ЛитМир - Электронная Библиотека

Теперь нужно было двигаться абсолютно бесшумно. Ища укрытия за каждым деревом и молниеносно пробегая пространства между стволами, мы подбирались все ближе к месту привала и наконец увидели костер и расположившихся вокруг него одиннадцать мужчин. Между ними, бледная, как смерть, сидела Мэри со связанными руками и поникшей головой.

Этого я не мог вынести, тут же поднял ружье и прицелился.

— Стойте! — шепнул Линкольн. — Одного из них нет на месте, и…

Но уже грянул мой выстрел. Мужчине, в которого я целился, пуля попала прямо в лоб. В следующее мгновение остальные повскакивали с земли и схватились за оружие.

— Огонь, а затем — в атаку! — скомандовал Линкольн.

Я этого уже не слышал, поскольку, отбросив ружье в сторону, подбежал к Мэри, чтобы перерезать ремни, связавшие ей руки.

— Тим! Неужели это ты! — воскликнула она и с такой силой обняла меня свободными уже руками, что мне просто трудно было пошевельнуться.

— Отпусти, Мэри, еще не все закончено! — закричал я.

Поднявшись с колен, я выхватил из-за пояса нож. Прямо передо мной Линкольн с размаху опустил свой топор на голову одного из бандитов, и тот молча рухнул на землю. Это был последний из одиннадцати. С обеих сторон было сделано только по одному залпу, после чего в дело пошли клинки.

— Тим, ради Бога! — воскликнула в этот момент Мэри и бросилась мне на грудь, указывая рукой на одно из окружавших полянку деревьев.

Я кинул взгляд в ту сторону и увидел торчащий из-за дерева ствол ружья, направленный прямо на нас.

— А это вам за «три карты», — раздался голос из-за дерева.

Прежде чем я успел двинуться с места, блеснула вспышка выстрела; я почувствовал короткий удар в плечо и услышал, как вскрикнула Мэри. Ее руки разжались, и она тихо соскользнула на землю. Пуля пробила мне руку и вошла ей прямо в сердце.

— Вперед! — прогремело у меня над ухом.

Это был голос отца, который, замахнувшись прикладом ружья, кинулся в ту сторону, откуда раздался выстрел. Я побежал за ним. В это мгновение полыхнуло пламя второго выстрела, и неясная тень метнулась из-за дерева в чащу леса. Отец с простреленной грудью упал возле моих ног. Не помня себя от ярости, я бросился вдогонку за убегавшим. Видеть я его уже не мог, но успел запомнить направление, в котором он удалялся. В несколько прыжков я оказался на соседней полянке, где бандиты оставляли своих лошадей. Полянка была пуста, и только концы наспех перерезанных лассо болтались на вбитых в землю колышках. Я понял, что беглеца мне не догнать — он был на коне, а я нет.

Вернувшись на поле боя, я увидел Линкольна, склонившегося над телами Мэри и отца, лежавшими рядом.

— Увы, господа, они мертвы — никаких признаков жизни, — печально произнес он.

Я не мог вымолвить ни слова, молчал и Фред Хаммер. Есть несчастья, которые испепеляют душу, не прорываясь наружу ни единым звуком. Линкольн поднялся с земли, увидел меня и сказал с суровым укором в голосе.

— Этого не случилось бы, если бы вы не поспешили с выстрелом. Горстка пороха и кусочек свинца стоили вам невесты и отца. Вам было бы на пользу впредь действовать осмотрительнее!

— Вы можете это доказать, сэр? — спросил я.

— Доказать? По-моему, смерть не нуждается в доказательствах! Нам следовало взять их в кольцо и по команде разом сделать залп. У каждого из нас по два ствола — десять парней мы уложили бы раньше, чем они успели бы подумать об обороне. Да и ваш картежник никуда бы не делся!

Это был жестокий и справедливый урок, джентльмены, и, можете мне поверить, я его никогда не забуду…

Рассказчик тяжело вздохнул, сделал паузу и провел ладонью по лицу, словно хотел стереть из памяти трагические воспоминания. Потом осушил свой стакан и продолжил:

— Когда дикие животные мчатся по прерии или осторожно пробираются сквозь лесные заросли, то любое, даже самое маленькое копытце оставляет след, который не укроется от взгляда опытного охотника — вы все это знаете, джентльмены. Когда же дни, месяцы и годы бурей проносятся над головами людей или медленно, исподволь закрадываются в их души, то остаются следы на их лицах и в их сердцах. И нужно лишь научиться распознавать эти следы, чтобы прочесть книгу событий, сделавших из человека то, чем он стал.

Я хотел стать прилежным фермером и оставаться таковым, но река жизни увлекла меня совсем в ином направлении. Мэри и отец были мертвы; мать так сильно переживала утрату, что начала хворать, слегла и вскоре угасла. Я не в силах был дольше оставаться там, где некогда был так счастлив, продал ферму за бесценок Фреду Хаммеру, повесил на плечо ружье и отправился на Запад — как раз за неделю до того, как Бетти Хаммер вышла замуж за одного мулата, красивого бравого парня, какими обыкновенно и бывают цветные.

