ЛитМир - Электронная Библиотека

– Остановись и сними его выстрелом! – выкрикнул он, задыхаясь.

Мне было бы легче последовать этому совету, но я почему-то этого не сделал. Охота продолжалась. Тут переулок кончился, и перед нами открылся Золотой Рог. Недалеко от берега, несмотря на темень, можно было различить несколько островов, лежащих между Бахаривекей и Судлудже.

– Правее, Халеф! – крикнул я.

Он послушался, и я прыгнул влево. Беглец оказался между нами и водой. Он на какое-то мгновение замер, оценивая ситуацию, и, прыгнув в воду, тут же скрылся под водой.

– О, вай! – закричал Халеф. – Он не должен от нас уйти!

Он поднял ружье.

– Не стреляй, – остановил его я. – Ты весь дрожишь от бега, лучше я прыгну за ним!

– Сиди, когда речь идет об этом злодее, я не дрожу, – последовал ответ.

Тут голова пловца появилась над водой. Раздался выстрел, крик – и голова с бульканьем исчезла в волнах.

– Я попал! – закричал Халеф. – Он мертв. Видишь, сиди, я не дрожал.

Мы подождали еще немного. Абрахим-Мамур не выплыл, и мы оба поверили, что выстрел действительно попал в цель.

Мы пошли назад на поле боя.

Хоть я и замечал, куда мы бежали, но найти обратную дорогу было непросто. Пока нас не было, положение изменилось. Стало светлее, поскольку жители окрестных домов высыпали на улицу с бумажными фонариками. Часть солдат образовали кордон возле трех домов, а другие искали беглецов в окрестных дворах и следили за задержанными. Ими считались все, кто был обнаружен сегодня в доме грека. Сам он был мертв. Капитан отрубил ему голову ударом сабли. Его жена стояла среди связанных юношей и девушек. Здесь же были накурившиеся. Пока шел бой, сознание медленно возвращалось к ним. Несколько солдат были убиты, многие ранены. Халефа тоже задело в руку, но по касательной ниже локтя и поэтому неопасно. Задержаны были только четверо мужчин, явно принадлежавших к шайке мошенников. Шестерых застрелили, остальным удалось уйти. Омар сидел расстроенный на лестнице – Абу эн-Насра он не нашел, а остальное его не волновало…

Старый Барух уже пошел спать, когда раздались первые выстрелы. Он в страхе забился в угол своей комнаты и только сейчас выполз наружу и с удивлением рассматривал содеянное.

Пленников сковали в цепочку для препровождения в казарму, и офицер дал разрешение солдатам «почистить» дом грека. Дважды просить их не понадобилось. Через десять минут все, что можно было вынести, было сметено.

Я спросил капитана, где офицер.

– Он стоит там, возле дома, – последовал ответ.

Это я уже знал. Но мне нужно было выяснить еще кое-что. До боя он молчал, потому что не знал, кто я. Сейчас он мог мне доверять.

– В каком он чине? – спросил я.

– Не задавай таких вопросов! – резанул он довольно жестко. – Он запретил говорить об этом.

Но мне обязательно надо было это узнать! Один из солдат все еще копался во дворе, выискивая, чем поживиться. Когда он выбирался через кучи хлама, я остановил его.

– Ничего не нашел?

– Ничего! – проворчал он.

– Ты заработаешь кое-что у меня, если ответишь на один вопрос.

– Какой?

– В каком чине офицер, который вас привел сюда?

– Мы не должны говорить о нем. Но ведь и он обо мне не подумал. Дашь двадцать пиастров, если скажу?

– Дам.

– Это миралай, зовут его…

Он назвал имя человека, сыгравшего немаловажную роль в дальнейших событиях. Он не турок по национальности и выбился в высокие чины благодаря своему уму.

Я заплатил ему и посмотрел, что делается в переулке. Миралай стоял перед дверью. Увидев меня, он, как я и ожидал, подошел ко мне и спросил:

– А что, разве все франки такие трусливые? Где ты был, когда другие воевали?

Вот это вопрос! Вот бы влепить ему оплеуху!

– Мы тоже воевали, – сказал я спокойно, – но только с теми, кого ты легкомысленно упустил. Умный человек всегда исправит ошибки недальновидных военных!

– Это кого же я упустил?! – взвился он.

