ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Мне все равно, чтоб мне лопнуть! Можешь считать меня неблагодарным, но я думаю о парне. Главное, чтобы он не заважничал и оставался таким, как есть. Хотя, признаюсь, я бы с удовольствием пожал ему руку и расцеловал в обе щеки!

Стоун расхохотался:

– Целоваться с тобой? Скажет же такое! Пожать руку – куда еще ни шло, но целоваться… Вот уж рассмешил!

– А что тут такого? – обиделся Сэм.

– Да ты хоть раз видел себя в зеркале? Нет? Ну так взгляни хотя бы на свое отражение в ручье. Зрелище малоприятное, должен тебе сказать.

– Ах, вот оно что! Хорошего же вы мнения обо мне! Значит, я – страшилище, а ты, выходит, – красавец? Не задирай нос! Даю слово, на конкурсе красоты я возьму первый приз, а ты как раз останешься ни с чем, хи-хи-хи! Ладно, это к делу не относится, вернемся к нашему гринхорну. Я уже сказал, благодарить его не собираюсь, но когда мясо поджарится, он получит от меня самый лакомый кусок. И знаете, что еще я завтра сделаю?

– Интересно.

– Доставлю удовольствие нашему гринхорну.

– Каким образом?

– Дам ему возможность заарканить мустанга.

– Ты разве собираешься на мустангов?

– Ну да, ведь должен же я подумать о новом коне. А пока ты одолжишь мне своего. За бизонами придут мустанги. По-моему, их надо искать в долине, по которой пройдет дорога. Если мустанги уже появились в наших краях, то скорее всего мы найдем их там.

Дальше слушать я не стал, обогнул палатку и подошел к трем приятелям с другой стороны, чтобы они не догадались, что я подслушал разговор, не предназначенный для моих ушей.

У палатки горел костер. На огне поджаривался огромный кусок мяса. Хокенс ловко поворачивал вертел, сделанный из толстого сука и опиравшийся на рогатины по обе стороны костра. Интересно было наблюдать за ним – так сосредоточенно, даже с упоением он занимался стряпней.

Но вот наши коллеги тоже привезли мясо и тоже принялись его готовить. Они развели несколько костров, но для всех места не хватило, каждый поджаривал кусок лишь для себя, поэтому многим пришлось довольствоваться полусырым мясом. Я действительно получил лучший кусок фунта на три и с большим удовольствием съел его до последнего кусочка. Но не спешите обвинять меня в обжорстве. Дело в том, что вестмену приходится поглощать очень много мяса, чтобы сохранить здоровье и силу. Ведь человеку кроме белков необходимо и определенное количество углеводов, которые в городе он получает с обычной пищей. Вестмен же месяцами вынужден питаться лишь одним мясом, и ему приходится поглощать его в огромных количествах, чтобы восполнить недостаток углеводов.

Я знавал траппера, съевшего восемь фунтов мяса за один присест, а когда я спросил его, наелся ли он, тот, икая, ответил: «Вроде бы, ведь больше нет, но если уступите кусочек от своей порции, я с удовольствием съем и его».

За ужином только и говорили, что о нашей охоте на бизонов, причем я понял, что как только вестмены увидели убитых мной двух старых быков, их мнение о сделанной мною «глупости» изменилось.

Утром следующего дня я сделал вид, будто собираюсь приступить к работе, но тут появился Сэм Хокенс.

– Оставьте эти инструменты, сэр, вас ждет более интересное дело.

– Какое?

– Потом узнаете, а сейчас седлайте коня, и мы едем.

– На прогулку? Но мне надо работать.

– Вы уже достаточно потрудились. К тому же, думаю, к полудню мы вернемся, и тогда можете измерять и считать сколько вам заблагорассудится.

Предупредив Бэнкрофта, мы с Сэмом уехали. По дороге Сэм лукаво поглядывал на меня, а я делал вид, будто не догадываюсь о его намерениях. Мы ехали уже проложенной нами трассой.

Долина протянулась на четыре английские мили в длину и на две в ширину. Ее окружали поросшие лесом холмы, а посередине бежал широкий ручей, так что влаги вполне хватало и трава разрослась буйно.

С севера сюда можно было попасть через каньон, а с юга – по нашей трассе. Прибыв на место, Хокенс окинул равнину зорким взглядом и двинулся вверх по ручью. Я последовал за ним.

