ЛитМир - Электронная Библиотека

Белый и индеец поехали дальше под сенью высоких деревьев. Здесь было гораздо темнее, поскольку солнце уже приблизилось к горизонту, хотя в лесу это и не сразу заметишь.

Прошел час, и они добрались до маленького ручейка, о котором говорил Виннету. Они подъехали к нему и … резко придержали коней, потому что заметили в траве вытоптанную тропку, ведущую к воде. Оба спешились, чтобы изучить след, а через несколько мгновений озабоченно переглянулись.

— Пятеро всадников, — произнес Олд Шеттерхэнд, — на довольно усталых лошадях.

— Проехали всего несколько минут назад, — дополнил Виннету. — Недалеко отсюда они встанут лагерем. Что решит мой брат Шеттерхэнд?

— Нужно посмотреть, кто они. Мой брат знает, что сейчас томагавк войны не зарыт, поэтому надо быть осторожными.

Они подошли к густым зарослям, находившимся поблизости, завели туда коней, привязали их и прикрыли конские ноздри руками. Для дрессированных индейских животных это служило сигналом успокоиться и не выдавать себя громким фырканьем. Потом люди вернулись к реке и пошли по следу медленными неслышными шагами. Оба были мастера подкрадываться, они использовали для прикрытия каждое дерево, каждый куст, каждый изгиб русла ручья.

Прошло минут пять. Виннету остановился, втягивая в себя воздух. То же самое сделал Олд Шеттерхэнд и сразу почувствовал запах дыма.

— Их костер недалеко, — шепнул он Виннету. — Должно быть, это белые, потому что индейцы никогда не поведут себя так неосторожно, выбрав место для лагеря в наветренной стороне.

Виннету кивнул и пошел дальше. Ручей пробивался между двумя деревьями, под которыми торчало множество высоких кустов, послуживших отличным прикрытием обоим охотникам. Вскоре они заметили огонь; костер горел прямо у самой воды, и пламя его поднималось на несколько футов вверх. Настоящий вестмен так никогда бы не поступил.

Землю в лесу покрывал мягкий мох, так что шаги даже куда менее опытных, чем Олд Шеттерхэнд и Виннету людей были бы неслышны. Четыре дерева, за которыми пылал костер, теснились рядом, а окружавшие их кусты образовали как бы ширму, за которой легко могли укрыться оба подслушивающих. Они осторожно проползли вперед и залегли на земле, глядя сквозь безлистные стебли, торчавшие у самой земли. Совсем рядом они увидели пятерых мужчин, сидевших у костра, горевшего шагах в четырех от деревьев. С ближней стороны сидели Нефтяной принц и Батлер, его брат, облокотившись спинами о стволы. Банкир и его бухгалтер находились по другую сторону огня. Справа от них сидел Поллер, он ломал веточки сушняка и подбрасывал их в огонь. Они, похоже, чувствовали себя очень уверенно, потому что не считали нужным даже приглушить голоса во время общей беседы. Иногда они говорили так громко, что их слова разносились шагов на двадцать вокруг, а фразы легко достигали ушей обоих подслушивающих.

— Да, мистер Роллинс, — проговорил Нефтяной принц, — уверяю вас, что сделка, которую вы совершите, будет великолепной. Нефть плавает там на воде слоем толщиной в палец. Должно быть там, под землей, она скопилась большой массой. Будь это не так, я не открыл бы это место, поскольку оно так запрятано от мира, что готов биться об заклад: никогда еще нога человека туда не ступала, хотя на Челли довольно много охотников, да и индейцы бывают там часто. Я сам бы прошел мимо, если бы не унюхал запах нефти.

— Он на самом деле такой сильный? — удивился банкир.

— Будьте уверены! Я находился почти в полумиле от озера, и все-таки мой нос унюхал запах. Можете себе представить, сколько ее там. Убежден, что надо немножко углубиться в недра, чтобы наткнуться на подземный нефтяной бассейн. А если туда забуриться, ударит хорошенький фонтан. Давайте поспорим, сэр, что он рванет в высоту футов на сто!

— Я не держу пари, — ответил Роллинс спокойным тоном, на самом деле еле сдерживая волнение, о чем свидетельствовали искорки в его глазах. — Но я надеюсь, что все обстоит именно так, как вы мне говорите.

