ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я мог бы поехать с вами и ожидать его возвращения у вас.

Я заметил, что это пожелание вызвало общую радость.

— Эфенди, я вижу, что ты не презираешь отверженных, — ответил шейх. — Добро пожаловать к нам! Ты останешься с нами и поможешь нам вечером заключить брак.

— Так не пойдет. Сначала я должен вернуться в Джидду, чтобы уладить дела. Мой хозяин должен знать, где я нахожусь.

— Тогда я буду сопровождать тебя до самых ворот города. В Джидду мне также нельзя входить, потому что это тоже священный город. Когда ты хочешь ехать?

— Немедленно, если тебе угодно. Мне потребуется очень немного времени, и я снова вернусь к тебе. А надо ли для заключения этого брака привезти кади [91] или муллу [92]?

— Ни кади, ни мулла нам не нужны. Я — шейх своего лагеря, и все, что мною совершается, имеет законную силу.

Но пергамент или бумагу, на которых мы напишем контракт, ты мог бы прихватить. Воск и печать у меня есть.

Чуть ли не моментально приготовили верблюдов, и мы забрались в седла. Маленький отряд состоял, кроме нас троих, из шейха, его дочери и еще пятерых атейба. Я последовал за стариком без возражений, хотя он и поехал не прямым путем, а ближе к морю, гораздо правее. Албани теперь держался на верблюде увереннее. Длинные ноги джеммелов буквально отбрасывали назад расстояние.

Но вот шейх остановился и указал рукой в сторону.

— А знаешь, эфенди, что находится там?

— Что?

— Бухта, в которой укрылся корабль разбойников. Что, я угадал?

— Ты можешь так думать, но ты не должен спрашивать меня.

Он угадал верно и теперь молчал. Мы поехали дальше. Через какое-то время на горизонте показались две маленькие точки как раз в том направлении, где лежала Джидда. Мне показалось, они двигались не нам навстречу, а как раз в только что упомянутую бухту. В подзорную трубу я различил, что это были пешеходы; здесь, в пустыне, это просто поражало. Нетрудно было догадаться, что это были люди Абузейфа. Возможно, мой сторож уже сумел сообщить капитану о нашем бегстве. В таком случае эти двое были бы гонцами, возвращавшимися на корабль.

Малик тоже опознал их и очень внимательно наблюдал за ними. Потом он повернулся к своим людям и шепотом отдал распоряжение. Сейчас же трое из них повернули назад в том самом направлении, откуда мы приехали. Я разгадал замысел. Малик предположил то же самое, что и я; он хотел захватить этих людей в плен. А чтобы осуществить свой план, он должен был отрезать им путь к бухте. И сделать это таким образом, чтобы разбойники ничего не заметили. Поэтому он не послал свою троицу наперерез, а приказал им сделать вид, что они возвращаются назад, а потом, лишь только они исчезнут из поля зрения встречных, описав дугу, обогнать их. В то время как оставшиеся продолжали путь, шейх спросил:

— Эфенди, не мог бы ты немного подождать нас? Или ты поскачешь в город, а потом мы встретим тебя у ворот?

— Ты хочешь говорить со встречными, и я останусь подле тебя, пока ты будешь с ними беседовать.

— Вполне возможно, что это джехеины!

— Возможно. Трое твоих людей отрежут их от корабля; ты поскачешь прямо за встречными, а мы с Халефом будем продолжать скакать в прежнем направлении, чтобы джехеинам не пришло на ум убежать в Джидду.

— Твой совет хорош; я последую ему.

Он повернул, и я дал Албани знак присоединиться к шейху. Албани тем охотнее выполнил мой приказ, что мы с Халефом должны были скакать самым быстрым галопом. Мы вдвоем летели словно в атаку и, оказавшись на одном уровне с преследуемыми, повернули им за спину. Только теперь они поняли наши намерения и пришли в замешательство. Позади себя они увидели меня и Халефа, сбоку к ним приближался Малик, и только путь вперед казался еще свободным. Они удвоили скорость, но ушли совсем недалеко, когда перед ними выросли три всадника атейба. Хотя на расстоянии им было невозможно узнать хотя бы одного из нас, однако путники предположили в окружающих их всадниках врагов и попытались убежать. Возможность для этого им представилась.

Они были вооружены. Если бы встречные разделились, мы тоже должны были бы это сделать, ну а уверенно целящемуся хладнокровному пешеходу вполне возможно было помериться силами с двумя или даже тремя всадниками. Однако либо им эта идея не пришла в голову, либо им не хватило мужества осуществить ее. Путники остались стоять рядом, и мы окружили их. Я сразу узнал в этих двоих моряков с разбойничьего корабля.

