ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Если тебе дорога жизнь, говори: где Илеш Сидра?

– Не знаю,– твердо сказал Баяза.– И никто этого не знает…

Новый удар, сильнее прежнего.

– Не скажешь, тут же прихлопну. А вздумаешь врать – не видать тебе твоих денег.

– Да клянусь же, не знаю,– взмолился Баяза.

– Врешь!

– Чем хочешь могу поклясться!..

– Так что же он, растаял, что ли?

– Поверь мне,– убеждал Баяза,– ни я не знаю, никто другой не знает. Вот как пришел ты тогда, он сразу после этого и съехал с квартиры. Боялся, видно. Перебрался в другой квартал…

– Адрес?

– Да дай ты мне договорить… Как убил ты Шаабана Хусейна, он и оттуда переехал со всей семьей и никому не сказал куда. Совсем спятил от страха. Да и жена, говорят, напугалась… Так что, где они теперь, никто не знает.

– Ох, Баяза!..

– Ну клянусь тебе чем хочешь!

Он ударил его в третий раз, Баяза охнул и запричитал:

– За что бьешь, Саид? Да чтоб ему пусто было, где бы он ни жил… Что я, брат ему или отец, чтобы из-за него умирать?

Пришлось поверить. Один, значит, ускользнул. Если бы только за мной сейчас не охотились из-за этого нелепого убийства, можно было бы и подождать, пока представится удобный случай. Эх, и как я только мог так ошибиться. Теперь все надежды рухнули.

– Обидел ты меня, Саид,– заворчал Баяза.– Ни за что обидел…

Саид молчал.

– Отдай деньги-то…– Баяза потрогал горящую щеку.– Я же тебе дурного ничего не сделал… За что меня обираешь? Нехорошо, Саид, с друзьями так не поступают.

– Ты был с ним заодно,– презрительно процедил Саид.

– Я был его другом и был с ним в доле. Ну так что? Это еще не значит, что я тебе враг. Он тебя предал, а я-то при чем?

Спорить больше было не о чем.

– Мне нужны деньги, – признался Саид.

– Бери сколько хочешь,– поспешно предложил Баяза. Он удовольствовался десятью фунтами, и Баяза ушел, с трудом веря, что уцелел…

И снова он один. Кругом пустыня, месяц в небе стал ярче, и громче перешептываются о чем-то деревья. Да, Илеш Сидра ускользнул, это ясно. Благословенная армия предателей сделала ценное приобретение. А что касается тебя, Рауф, то есть еще надежда, что жизнь моя будет прожита не напрасно.

XIV

Он вернулся домой и около часа ночи вышел снова, одетый в офицерский мундир. Он шел в сторону Аббасии, обходя фонари стороной и напрягая всю свою волю, чтобы казаться естественным и не привлекать внимания. Сел в такси, добрался до моста аль-Гала. При виде полицейского всякий раз невольно вздрагивал. У лодочной пристани, неподалеку от моста, взял напрокат на два часа маленький ялик и погреб к югу, в сторону виллы Рауфа Альвана. Было свежо, в чистом небе перламутром поблескивали звезды, над берегом поверх деревьев висел ломоть луны. Саид ощущал небывалый прилив сил. Еще немного, и все свершится. Правда, Идет Сидра удрал, но это еще не поражение. У тебя еще есть Рауф Альван, это воплощение Измены, пригревшей Илеша, Набавию и всех прочих предателей. Ну, Рауф, пришло время рассчитываться! Если бы судьей между нами была не полиция, я бы совершил свой суд над тобой в открытую. Пусть видят люди. Ведь они все на моей стороне,– все, кроме истинных воров, конечно, и это меня утешает. Я твоя совесть, которую ты предал. Но мне, как ты говорил, не хватает организованности. Ничего, сегодня я понял многое из того, что прежде мне было непонятно в твоих речах. Да, хотя миллионы людей и разделяют мои мысли, все-таки я один и мне не от кого ждать помощи. Вот в чем несчастье. Одна пуля, конечно, мало что исправит. Но все равно этот кровавый протест будет как нельзя кстати, чтобы мертвецам было спокойнее и чтобы живые не теряли надежды.

