ЛитМир - Электронная Библиотека

Вот тут он был прав. Рядом с только что убитым гризли не смог бы уснуть ни один охотник на свете. Мы развели костер и при его свете увидели, что убитый зверь вовсе не Папаша Эфраим, а, да позволено мне будет продолжить присвоение медведям человеческих имен, Мамаша Эфрусси — самка, весом никак не меньше семи центнеров, великолепный экземпляр гризли.

— Это ее следы мы видели, — сказал Тресков.

— Нет, — возразил Виннету. — След был от более тяжелого медведя, это не мог быть след медвежьей скво, там прошел сам хозяин. Мы должны найти его к тому времени, как сюда придет Олд Шурхэнд.

Все, кроме нас с Виннету, достали свои ножи, чтобы снять с медведицы перчатки и сапоги вместе со всей остальной ее шкурой, и с головой ушли в это занятие.

— Уфф! — вдруг воскликнул мой друг апач. — А вот и бэби!

Наш костер освещал поляну на несколько метров вокруг, и в его свете хорошо был виден силуэт медвежонка, стоявшего возле тех самых зарослей, в которых я совсем недавно заготавливал корм для наших лошадей. Он был величиной со среднего теленка, только гораздо толще.

— Ура! К нам пришел бэби той леди! — закричал Дик Хаммердал и, не раздумывая ни секунды, пошел на медвежонка.

— Дик! Дик! — крикнул я ему вслед. — Не приближайтесь к нему. Зверь гораздо опаснее, чем вам кажется!

— Чепуха! Он мой! Мой!

Да, медвежонок, безусловно, предназначался как добыча только Дику. А Дик — медвежонку. И даже если наш храбрец вдруг бы да передумал и пошел в отступление, вряд ли теперь ему удалось бы избежать медвежьих объятий. И вот они сцепились. Через мгновение оба, не разжимая рук и лап, катались по земле. Еле-еле высунув голову из-под медвежьей лапы, Дик Хаммердал сдавленным голосом протянул:

— Помогите! Этот скот не отпускает меня!

Апаначка выхватил нож и бросился к этому клубку из человеческого и медвежьего тел. Левой рукой, просунув ее между ними, он изо всех сил развел их, а правой нанес медвежонку разящей силы удар. Апаначка не промахнулся. Медведь замер без движения. Хаммердал вскочил и заорал:

— Что за бестия! Жуткая скотина! Я отдал все свои силы только для того, чтобы удержать его зубастую морду подальше от своего лица. Каков! Зажарить его и съесть!

Я перевернул «бэби». Апаначка попал ему прямо в сердце. Хаммердал, надо сказать, выглядел не слишком по-геройски. Одежда его была разорвана в клочья, лицо — в ссадинах и царапинах, руки обагрены кровью, на одной из них виднелась довольно глубокая рана.

На его приятеля эта схватка произвела такое большое впечатление, что он стал буквально сам не свой. И вместо того, чтобы выразить приятелю сочувствие, обрушился на Дика с гневом:

— Что ты натворил!? Как ты выглядишь! Да ты, парень, видно, совсем рехнулся, если решил взять гризли голыми руками. Да-а, такой глупости я еще в жизни не встречал. Ну что мне делать с тобой, приятель? Ты потерял остатки своего умишка. Тебе плевать на старого Холберса, который не выносит вида крови. Из-за этой твоей дурацкой выходки мы оба пострадали. Ты что, берег свою шкуру специально для того, чтобы медведь тебе ее разорвал? Что это ты стоишь и молчишь, как истукан? Скажи же что-нибудь, большой мальчишка!

Хаммердал же так и застыл на месте с открытым ртом, не в состоянии вымолвить ни слова. Ему казалось, что он бредит наяву. Неужели все это произнес действительно его лучший друг — тихий, спокойный, деликатный Пит Холберс? Хаммердал тряхнул головой, словно стряхивая с себя наваждение, и сказал:

— Пит, мой старый Пит, неужели это ты? Я не узнаю тебя! Ты стал оратором получше тех, про которых пишут в книжках. Нет, я тебя не узнаю! Но это невозможно! А скажи-ка мне: ты узнаешь своего приятеля?

— Конечно, я узнаю тебя, глупец! И что из того? Посмотри на себя в зеркало — лицо расцарапано, одежда разорвана. От тебя одни огорчения! А где наша былая радость? Кажется, нам никогда уже больше не разделить ее на двоих. Хау!

— Не срами меня, Пит! Радость или печаль переживаешь ты вместе со мной — какая разница! Главное, что вообще что-то переживаешь! Кто знал, что этот щенок окажется таким злым?

