ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Всеобщая история любви
Король на горе
Управляй гормонами счастья. Как избавиться от негативных эмоций за шесть недель
Viva la vagina. Хватит замалчивать скрытые возможности органа, который не принято называть
Кристалл Авроры
Стройность и легкость за 15 минут в день: красивые ноги, упругий живот, шикарная грудь
Темные времена. Попутчик
Гости «Дома на холме»
Победа в тайной войне. 1941-1945 годы
A
A

В это время к футувве квартала Габаль Юсуфу тайком пробрался посыльный из дома управляющего и сообщил, что управляющий хочет его видеть. Юсуф поспешил на встречу, стараясь оставаться незамеченным.

Управляющий встретил футувву любезно, но настоятельно требовал принять меры по наведению порядка в его квартале, поскольку именно этот квартал ближе всех к дому управляющего. На прощание он пожал руку Юсуфу и сказал, что надеется при следующей встрече видеть его главным футуввой. Ободренный такой открытой поддержкой, Юсуф вышел из дома управляющего, твердо веря, что власть почти у пего в руках и ему нужно лишь как можно скорее навести порядок в своем квартале. Жители квартала Габаль уже передавали шепотом друг другу, что завтрашний день принесет им власть и высокое положение. Новость эта просочилась и в другие кварталы. И вновь разгорелись страсти. Не прошло и нескольких дней, как Аджадж тайно встретился с Сантури и сговорился с ним сначала покончить с Юсуфом, а затем бросить жребий, кому из них двоих быть главным футуввой. На заре следующего дня мужчины из родов Касем и Рифаа, объединившись, напали на квартал Габаль. Произошло настоящее сражение. Юсуф и многие его подручные были убиты. Остальные спаслись бегством. Роду Габаль ничего не оставалось делать, как подчиниться силе. После этого был определен срок жеребьевки. Мужчины и женщины кварталов Касем и Рифаа собрались в начале улицы, перед Большим домом. Они заполнили собой все пространство от дома управляющего до дома главного футуввы, который должен был достаться обладателю счастливого жребия. Явился Сантури со своими людьми и Аджадж, окруженный подручными. Они обменялись приветствиями и подтвердили свои обязательства. На глазах у всех футуввы обнялись. И Аджадж громко провозгласил:

— Мы с тобой братья и останемся ими при любых обстоятельствах!

— Навсегда, о храбрейший из храбрых! — ответствовал Сантури.

Жители двух кварталов стояли друг против друга, разделенные лишь площадью перед входом в Большой дом. Двое мужчин — один рифаит, другой касемит — вышли на середину, неся корзину, полную свернутых бумажек, и поставили ее в центре площади. Было объявлено, что молоток, изображенный на бумажках, знак Аджаджа, а нож — знак Сантури и что в корзине находится равное количество бумажек с теми и другими изображениями. После этого привели мальчика с завязанными глазами, который должен был достать из корзины свернутую в трубку бумажку. В напряженной тишине мальчик протянул руку и извлек бумажную трубочку. Не снимая с глаз повязки, он развернул ее и поднял вверх. Тут же жители квартала Касем закричали:

— Нож! Нож! Сантури протянул руку Аджаджу, и тот, улыбнувшись, пожал ее. Поднялся общий гомон:

— Да здравствует Сантури, футувва нашей улицы! Из рядов рифаитов вышел мужчина и направился к Сантури с распростертыми объятиями. Футувва тоже раскрыл руки ему навстречу, но в тот же миг мужчина быстро и с силой всадил в его сердце нож, и Сантури упал, сраженный, лицом вниз. На какое-то мгновение все оцепенели. Потом толпа касемитов взорвалась криком, плачем и угрозами. И снова два квартала сошлись в страшной драке. Но среди жителей квартала Касем не было никого, равного силой Аджаджу, и вскоре все поняли, что поражение их неминуемо. Кому суждено было погибнуть, тот пал, кому выпало спастись, тот бежал. Еще не наступил вечер, как Аджадж стал главным футуввой улицы. И если в квартале Касем слышались причитания и плач, то в квартале Рифаа раздавались радостные звуки загруд, пение и веселая музыка. Внезапно громкий окрик перекрыл все остальные шумы:

— Тихо! Послушайте, вы, овцы! Обернувшись в удивлении на голос, люди увидели Юнуса, бавваба в доме управляющего, который шел впереди, прокладывая дорогу самому управляющему, сопровождаемому многочисленными слугами. Аджадж поспешил навстречу управляющему со словами:

— Твой покорный слуга Аджадж, футувва улицы, ждет приказаний!