Он пристал к берегу недалеко от виллы. Вылез и вытянул из воды ялик, чтобы не унесло течением. Поднялся по склону на набережную. Офицерская форма придавала ему уверенности. Вокруг ни души. Легавых вроде бы тоже не видно. У него отлегло от сердца. Но злоба не утихала. Вилла погружена во мрак, и только у входа горит фонарь. Значит, хозяин еще не вернулся. Тем лучше, не придется забираться в дом. Неторопливо он обошел виллу слева, потом по улице Гизы обогнул ее с; правой стороны и снова вышел на набережную. Надо не упустить ни одной мелочи. Он притаился под деревом, укрытый густой тенью от света уличных фонарей, и стал ждать. Он пристально следил за домом и только изредка, давая отдохнуть глазам, смотрел на темную поверхность реки. Он думал о том, какой предатель Рауф, и о том, что вся жизнь стала жертвой обмана и пошла кувырком, и теперь он конченый человек и его ожидает смерть, и за это он должен убить Рауфа – и непременно его убьет. Мимо проезжали машины, и он всякий раз вздрагивал. Наконец одна остановилась у виллы, сторож распахнул ворота. Саид сорвался с места и, прижимаясь к забору, обежал дом слева. Напротив входа в дом, там, где, по его расчету, Рауф должен был выйти из машины, он остановился. Машина проехала через сад и остановилась у входа. Ярко вспыхнул свет. Саид выхватил револьвер и прицелился. Дверца машины открылась, и вышел Рауф Альван.

– Рауф! – окликнул он.

Рауф удивленно обернулся.

– Я, Саид Махран… На, получай!

Но, прежде чем он успел нажать на курок, из сада грянул выстрел. Пуля просвистела у него над самым ухом. Этого он не ожидал. Он тоже выстрелил и быстро пригнулся, ожидая ответной пальбы. Потом осторожно выглянул, прицелился получше и снова выстрелил, и еще раз, но уже в спешке, не целясь. А еще через мгновение он бежал что было сил к берегу Нила, туда, где оставалась лодка. Столкнул ее в воду и, налегая на весла, поплыл к другому берегу. Мысли беспорядочно кружились в голове, и он с трудом соображал, что происходит вокруг. Почему-то мерещилось, что вдогонку трещат выстрелы, доносятся крики. В том месте, где он переплывал реку, расстояние между берегами было невелико. И вот он уже на противоположной стороне. Выпрыгнул на берег и пустил лодку по течению. Сжимая револьвер в кармане, вышел на улицу и, стараясь подавить волнение, неторопливо пошел вперед. Озираться было некогда. Теперь он уже явственно слышал топот шагов на том берегу и голоса на мосту. Потом раздался заливистый полицейский свисток. Сейчас догонят. Надо собраться с силами и притворяться до последнего, а если не удастся, дать им последний бой. Мимо проехало такси. Он остановил его, сел и в то же мгновение почувствовал острую боль. Впрочем, он тут же о ней забыл – радость, что и на этот раз ушел от погони, была сильнее. Пользуясь темнотой, он незаметно прокрался домой и, как был в мундире, бросился на кушетку. И снова почувствовал боль. На этот раз понял колено! Потрогал рукой – что-то мокрое, липкое. Неужели обо что-то ударился? А может быть, пуля? Он ощупал колено. Ерунда, простая царапина. Если бы его ранили, пуля застряла бы в ноге. В темноте он сбросил мундир, нашел свою рубаху, оделся. Прошелся по комнате – как будто не больно. Однажды ты с пулей в ноге пробежал всю улицу Мухаммеда Али. Ты способен творить чудеса. И, кажется, на этот раз ты тоже сумел ловко смыться. А рана вообще пустяк. Немного кофе – и от нее не останется и следа[7]. Но убил ли ты Рауфа Альвана? И кто стрелял в тебя из сада? Не приведи Господь, что и на этот раз ты убил кого-нибудь другого. Нет, не может быть. Ты убил Рауфа, рука твоя не знает промаха. И пустырь за пригорком у кофейни мог бы это подтвердить. Погоди, ты еще пошлешь письмо в газету: «Почему я убил Рауфа Альвана». Вот тогда твоя жизнь обретет утраченный смысл. Пуля, убившая Рауфа Альвана, убила безнаказанное вероломство. Ведь жизнь без совести и чести – все равно что земля, лишенная силы притяжения. А ты хочешь только одного – умереть не напрасно.

…Вернулась Hyp – усталая, с неизменным свертком под мышкой. Увидела его, обрадовалась, как всегда, и вдруг взгляд ее упал на брюки…

– Что это?.. Кровь?..

Швырнула покупки на кушетку, кинулась к нему. Только тут он заметил на брюках пятно. Показал ей колено:

вернуться

7

По существующему в Египте народному обычаю, кровь останавливают, присыпая рану кофе.

15
{"b":"18367","o":1}