— Щенок! Гризли он называет щенком! Я больше не могу тебя видеть. Глазам моим больно от тоски. Я не могу видеть это старое, дорогое мне лицо в крови. Подойди к воде, Дик! Я умою тебя.

И Пит Холберс обнял Дика Хаммердала. Вдвоем они понуро побрели к ближайшему ручью. А когда вернулись, Дик был умыт, его одежда потемнела от воды.

— Скажите мне, — обратился к нам озабоченным тоном Пит, — этот парень не выглядит больше, как бродяга? Кстати, я хотел попросить вас, мистер Шеттерхэнд, об одном небольшом одолжении.

— Каком?

— Знаю, что в седельной сумке вы всегда возите с собой швейные принадлежности. Пожалуйста, дайте мне их на время, чтобы я смог зашить рванье этого несчастного!

— Охотно одолжу их вам!

Полчаса Пит Холберс никак не мог отыскать ушко у иголки. Но в конце концов, после того, как пара было выпущено не меньше, чем из котлов паровоза, собирающегося тронуться, это у него получилось: нить попала в это треклятое ушко. И он принялся шить. Но что это были за стежки! Они отстояли друг от друга далеко и шли совсем даже не по прямой линии. Но работал он, надо признать, старательно, и даже очень. Однако скоро выяснилось, что иглу он втыкает все на одних и тех же местах. Я осторожно сказал Питу, что на конце нити хорошо бы узелок завязать. Для него это оказалось новостью. Пришлось мне показать начинающему портному кое-какие приемы шитья — как ставить заплаты, как зашивать дыры — и объяснить, какие швы — самые прочные, а какие — самые аккуратные. Он все это выслушал, но дальнейшая его реакция опять оказалась более чем неожиданной: Холберс с гневом швырнул на землю катушку ниток и заявил тоном капризного ребенка:

— Потайные швы! Такие швы, сякие швы! Что-то я раньше ничего о них не слышал. Ну и зашивайте рванье Дика сами, мистер Шеттерхэнд, если моя работа вам не нравится! А мне это надоело!

Пришлось мне до самого утра чинить рубашку, штаны и жилет толстяка. Между тем мои спутники принялись поедать свежую медвежатину. На лапах у медведя мясо — самое вкусное, с них и начали.

Светало. Виннету и я оседлали своих вороных, взяли на привязь чалого Апаначки и отправились навстречу Шурхэнду. Мили через две мы добрались до ущелья, из которого, по нашему предположению, исходя из того, что мы слышали вчера, должен был появиться Олд Шурхэнд. Прошло больше часа, прежде чем мы заметили идущего среди деревьев человека. Мы привязали лошадей в кустах и стали наблюдать за ним, не будучи пока уверенными, что это именно он, Верная Рука. Мы еще не могли разглядеть какие-то характерные особенности идущего человека, как он вдруг остановился и прокричал:

— Эй, кто это там, в кустах? Кто назвал мое имя?

— Друг! — ответил я.

— Выйди из кустов! Мы на Диком Западе, и здесь разговаривают в открытую!

— Я здесь!

При этих словах я вышел из кустов. Виннету остался пока в укрытии. Шурхэнд узнал меня сразу же.

— Шеттерхэнд! Шеттерхэнд! — воскликнул он с радостным удивлением. Бросив ружье на землю, обнял меня.

— Вот это да! Шеттерхэнд, мой друг и спаситель в прошлом и настоящем!

Его глаза сияли, он был счастлив.

— Но как, как могло случиться, что вы оказались именно сейчас и именно здесь, среди Скалистых гор в Медвежьей долине? У вас, наверное, есть серьезная причина для этого?

— Да.

— Но какая? Пожалуйста, расскажите!

— Я шел от Джефферсон-Сити вверх.

— Вот как! Значит, вы были у банкира?

— Да.

— И это он сказал вам, что я здесь?

— Да, он.

— И вы шли за мной?

— Да, все это время. Я побывал не только в Джефферсон-Сити, но и в салуне Лебруна в Топике, на ферме Феннера и так далее. Вы видите, я неплохо осведомлен о том, как вы двигались.

— Слава Богу! Слава Богу! Теперь я спасен. Вы поймете меня, когда узнаете, что в данный момент я — пленник.

— У вождя Тусага Сарича!

— Как, вы и это знаете? — спросил он ошарашенно.

286
{"b":"18384","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Город под кожей
Т-34. Выход с боем
Как возрождалась сталь
До трех – самое время! 76 советов по раннему воспитанию
Марта и фантастический дирижабль
Калсарикянни. Финский способ снятия стресса
Венеция не в Италии
Лидерство без вранья. Почему не стоит верить историям успеха
Метро 2035: Воскрешая мертвых