ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Я! Я! Нет, я! — послышались голоса с разных концов палубы.

— Они-то вовсю распоряжаются, это точно, — подтвердил погонщик, — однако вас мулы слушаются как миленькие. А тут, едва я завидел этого молодчика, они и уперлись — ни тпру, ни ну.

Возчик махнул рукой в мою сторону.

Капитан — нескладный верзила с лошадиным лицом — вгляделся в меня и хмыкнул:

— Да уж, молодчик тот еще, красавец весь из себя. На этом терпению моему пришел конец. В два прыжка я нагнал баржу и заорал:

— Я вам покажу, как языки распускать! — Ярость захлестнула меня целиком, поскольку мое возмущение повергло их в полный восторг. — Какой я вам молодчик?

Капитан и бровью не повел.

— Ну, тогда попробуй сам определить, кто ты такой на самом деле.

Если и можно было достойным образом выбраться из угла, в который он меня загнал, сгоряча подходящий ответ мне никак не давался, и я ляпнул наобум:

— Как кто? Что вы, что я — без разницы!

— Гордишься этим небось?

Он оставил мне небольшую зацепку, но я не рискнул за нее ухватиться. Его едкий вопрос и не менее ироничный взгляд разбередили во мне свежие еще раны. Однако выглядеть проигравшим перепалку мне не улыбалось.

— Живу себе помаленьку, и ладно!

— Меня звать Анания, можно и Саймон, — представился капитан. — Титулуют Лорелем. С. Лорель — предводитель моих скудных разумом собратьев по кораблю. По этой части я незаурядный знаток. Вы могли бы стать ценным приобретением для моей коллекции. Коли соблаговолите — прошу прямо на борт.

Я призадумался. Разнузданная команда довела меня до белого каления, однако другого способа перебраться через вонючий канал, не искупавшись в нем, я не видел.

— В какую сторону вы направляетесь? — решил я не спешить с ответом.

Глаза капитана заискрились насмешкой, и я торопливо добавил:

— Да-да, я понимаю, — по течению канала, но не будете ли вы проплывать мимо озера Эшеров?

— А какая вам разница? — пожал плечами капитан. — Все равно, куда ни кинетесь, друзей нигде не встретите.

Этим замечанием он задел самую свежую и болезненную из моих ран. Однако небрежный тон, с каким он высказал эту горькую истину, служил исцеляющим прижиганием.

— В чем-то, пожалуй, вы правы, — осторожно согласился я. — Но я не ищу друзей: мне необходимо попасть туда, куда я иду.

Несмотря на все усилия, убежденности моим словам недоставало. — Я задумал одно важное предприятие.

— Ах, вот оно что! — Капитан поджал губы. — Вам предстоят большие свершения. Полагаете, успех придаст вам бодрости?

— Еще бы!

Капитан оглушительно взревел:

— Поднять якорь! Развернуть все паруса! Всыпать горячих ленивым тварям — пусть пошевеливаются. Перед нами герой, жаждущий подвигов, а мы загораживаем ему дорогу.

Всеобщий хохот уже перестал меня смущать. Я даже сам, помимо воли, почувствовал, что рот у меня растягивается до ушей.

Капитан Лорель, ухмыляясь, скомандовал:

— Румпель на ветер! Тпру! Допускаю, что нашим неповоротливым мулам с вами и тягаться нечего — вы их в два счета обгоните, но смысл-то какой?

Единственное, что внушало мне уверенность в правильности выбранной мной дороги, это возможность передвигаться свободно, без помех, которые связывали меня по рукам и ногам. У меня вдруг мелькнула мысль перехитрить Оракула. Если на пути к Иппокрене самостоятельно я не в силах был сделать и шагу, то на иные средства передвижения заклятие, возможно, и не распространяется? Тогда, избавившись от чар, я, не исключено, сумею выбраться из этой опротивевшей мне местности.

— Оно и вправду, смысла ни на грош, — согласился я и перепрыгнул на борт баржи.

Капитан подал мне руку, помогая удержать равновесие.

— Надеюсь, вы не очень повесили нос после того, как задирали его больно уж высоко. Иногда, бывает, нос вешают прямо на квинту.

— Ничего-ничего, мы с вами квиты. — Новый знакомец больше меня не сердил, и я старался отвечать по возможности дружелюбнее. — Когда тебя оставляют с носом, ни задирать, ни вешать его не приходится.

— Поехали дальше! — велел Лорель погонщику мулов. — Вижу, опыт у вас кое-какой есть, поэтому остерегусь сводить вас с моими самодовольными профанами, а то ваше влияние может их подпортить. Давайте взойдем вместе на капитанский мостик. Вы, как новоприбывший, имеете полное право ознакомиться со списком пассажиров.