– Всех, кому удалось скрыться. Ты не послушался меня и не выставил заслон на выходе, вот мы и вынуждены были со слугой удерживать их, но разве всех удержишь? А вы пока разбирались там с подростками. Кстати, что будет с арестованными?

– Аллаху ведомо. Где ты будешь завтра?

– Скорее всего, здесь.

– Тебя здесь не будет.

– Это почему же?

– Сам скоро узнаешь. Итак, где мы завтра встретимся?

– У Базиргиана Мафлея, что живет у Ени-Джами.

– Я пошлю за тобой.

Он отвернулся от меня и подал знак. Арестованных вывели и построили. Я вернулся во двор и вскоре понял, почему не смогу завтра жить в этом доме. Этот дружелюбный офицер велел разложить костер в доме грека, и языки пламени уже плясали в комнатах. Это был чисто мусульманский способ разделаться с не слишком приятными воспоминаниями.

Я быстро заскочил в наши апартаменты, чтобы забрать оружие и нехитрый скарб. Все это я сложил во дворе, и вовремя – скоро огонь стал виден уже в переулке. Крики и беготню, которые последовали за этим, невозможно описать. В этом городе панически боятся пожаров, думают только о том, как унести ноги, а о том, чтобы гасить, даже не задумываются. Один такой пожар, бывало, опустошал целый квартал!

Мой старый Барух от ужаса лишился дара речи, а его жена не могла пошевелиться. Мы приложили все усилия, чтобы собрать и завязать их основные вещи, и обещали, что их хорошо примут у Мафлея. К этому времени уже подошли вызванные носильщики, и мы покинули жилище, не прожив в нем и дня, хотя плату внесли на неделю вперед. В любом случае богатый пекарь немного проиграл на своей развалюхе.

В столь поздний час дом Мафлея был заперт, но наш стук быстро разбудил обитателей. Все члены семьи собрались, они расстроились, узнав, что наше предприятие окончилось таким печальным образом. Им, конечно, хотелось захватить Абрахим-Мамура, но такой конец их тоже вполне устроил.

Барух с женой были приняты со всем вниманием, и хозяева обязались заботиться о них.

Исла сообщил нам, что садовый домик снова в полном нашем распоряжении, и добавил:

– Эфенди, сегодня, пока тебя не было, мы принимали неожиданного, но очень дорогого гостя. Подумай, кто бы это мог быть!

– А я его знаю?

– Видеть ты его не видел, но рассказывал я тебе о нем много. Ты его сейчас увидишь.

Я был немного заинтригован – ведь этот человек явно связан с нашими событиями. Через какое-то время Исла вернулся, ведя пожилого мужчину, мне явно не знакомого. Он был в обычной турецкой одежде и не имел ничего такого, что навело бы меня на догадку. Обожженное солнцем лицо, морщины, белая борода – все это говорило о несладкой жизни.

– Вот этот человек, эфенди, – сказал Исла.

– Не могу догадаться, – вынужден был признать я.

– И все же ты поймешь. – И он обратился к незнакомцу: – Скажи ему что-нибудь на своем языке!

Мужчина поклонился и сказал по-сербски:

– Ваш покорный слуга, глубокоуважаемый господин! Это вежливое приветствие сразу же заставило меня вспомнить. Я схватил старика за руки и воскликнул тоже на сербском:

– Да это вы, отец Оско! Милости просим!

Это был на самом деле Оско, отец Зеницы, и ему очень понравилось, что я приветствовал его на сербском языке. Конечно, о сне не могло быть и речи, мне нужно было столько узнать! С тех пор как исчезла его единственная дочь, он потерял покой. Он не раз уже думал, что напал на след, но каждый раз приходил к печальному выводу, что в очередной раз ошибся. Правда, нужды во время этих поездок по Малой Азии и Армении он не испытывал – средства у него имелись.

На восточный манер он дал клятву никогда не возвращаться домой, к жене, пока не найдет дочь. Бесплодные поиски привели его в Константинополь. Такая одиссея возможна только на Востоке. При размеренной жизни европейцев это путешествие следовало бы назвать безумием. Можно понять радость черногорца, когда он нашел свою дочь замужем за человеком, для которого он ее и готовил, и не только дочь, но и жену застал он в Стамбуле – она приехала сюда за дочерью. Он выяснил все связи и стремился только отомстить, найти дервиша Али Манаха, заставить его сообщить местопребывание своего отца; а я убеждал его предоставить это дело мне.

72
{"b":"18376","o":1}