ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Может, подсядешь? – угодливо, но без особого энтузиазма предложил Прикус, шевеля кустистыми бровями. Он как раз мусолил колоду. На самом деле очень не хотелось приглашающему, чтоб старший поучаствовал в раздевании лошарика.

– Знаю я вас, хищников, обдерете как липку, – шутканул Шрам.

Прикус первым, а Табурет вторым заржали, дескать, понимаем всю глубину прикола. А вот молодой смеяться не стал, сидел себе понуро. Видать, не до смеху было молодому.

– Ну как, все, или еще? – Прикус остро кольнул первоходку шустрыми глазенками из-под лохматых бровей.

– А сколько натикало? – безрадостно спросил молодой, будто сам не знал. Будто слепо надеялся, что обувалы хоть чуток ошибутся в нужную сторону.

– Мне триста зеленых, и Прикусу восемьсот пятьдесят, – конечно же, не ошибся и даже показал засаленную исчерканную горелой спичкой картонку Табурет. Держал он картонку чуть в отдалении, словно дрейфил, что парень отнимет и уничтожит вещественное доказательство.

– Давайте еще? По стошке? – несмело предложил парень.

– Брось, братушка. В долг дальше на бабки нам рубиться смысла нет. Когда они еще у тебя появятся? Ты давай что-то вещественное ставь, у тебя дома телек какой? Ежели продуешь, своей бабе скажешь, а я – своей. Моя к твоей заявится и заберет под расписку. Катит?

– Телек у меня фуфлыжный. – признался парень. – А вот «восьмеру» во сколько оцените?

– На фига нам «восьмера»? Вокруг лесоповала кататься? – презрительно хмыкнул Табурет, человечишко никчемный и трусливый, и оттого опасный, способный на крайние подлянки.

– «Восьмеру»? Какого года? – неожиданно заинтересовался Прикус.

– Девяносто восьмого. Перед самым кризисом взял. А потом они крепко подешевели, – вспомнил былой промах первоходка и глубже всоси и так впалые щеки.

– А как она ваше? Гнилая? Битая?

– Да я за ней, как за лялькой, ухаживал! – захлебнулся искренним негодованием молодой.

– Ну, ежели как за лялькой, покатит в триста бачков, – типа, сделал одолжение Табурет.

– Че пацана грабить? – прикинулся добреньким Прикус. – Нехай будет пятьсот. Устраивает?

Пацан напрягся возразить, но только ртом бессловесно, будто окунь, хлопнул.

– Вот и лады. Давай сразу по пятьсот. Шустрее отыграешься. – Прикус уже тасовал колоду. – А гараж у тебя есть? – как бы между прочим спросил он и раскинул по три карты.

Козыри – буби.

Шрам вроде от скуки, но весьма пристально следил за пальцами Прикуса, тем более тот дал сдвинуть Табурету. Но ничего лишнего не заметил. Тасовка была как честная тасовка.

Прикус не майстрячил врезку, не пытался удерживать несколько карт на одном месте во время тасовок. Да и когда Прикус протягивал колоду сдвигать, не было, похоже, что он откалывает какой-нибудь вольт, типа просунутого мизинца внутрь колоды, чтоб сдвинулось в нужном месте, как по маслу.

Шраму стало даже интересно, на каких таких разводках Прикус с Табуретом бомбят пацана? Не смешите, что на чистом везении.

Парень секунду поразмышлял и зашел с двух трефовых фосок. Табурет явно мог их покрыть, причем одинокой козырной десяткой и трефовой дамой. Но играющим на пару был нужен ход под молодого. И, прочитав немой сигнал по роже Прикуса, дескать, берет тот, Табурет пропустил – скинул даму и червового короля.

Прикус сменил гримасу – плотоядно облизнулся. До этого же он четко таращился на партнера, держа губы сжатыми в ровную линию. Таким нечестным, заранее условленным манером показывал, что имеет туза по масти и все у него путем. И точно – Прикус покрыл заход трефовым тузом и козырной шохой. То есть Прикусу теперь до победы не хватало четырнадцать болтов. Вот только уже очередь выигрывать была за Табуретом – разведет случайно судьба по разным камерам, как потом выигрыш делить прикажешь?

Игроки по очереди дополнили до трех карт из колоды. Шрам не замечал на рубашке никаких намеков на крап. Вот тут наконец и Табурет выдал себя:

– Ходи быстрее, ходи-ходи, шевелись, – вроде просто так подстегнул дружка Табурет. – Скорее, чего не ходишь?