— Откуда вы идете? — задал им вопрос шейх.

— Из Джидды, — ответил один из них.

— И куда направляетесь?

— В пустыню, искать трюфели.

— Но у вас же нет ни верховых животных, ни корзинок!

— Мы только хотели сначала посмотреть, растут ли они здесь, а потом мы приедем с корзинками.

— Из какого вы племени?

— Мы живем в городе.

Разумеется, они нагло лгали — ведь должны же были эти люди понять, что я их узнал. Халефа тоже разозлила их дерзость. Он раскрутил свою плетку и сказал:

— Не думаете ли вы, что этот эфенди и я ослепли? Вы — негодяи и лжецы! Вы — джехеины из команды Абузейфа. Если вы сейчас же не признаетесь в этом, я научу вас говорить, отстегав плеткой!

— Что вам за дело до того, кто мы такие?

Я спрыгнул с верблюда, не заставляя его опускаться на передние ноги, и взял у Халефа плетку.

— Не будьте посмешищем! Слушайте, что я вам скажу. Меня не касается, что у вас произошло с этими воинами из племени атейба, что они от вас хотят; зато мне вы должны дать ответ на несколько вопросов. Если ответите, вам нечего меня бояться. Не ответите — я так вас разукрашу этой плеткой, что вы никогда больше не сможете показаться на глаза ни одному храбрецу из свободных арабов!

Пригрозить побоями — одно из величайших оскорблений для бедуина. Оба немедленно схватились за ножи.

— Мы убьем тебя раньше, чем ты сможешь ударить, — с угрозой в голосе сказал один из них.

— Вы, верно, еще не поняли на своей шкуре, как крепок кнут из шкуры нильского бегемота. Он острый, как ятаган; он обрушивается тяжелее, чем дубина, и он быстрее пули из вашего пистолета. И разве вы не видите, что оружие всех этих людей направлено на вас? Оставьте же свои ножи за поясом и отвечайте! Вы были посланы к Абузейфу?

— Да, — медленно процедили они, осознав, что молчать они дальше не могут.

— Чтобы рассказать ему о моем бегстве?

— Да.

— Где вы его встретили?

— В Мекке.

— Как же вы так быстро сходили в Мекку и обратно?

— В Джидде мы наняли верблюдов.

— Как долго останется Абузейф в священном городе?

— Очень недолго. Он направляется в Таиф, где сейчас находится шериф-эмир.

— Тогда у меня к вам больше нет вопросов.

— Сиди, ты хочешь отпустить этих разбойников? — закричал Халеф. — Я их застрелю, чтобы они больше никому не навредили.

— Я дал им слово, и ты его вместе со мной будешь держать. Следуй за мной!

Я снова вскочил на верблюда и поскакал прочь. Халеф держался позади меня. Албани несколько отстал. Он обнажил свою длинную саблю, но мне это показалось лишь театральным жестом — настолько я верил в него. Он хладнокровно оставался в седле, когда атейба спешились, чтобы схватить джехеинов. Это им удалось, после того как они обменялись с соперниками несколькими безвредными ножевыми ударами. Каждого пленника привязали к верблюду, и всадники повернули назад, увозя джехеинов в свой лагерь. Остальные атейба последовали за нами.

— Ты пощадил их, сиди, но они тем не менее умрут, — сказал Халеф.

— Их судьба ни меня, ни тебя не касается! Подумай лучше, что ты будешь делать сегодня вечером. Жених должен быть настроен миролюбиво!

— Сиди, я знаю, что ты никогда не станешь женихом, но я-то им уже стал, а поэтому мое сердце подобно носу, вдыхающему ароматы цветов.

Наши спутники нас догнали. Никто не проронил ни слова о происшедшем, а когда показалась городская стена, шейх дал приказ придержать джеммелов. Он прихватил заранее двух свободных животных, которыми мы должны были воспользоваться на обратном пути.

вернуться

91

Кади — мусульманский судья, выносящий решения на основе шариата, исламского права.

вернуться

92

Мулла — служитель культа у мусульман.

35
{"b":"18374","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Зубы дракона
Хочу быть с тобой
Ценовое преимущество: Сколько должен стоить ваш товар?
Цветок в его руках
Как научиться выступать на публике за 7 дней
Мир-ловушка
Князь Пустоты. Книга третья. Тысячекратная Мысль
Там, где бьется сердце. Записки детского кардиохирурга
Последний Фронтир. Том 2. Черный Лес