В те времена жизнь в Черных Кровавых Землях 55 бурлила и была ключом, не то что сейчас; это говорю вам я, господа, и вы можете этому верить. Краснокожие наведывались в страну куда чаще и проникали значительно глубже, чем в наши дни. И нужно было держать ухо востро, чтобы, ложась однажды вечером спать, не проснуться поутру с оскальпированной головой в так называемой «Стране Вечной Охоты». И это бы еще ничего, с тремя-четырьмя или даже с десятком индейцев еще можно было справиться; но, кроме них, водился еще всякого рода белый сброд вроде «раннеров», то есть «бегунов», как их называют на Востоке, или бродяг, которые и в наши дни доставляют так много беспокойства порядочным людям. Это были парни хитрые и коварные, и куда более опасные, чем все индейцы от Миссисипи до Великого океана, вместе взятые.

Один из этих сорвиголов был особенно знаменит — сущий дьявол, молва о котором доходила до самого Старого Света. Вы, конечно же, поняли, что я говорю про Канада-Билла. А знаете ли вы, что он от рождения был не кем иным, как английским цыганом? Приехав в Канаду, он поначалу жил вполне сносно, занимаясь торговлей лошадьми. Но потом понял, что с помощь» игральных карт можно заработать куда больше. Он сделал ставку на «три карты» и поначалу орудовал в британских колониях, пока не достиг такого совершенства, что решился перебраться в Штаты. Теперь он действовал на Севере и Востоке, умудряясь обыгрывать до последнего цента самых продувных янки, а затем подался на Запад, где, помимо картежной игры, творил еще множество разных безобразий, которые не раз могли привести его на эшафот, если бы он не был настолько хитер и не умел вовремя отсечь главные доказательства своих преступлений. А разве со мной дело обстояло не таким же образом? Ведь я знал, кто настоящий убийца моего отца и моей невесты, и мог бы тысячу раз присягнуть в этом на Библии! Но видел ли я его в момент тех роковых выстрелов? Нет. И потому было невозможно учинить над ним законный суд. Но я ему ничего не простил, в этом вы можете на меня положиться!

Хорошее ружье — вот самый лучший суд, и я лишь ожидал того момента, когда наши с ним пути снова пересекутся.

Я давно уже не был зеленым новичком. У меня была крепкая рука, зоркий глаз, здоровое тело я несколько лет самостоятельной жизни, наполненных трудом и опытом, за плечами. В последний раз я промышлял бобров в верхнем течении старого Канзаса 56: собрал отличную добычу, продал шкурки встретившимся мне людям из государственной компании и искал лишь подходящую возможность отправиться на Миссисипи, а оттуда уже заглянуть в Техас, о котором тогда столько рассказывали, что просто гул стоял в ушах.

Правда, при этом возникали кое-какие трудности, потому что местность, по которой мне предстояло держать путь, была дьявольски опасной. Крики, семинолы, чокто 57 и команчи грызлись между собой и при этом рассматривали каждого белого человека как своего общего врага. Так что нужно было держать глаза и уши открытыми! Путь мой пролегал через самую зону боевых действий, а я был совершенно один и потому мог полагаться только на собственную выдержку и осторожность. Даже коня у меня не было (его выторговали у меня люди из Компании), и оставалось «скакать» только на своих старых мокасинах. Всю дорогу я старался держать направление на Смоки-Хилл 58 и, по моим расчетам, должен был находиться уже недалеко от Арканзаса. В пути мне стало попадаться все больше ручьев и речушек, стремившихся к нему, и разное зверье, какое можно встретить только по берегам крупных рек.

вернуться

55

Индейское название штата Кентукки.

вернуться

56

Канзас — правый приток Миссури; по этой реке получил название штат на Среднем Западе США.

вернуться

57

Крики (от английского слова «creek» — ручей; прежде их звали «индейцы ручья Очизи») — индейский народ, проживавший в основном в штате Оклахома, на пограничье Пидмонта и Береговой равнины, по восточным притокам Миссури. После 1842 года выселены на Индейскую территорию. В середине XIX века перешли к фермерскому хозяйству, занимались ремеслами (кузнечное дело и др.), до конца XIX века у криков сохранялась промысловая охота. Семинолы («сим-а-но-ле» — самоназвание, означающее «беглец»; полагают, что оно произошло от испанского «Симаррон» — беглый раб) — индейский народ, живущий в Оклахоме и Флориде. Это название получила группа криков, переселившаяся в XVIII веке на север Флориды. Здесь идет речь лишь о части народа, так называемых семинолах-криках, поддерживавших тесные контакты с материнским народом и говоривших на языке мускоги. После второй семинольской войны (1835-1842) большая часть их была переселена на Индейскую территорию. Чокто, или чоктавы — индейский народ группы мускогов, живущий на юге Оклахомы или в резервациях на территориях других штатов. В XIX веке занимались ручным подсечно-огневым земледелием, охотой, рыболовством, собирательством и в небольшом объеме примитивным ткачеством.

вернуться

58

Смоки-Хилл — так называют верховья реки Канзас.

115
{"b":"18384","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Ужас на поле для гольфа. Приключения Жюля де Грандена (сборник)
Лидерство на всех уровнях бережливого производства. Практическое руководство
Любовь колдуна
Что такое лагом. Шведские рецепты счастливой жизни
Его кровавый проект
Слово как улика. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас
GET FEEDBACK. Как негативные отзывы сделают ваш продукт лидером рынка
Лохматый Коготь
Величие мастера