и прибегать к помощи свидетелей.

— О горе! И зачем только мы вернулись сюда?! — сокрушался Ханаш.

— Но это наша улица!

— Наша мать ушла отсюда с разбитым сердцем. Будь проклята и улица, и все на ней живущие!

— И все же это наша улица, настаивал Арафа.

— Как будто мы должны расплачиваться за грехи, которых не совершали!

— Самый большой наш общий грех — покорность. В отчаянии Ханаш сказал:

— И наш опыт с бутылкой не удался!

— Ничего, в следующий раз обязательно получится.

За гробом дядюшки Шакруна шли только Аватыф и Арафа. Все были очень удивлены участием волшебника Арафы в похоронах и перешептывались об удивительной смелости этого странного человека. Но все еще больше удивились, когда к похоронной процессии в тот момент, когда она достигла середины квартала Касем, присоединился сам Сантури. И с каким бесстыдством он это сделал! Ни капли не смущаясь, Сантури сказал Аватыф:

— Да продлятся дни твои, Аватыф!

Арафа сразу понял, что Сантури на этом не остановится. После его появления в мгновение ока похоронная процессия преобразилась, к ней присоединились соседи и знакомые, которые не решались на это раньше из страха перед футуввой. Вся улица заполнилась людьми.

— Да продлятся дни твои! — обращаясь к Аватыф, повторил Сантури.

— Сначала убиваешь, а потом идешь за гробом убитого?! — с вызовом откликнулась девушка.

Сантури громко, так, чтобы все его слышали, воскликнул:

— То же самое говорили и Касему!

Раздались громкие голоса:

— Нет Бога, кроме Аллаха! Только он один волен в жизни человека и в его смерти!

— Мой отец погиб от твоей руки! — настаивала на своем Аватыф.

— Да простит тебя Аллах, Аватыф, — проговорил Сантури, — если бы я ударил его по-настоящему, я убил бы его на месте. На самом деле я не ударил его, а просто замахнулся, и все это видели.

Со всех сторон закричали:

— Да, да! Он замахнулся, но не тронул его и пальцем. Пусть черви выедят нам глаза, если мы врем!

— Аллах покарает тебя, — промолвила Аватыф. А Сантури с кротостью, которую потом еще долго приводили в пример, повторил:

— Да простит тебя Аллах, Аватыф!

Арафа наклонился к самому уху Аватыф и тихонько сказал:

— Не заводи ссору! Давай похороним отца спокойно. Не успел он договорить, как к нему подскочил один из помощников Сантури, по имени Адад, ударил его кулаком по лицу и закричал:

— Эй, ты, сын потаскухи! Как ты оказался между девушкой и муаллимом?

В замешательстве Арафа повернулся к нему и тут же получил еще один удар, сильнее первого. Второй помощник Сантури залепил ему пощечину, третий плюнул в лицо, четвертый схватил за шиворот, пятый с силой толкнул его так, что Арафа упал на спину, а шестой сказал, лягнув его ногой:

— Отправишься на кладбище, если еще раз подойдешь к ней!

От растерянности Арафа не сразу поднялся с земли. Потом все же собрался с силами и, превозмогая боль, встал и принялся отряхивать пыль с галабеи и с лица, а мальчишки окружили его и принялись кричать: «Теленок упал, несите сюда нож!»

Арафа вернулся в свой подвал, хромая и вне себя от гнева. Ханаш горестно оглядел его и покачал головой.

— Говорил я тебе, не ходи! Задыхаясь от злобы, Арафа крикнул:

— Замолчи! Я им этого не прощу! Но Ханаш решительно и вместе с тем мягко увещевал друга:

— Откажись от этой девушки, иначе нам несдобровать.

Арафа, уставившись в пол, задумался, потом поднял голову и угрюмо, но твердо произнес:

— Я женюсь на ней! И гораздо скорее, чем ты думаешь! — Это самое настоящее безумие! А Аджадж будет возглавлять свадебное шествие! Лучше ты сам облейся спиртом и кинься в огонь!

— И сегодня же ночью в пустыне я повторю опыт с бутылкой!

Несколько дней Арафа не покидал своего жилища, но каждый день виделся с Аватыф через окно. А после окончания срока траура тайком встретился с ней в коридоре ее дома и сказал напрямик:

— Лучше, если мы поженимся как можно скорее! Для Аватыф его предложение не было неожиданным, однако она грустно сказала:

— Мое согласие навлечет на тебя много неприятностей!

— Аджадж согласился присутствовать на нашей свадьбе, — сообщил Арафа, — а ты понимаешь, что это значит.

Все приготовления к свадьбе проходили в строгой тайне, и однажды улица была ошеломлена известием о том, чти накануне Аватыф, дочь Шакруна, вышла замуж за волшебника Арафу и переехала в его дом, а Аджадж был свидетелем на их свадьбе. Все недоумевали, как мог Арафа решиться на подобный шаг и каким образом ему удалось заручиться согласием Аджаджа. Л люди, умудренные жизненным опытом, качали головами: «Ну, теперь жди беды!»

98

Сантури и его подручные собрались в кофейне квартала Касем. Проведав об этом, Аджадж созвал своих людей в кофейне Рифаа. Вскоре это стало известно всей улице, и жителей объяла тревога. Место на границе кварталов Касем и Рифаа обезлюдело, все торговцы, нищие и мальчишки попрятались, лавки и окна домов позакрывались.

Сантури, окруженный своими людьми, вышел на улицу. Аджадж двинулся ему навстречу. От взаимной злобы и ненависти накалился, казалось, сам воздух, достаточно было искры, чтобы вспыхнул пожар. Какой-то добрый человек крикнул с крыши дома:

— Мужчины, что вас так разгневало? Одумайтесь, прежде чем прольется кровь!

Аджадж, стоя лицом к лицу с Сантури, при общем грозном молчании проговорил:

— Мы не гневаемся, у нас нет причин для гнева.

— Ты нарушил законы товарищества, — ответил ему Сантури.

— После того что ты сделал, ты не можешь оставаться футуввой.

— А что я такого сделал?!

— Ты встал на защиту человека, бросившего мне вызов!

— Этот человек всего лишь женился на одинокой девушке, потерявшей отца. Я же выступаю свидетелем на всех свадьбах в квартале Рифаа.

— Какой он рифаит! — презрительно кинул Сантури. — Никто не знает его отца, даже он сам. Его отцом могу оказаться я, или ты, или любой нищий с этой улицы.

— Но сейчас он живет в моем квартале.

— Только потому, что там нашелся пустой подвал!

— Ну и что? Сантури, не выдержав, заорал, брызгая слюной:

— Ты понимаешь, что нарушил законы товарищества?!

— Не кричи, муаллим, не стоит нам, как петухам, наскакивать друг на друга из-за такого пустяка.

— Это не пустяк! Аджадж таким тоном, словно он отдавал своим людям приказ приготовиться, произнес:

87
{"b":"18365","o":1}