Капитанский мостик оказался крохотной площадкой на корме. Отсюда, однако, вся палуба была видна как на ладони, и я мог наблюдать также за ленивой поступью мулов и вглядываться в мутные воды канала. Мы уселись на скамеечке рядом и принялись беседовать, болтая ногами.

— Что это за компания подобралась на вашем судне? — был мой первый вопрос.

— Говорите вполголоса, чтобы не возмутить гармонию, царящую на протяжении всего нашего круиза, — предостерег меня капитан. — Как видите, все присутствующие на борту — отъявленные, стопроцентные, прирожденные и неисправимые идиоты. Но самое интересное заключается в том, что ни один, полагая своих спутников сплошь дураками, себя к таковым никоим образом не относит.

— Угу, — покивал я головой в ответ, ничуть не сомневаясь, что капитан меня прощупывает. В то же время зрелище предающейся на досуге различным занятиям путешествующей братии начинало все более меня развлекать. Четверо пассажиров играли в карты. Трое или четверо красноречиво ораторствовали сами с собой. Остальные, разбившись на кучки, ожесточенно спорили.

— Какова ваша конечная цель? — спросил я у капитана.

— А у кого она есть? — парировал он. — Нет, мы просто-напросто путешествуем из края в край с намерением изучить пределы человеческой глупости. Вообще-то можно было никуда не двигаться: дурости у нас на корабле хоть отбавляй, однако всякий дурак уверен, что в пути узнает что-то путное. — Он прищелкнул языком, довольный собственной шуткой. — Метко подмечено, верно?

Я одобрительно хмыкнул, втайне надеясь, что ему невдомек, как я еще недавно самодовольно обольщался той же уверенностью. Собеседник, разделявший прежние мои взгляды, вернул меня к былому убеждению в том, что вся существующая мудрость сводится к трезвому и ясному осознанию пустоты и бессмысленности жизни.

— Но помимо развлечения вам это путешествие что-нибудь дает?

— А как же! Прибыль — и немалую! — забывшись, гаркнул он с восторгом. — Мне выкладывают целую кучу наличности, лишь бы попасть под мою лупу.

— У меня с собой ни гроша, однако в любом случае платить я не собираюсь, — сухо заметил я. Полным банкротом я не был, однако считал необходимым резко отмежеваться от его шатии.

— Напомните мне попозже, чтобы вас забили в колодки, — обронил капитан. — А пока что я склонен доставить себе удовольствие и продемонстрировать — ну хотя бы вам — некоторые их моих образчиков. — Он обвел глазами палубу. — Мне они по душе все до единого, но дороже других, пожалуй, те, которые, чуть что, готовы клясться и божиться чем угодно. Поверьте, впрочем, что честнее людей свет еще не знавал. Всегда занятно понаблюдать, как ближние выставляют себя на посмешище.

— Где же они?

— Видите того бородатого старика, который прожужжал картежникам все уши? Как его имя — понятия не имею. Я его прозвал поднебесным кочетом: он вечно парит в тумане высоких материй. Но вовсе не суется к игрокам, как можно подумать, с непрошеными советами: нет, он просто долбит темя беднягам, которым от него никак не отделаться, — о продолжении игры и думать нечего.

Я всмотрелся пристальней. Старик тараторил без умолку, тряся бородой; картежники сидели недвижно с безнадежно-отрешенными лицами.

— Что это он им втолковывает?

— Да всякую галиматью о судебных исках — справедливо их вчинили или же нет. Занудство жуткое. Свой долг он усматривает в том, чтобы учить человечество нравственности. Но если следовать его советам — прямой дорогой придешь к виселице. Благо обществу он приносит такое же, как свернувшаяся в клубок змея, если наступить ей на хвост. Однако старикан неколебимо верит, что послан небом наставить страдающее человечество на путь истинный. А взять хотя бы Грота Бертона: вон он, тасует колоду, — продолжал капитан, вдоволь нахохотавшись. — Мрачен как сыч, хотя, вне всякого сомнения, сорвал банк и положил в карман все денежки. А недоволен он тем, что наверняка кто-то сумел его обскакать в его махинациях; прежде этого с ним не случалось. На ваш вопрос о его профессии он отрекомендуется юристом, хотя ни в чем таком ни уха ни рыла не смыслит. Это ходячее доказательство того, что добросовестный человек совершенно не обязательно должен обладать совестью. Будучи адвокатом, он кормится первым подвернувшимся ему судебным делом и сотрясает воздух речами в слепой вере в то, что оно так или иначе решится, а послужит исход добру или злу — его это занимает мало. Он даже не проводит различия между мудростью и подлостью. Что выйдет — ему все равно.

64
{"b":"18394","o":1}