— Может ли быть по-другому, сэр? Могу ли я вас обманывать, если вы легко обнаружите мой обман, как только мы прибудем на место! Я не потребовал от вас ни единого доллара, вы заплатите мне только тогда, когда убедитесь, что никто вас не надувает и сделка готовится честная.

— Очень похоже, что я могу считать вас честным человеком. Охотно с этим соглашаюсь.

— Учтите также, что вы платите мне не наличными, а переводом через банк в Сан-Франциско.

— Не хотите ли вы этим сказать, что сомневаетесь, будет ли оплачен этот чек во Фриско?

— Нет, что вы! Я знаю, что вашей подписи достаточно даже для миллиона. Но скажите, не носите ли вы этот чек уже заполненным в кармане?

Опытный наблюдатель, пожалуй, заметил бы, что Гринли, задавая этот вопрос, не смог полностью подавить выражение напряженности на своем лице. Взгляд его с плохо скрытой алчностью был направлен на банкира, и на то имелась своя причина.

Предполагаемое нефтяное месторождение было фикцией, Роллинса надо было обмануть, а после платежа — просто убить вместе с его бухгалтером, чтобы не оставлять свидетелей. Если бы деньги банкир вез с собой, это давно бы произошло. Если бы он вез в кармане подписанные чеки, это было бы равнозначно наличному капиталу, и с банкиром нечего бы было дольше возиться. Пуля в голову, другая — бухгалтеру, и Нефтяной принц почти становился владельцем денег. Если же бумаги были не готовы, то комедию предстояло ломать до самого конца.

— Почему вы так этим интересуетесь? — Роллинс пока не заметил ни злобного взгляда, ни особой интонации спрашивавшего.

— Потому что это крайне важно, и для меня, и для вас. Мы находимся в диких местах, где никто не уверен в сохранности жизни или, по меньшей мере, богатства. В этом вы могли убедиться уже в пуэбло. А если на нас нападут и ограбят, если у вас отнимут бумаги, если кто-то из грабителей поспешит с чеками во Фриско и получит деньги?

— Этого не случится — кое-что я предусмотрел заранее. Правда, я захватил с собой два формуляра, но они пока не заполнены и не подписаны.

— Вы поступили правильно, и это меня успокоило. Но как вы их собираетесь заполнять? Полагаете, что на Челли растут перья, а в озере вместо воды плавают чернила?

— Не беспокойтесь! Я прихватил с собой и перья, и маленькую бутылочку чернил. Что касается вчерашних событий в пуэбло, то я удивляюсь тому, как этому Трехпалому не пришло в голову обшарить наши карманы. Никак не могу себе этого объяснить.

— О, между тем все просто. Краснокожие так занялись захватом пленников, что у них просто не осталось времени на грабеж. Они не успели.

— Вы считаете, что они покушались и на нашу жизнь?

— Разумеется! В любом случае вас до утра поставили бы к столбу пыток.

— В таком случае мы оба очень благодарны вам троим, и тем более мне жаль наших бедных спутников. Возможно, среди них уже никого не осталось в живых.

— Да, — согласился с ним Баумгартен, — я очень упрекаю себя за то, что мы ускакали и думали только о себе. А ведь нашим долгом было сделать все для их спасения.

— Вы так говорите только потому, что сейчас находитесь в безопасности и теперь вам кажется необыкновенно легким делом вызволение этих людей из пуэбло. Уверяю вас, что это необыкновенно трудное дело, если только вообще возможное. Мы просто глупо подставили бы свои жизни, больше того, непременно потеряли бы их, но так и не помогли бы нашим товарищам. Я свыкся с Диким Западом, и вы можете верить каждому моему слову. Мы не должны ни в чем упрекать себя; напротив, я утверждаю, что нашим спутникам побег этот полезнее, чем наше пребывание там, когда бы мы потеряли свои жизни без всякой выгоды.

— Как это?

— Мы выигрываем время. Краснокожие, раскрыв наш побег, сразу же бросятся в погоню. Значит, у них сегодня уже не будет времени пытать пленников. Я считаю так: день они будут гнаться за нами, день возвращаться — вот уже два дня, а за эти два дня многое может произойти, по крайней мере, если речь идет о деятельных, бывалых и смелых людях. Вы можете быть совершенно спокойными!

41
{"b":"18378","o":1}