Но образованный Сергей прочитал эти слова иначе. «Ходи» – туз, «быстрее» – пиковый, «ходи-ходи» – десятка, «шевелись» – бубновая. То есть почти внагляк объявил Табурет ожидаемую масть. А потом на всякий случай обозначил, что третьей картой у него червовый валет. Чтоб никаких случайностей.

И тогда Прикус смело зашел с пиковых короля и валета.

Молодой радостно покрыл валета пиковой десяткой, а короля восьмеркой бубен. Но тут же поверх его десятки лег пиковый туз, а поверх восьмерки – козырная десятка.

– Тридцать семь. Хватает с горкой. Теперь я за рулем! – довольно потер потные ладони выигравший, сгреб брошенные карты и зачем-то жженой спичкой мазнул по картонке, будто и так не все ясно.

– А ну-ка дай колоду пощупать, – на правах держащего камеру затребовал Сергей.

– Пожалуйста, – без запинки протянул карты Табурет.

И по его роже сразу было ясно, что никто колоду спецом не заряжал, обыкновенная колода, не на этом Табурет с Прикусом всех обувают.

Впрочем, и Шрам принял колоду не токмо для проверки. Для проверки он туснул два раза, которых за глаза хватило, чтобы въехать – нет в колоде ни маркированных карт с подрезанным краем, ни карт с выпуклой и вогнутой подрезкой. И главное, что в колоде все тридцать шесть единиц, то есть никто не держит пальмированного туза в рукаве.

А в следующие взмахи рукой Шрам уже делал колоду в нужную себе сторону:

– А почему бы и не перекинуться от скуки? Давайте так, выкупаю я должок этого пацана. Сколько там всего? – лениво, как удав, полюбопытствовал Шрам.

Это был прихват конкретный и бесповоротный. Если бы Шрам сел играть просто так, обувальщики могли бы тут же вспомнить какое-нибудь дюже срочное и неотложное отвлекалово, И слиться. Могли бы ставку приземлить до одного бакса, и молотись с ними полночи. А так – никуда не деться.

Молодой торопливо, пока не передумали, подвинулся. И Шрам присел на освободившееся место.

– Мне восемьсот и Прикусу восемьсот пятьдесят, – обреченно вздохнул Табурет.

– Ну тогда по восемьсот двадцать пять. Сдвигай, – протянул Сергей отлистованную колоду Прикусу.

– Вообще-то я выиграл. Значит, мой черед сдвигать, – проблеял Табурет.

– Чтоб непруху переломать – имею право? За сдачу с меня двойной банк, – отрезал Шрам с барского плеча так убедительно, что Табурет ныть дальше передумал.

Прикус засопел, подвигал пучками бровей, почесался, но сдвинул.

И Шрам честно накрыл нижней частью колоды верхнюю подснятую часть. Еще пока так, что одна половинка по длине на треть сдвинута ко второй. И тут же правой рукой барским жестом швырнул меж игроками пачку «Мальборо»:

– Угощайтесь! – Это он хитрым образом отвлекал, потому что в сей же миг чуть встряхнул кистью левой руки.

В замедленном показе это выглядело бы так: безымянным и мизинцем он захватил верхнюю половину карт. Распахнул колоду, будто книгу, а сложил уже в прежнем порядке. Как было до снятия. Но, ясное дело, наточенные пальцы шуршанули быстрее, чем глаза игроков от дармового курева вернулись к левой руке.

Табурет нервно задымил. Прикус не стал. Шрам раздал по три карты и объявил козырь – трефы.

Прикус сменил тактику'. Точнее, сменил систему подачи сигналов. Он взял свои жалкие три карты сразу в обе руки, причем оттопырив указательный левый палец. То есть просил зайти в пику. Шрам дал партнерам поменжеваться. Но только Табурет наконец решился зайти и полувынул из трех одну карту, Сергей расстелил веером три свои карты картинками наружу:

– Бура, – В натуре у Шрама состояли король, десятка и туз треф. – Четвертной переписываю с Табурета на Прикуса, как-нибудь разминетесь, – легко подхватился с лавки победитель и повернул голову к отмазанному первоходке. – Ты понял, чем обязан?

Просравшие Прикус и Табурет безмолвствовали.

– Понял, – завороженно прошептал молодой.

– Кстати, как там тебя?

– Китай.

– Не умеешь, не садись играть, Китай, – зевнул Шрам и побрел обратно. Туда, где продолжали травиться байки. Он и сам не мог понять, зачем спас сопляка. Наверное, луна во всем виновата.

27
{"b":"18391","o":1}