Внезапно Хокенс резко осадил коня, спешился и, перескочив через ручей, тщательно осмотрел примятую траву на другом его берегу, затем снова вскочил в седло и двинулся дальше, но уже не на север, а под прямым углом на запад, так что вскоре мы оказались в западной части долины. Тут Сэм слез с коня и, стреножив, пустил его пастись. С момента обнаружения следов он не промолвил ни слова, но по его заросшему лицу, как солнечный луч по лесу, скользила улыбка явного удовлетворения. Он торжественно обратился ко мне со словами:

– Сэр, извольте спешиться и как следует стреножить коня. Будем ждать здесь.

– А зачем мне его как следует стреноживать? – спросил я, хотя прекрасно знал, в чем дело.

– А затем, чтобы не потерять. Я не раз был свидетелем, как в таких обстоятельствах кони убегали.

– В каких же это обстоятельствах?

– А вот подумайте!

– Мустанги?

– Как вы догадались? – спросил он удивленно, бросив на меня быстрый взгляд.

– Читал об этом!

– О чем?

– О том, что плохо стреноженные кони часто убегают с дикими мустангами.

– Черт вас возьми! Обо всем-то вы читали, такого нелегко удивить. Вот поэтому я предпочитаю людей, не умеющих читать.

– А вы хотели меня удивить?

– Да, мне хотелось преподнести вам маленький сюрприз.

– Устроив охоту на мустангов?

– Да.

– Разве это возможно? Одним из условий сюрприза является неожиданность, а вам все равно пришлось бы сказать мне о мустангах еще до их появления.

– Гм, верно! Послушайте, мустанги уже были здесь.

– Это их следы вы так внимательно изучали только что?

– Да. Они прошли здесь вчера. Это был авангард, что-то вроде разведки. Знайте, юноша, мустанги – очень умные животные. Они всегда высылают небольшие отряды вперед и на фланги, у них есть свои офицеры, совсем как в армии, а военачальник – старый и опытный жеребец. Пасутся ли они или переходят с места на место, стадо всегда окружают жеребцы, прикрывая кобыл и жеребят, которые держатся в самой середке. Вы помните, как обращаться с лассо?

– Разумеется.

– Хотелось бы заарканить хоть одного?

– Конечно.

– Сэр, еще до полудня вам представится такая возможность!

– Благодарю! Но я не воспользуюсь ею.

– Нет? Тысяча чертей! Почему?

– Мне не надо коня.

– Настоящий вестмен не смотрит на то, нужен ему конь или нет!

– Я иначе представлял себе благородного вестмена.

– Интересно, как именно?

– Вчера вы с горечью говорили о белых охотниках, убивающих сотни бизонов, хотя столько мяса им в жизни не съесть. Я тоже считаю, что это наносит вред животным и индейцам, ведь тем самым мы лишаем их пропитания. Вы согласны со мной?

– Конечно!

– Так же обстоит дело и с лошадьми. Не хочу напрасно лишать свободы ни одно из этих прекрасных животных. Зачем? Мне ведь конь не нужен.

– Правильно рассуждаете, сэр. Именно так должен думать, говорить и поступать каждый человек. Только с чего вы взяли, что лишите свободы мустанга? Просто-напросто предоставляется удобный случай на практике проверить то, чему я вас учил. Хочу устроить вам экзамен!

– Это другое дело. Согласен.

– Ну и прекрасно! А мне нужен хороший верховой конь. Теперь о деле. Я твердил вам много раз и еще повторяю: самое главное – крепко сидеть в седле и резко осадить коня в тот момент, когда лассо натянется и вы почувствуете рывок, иначе слетите с коня и мустанг потянет вас за собой. Считайте тогда – конь пропал, станете вы, сэр, жалким пешеходом, вроде меня.

Сэм собирался еще что-то сказать, но вдруг остановился на полуслове, показывая рукой на север. Там на горе показался одинокий конь. Он медленно двигался, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону и втягивая ноздрями воздух.

– Видите его? – шепнул Сэм, хотя конь и так не услышал бы нас. – Что я говорил? Вот и разведчик, который поскакал вперед, чтобы проверить, не опасны ли эти места. Вот бестия! Видите, как он шарит глазами по сторонам, как принюхивается? Нас он не учует, ветер дует в нашу сторону, я нарочно выбрал это место.

11
{"b":"18377","o":1}