Управляющий смерил его презрительным взглядом и в наступившей полной тишине громко проговорил:

— Ажадж! Я не желаю, чтобы на нашей улице были футуввы!

Люди смутились, слова песен застыли на губах, улыбки исчезли с лиц, Аджадж с удивлением спросил:

— Что ты имеешь в виду, господин управляющий? Управляющий все так же громко и ясно повторил:

— Я не желаю больше никаких футувв! Пусть улица живет спокойно!

— Спокойно?! — воскликнул Аджадж, не скрывая насмешки.

Но управляющий ничего не ответил и лишь холодно посмотрел на него.

— А кто же будет защищать тебя? — с вызовом спросил Аджадж.

В этот момент в Аджаджа и его людей полетели бутылки, брошенные слугами управляющего. Загрохотали взрывы, сотрясая воздух и стены домов. Осколки стекла и песок разлетались во все стороны, нанося кровавые раны стоящим поблизости. Страх охватил души людей, как коршун хватает когтями цыплят. От страха помутились умы и ослабли суставы. Аджадж и его подручные попадали наземь, и слуги управляющего прикончили их. В квартале Рифаа поднялись стон и плач, а из кварталов Касем и Габаль донеслись злорадные крики. Бавваб Юнус встал посреди улицы и призвал всех к тишине. Дождавшись, когда все смолкли, он громко объявил:

— Жители улицы! Благодаря господину управляющему, да продлит Аллах его дни, для вас наступило время счастья и спокойствия. Отныне ни один футувва не будет угнетать и обирать вас!

Возгласы радости нарушили тишину…

107

Поздно вечером Арафа вместе с семьей перебрался из подвала в квартале Рифаа в дом главного футуввы, справа от Большого дома. Так приказал господин управляющий, а его приказы не обсуждаются. И вот Арафа, Аватыф и Ханаш оказались в доме, о котором не емелп и мечтать. Они ходили по саду, любуясь прекрасным видом, по саламлику, залам, заходили в спальни, гостиную, столовую на втором этаже, поднимались на крышу, где содержались куры, кролики и голуби. Впервые в жизни они оделись в изысканные одежды и дышали свежим воздухом, напоенным запахами сада.

— Это как Большой дом, только в уменьшенном виде и без всяких тайн, — сказал Арафа, оглядев свое новое жилище. — Не правда ли?

— А твое ремесло, — спросил его Ханаш. — Разве оно не тайна?

В глазах Аватыф читалась растерянность.

— Кто бы мог вообразить такое! — воскликнула она.

Все трое стали даже выглядеть иначе в этой новой обстановке. Не успели они еще опомниться от увиденного, как в дом явилась толпа мужчин и женщин. Один представился баввабом, другой поваром, третий садовником, четвертый смотрителем птиц, а женщины должны были выполнять различные работы по дому. Арафа очень удивился их приходу и спросил:

— Кто прислал вас?

— Господин управляющий, — ответил за всех бавваб. Вскоре самого Арафу пригласили к управляющему, и он немедленно отправился к нему в дом. Когда они уселись рядом в большой зале, Кадри сказал:

— Мы будем часто видеться, Арафа. Надеюсь, ты не против?

По правде говоря, Арафа чувствовал себя неуютно, находясь в этом месте и глядя на сидящего перед ним человека. Все же он, широко улыбнувшись, сказал:

— Спасибо тебе, господин, за добро!

— Твое волшебство — источник всякого добра! Как понравился тебе дом?

— Я не смел и мечтать ни о чем подобном, — смущенно проговорил Арафа. Ведь я бедняк. А сегодня к нам еще пожаловала целая армия слуг!

Управляющий не отводил взгляда от лица Арафы.

— Это мои люди, — многозначительно промолвил он. — Я послал их, чтобы они служили тебе и охраняли тебя.

— Охраняли?! Кадри засмеялся.

— Конечно! Разве ты не знаешь, что на улице только и разговору что о твоем переселении в дом футуввы? А между собой люди говорят, что именно ты изобрел волшебные бутылки. К тому же родственники убитых футувв жаждут мести, как тебе известно. А есть и такие, кто умирает от зависти. Словом, со всех сторон тебе угрожает опасность. И мой тебе совет: не доверяйся никому и не выходи из дома, а если выйдешь, не отходи слишком далеко.

Лицо Арафы помрачнело. Значит, он превратился в пленника! В заложника злобы и мести! Кадри понял, о чем он думает, и успокоил его:

95
{"b":"18365","o":1}