ЛитМир - Электронная Библиотека

— Конечно. Вы еще хотели бы что-нибудь уточнить? Клэй отрицательно качнул головой:

— Вы так доходчиво объяснили. Спасибо, профессор.

Феликс в тюрьме за мошенничество. Мысль была настолько прекрасной, что Клэй почти чувствовал ее вкус. Он пересек двор университета, сел в автобус и направился в центр города. Феликс в тюрьме за мошенничество. Он отомстит Феликсу за то, что тот сделал с Лорой. А что, если вместо того, чтобы упечь его за решетку, они предложат ему сохранить в тайне факт сокрытия им письма Оуэна в обмен на десять миллионов долларов, то есть за сумму, которую он украл у Лоры, лишив ее завещанной ей доли в компании «Сэлинджер-отель»?

Просто чудесно! Они заставят этого подлеца покрутиться.

Оставалось одно — Клэй не знал, как провернуть все это. Если направить письмо Лоре, то кто поверит ей, если она заявит, что Феликс утаил его от суда? Даже если написать Колби или кому другому, сказав, что это он, Клэй, выкрал письмо из стола Феликса, то кто им поверит? Единственный способ состоит в том, чтобы письмо оказалось у самого Феликса и кто-нибудь увидел его у него.

Клэй зашел в кафе «Кордова» и заказал яичницу с пивом. Когда подали пиво, он не спеша, перелил его в стакан. Когда он его наливал, перед глазами внезапно возник образ: сейф, практически пустой, в нью-йоркском доме на Пятьдесят первой улице. Если письмо будет находиться в сейфе Феликса, а он не будет знать об этом и если он откроет сейф при свидетелях, то вряд ли он сможет доказать, что не спрятал этого письма с целью лишить Лору наследства.

«Будь я проклят, — подумал Клэй, уставившись на пиво. — Этот ход должен сработать. Так я помогу Лоре и позабочусь о Феликсе».

Он усмехнулся, чувствуя, как внутри растет возбуждение. Несомненно, он пойдет на это ради Лоры, только ради нее. В то же время это фантастично: совершенно по-новому, по-настоящему опасно. Впервые в жизни он собирался пробраться в дом не для того, чтобы украсть, а чтобы положить кое-что.

ГЛАВА 32

Лора беседовала с консьержем, когда приехал Поль. Сначала она не заметила его.

— Все должно оставаться как прежде, — говорила она, — появление свободных номеров не означает изменения в уровне обслуживания.

— Согласен, мисс Фэрчайлд. Я рекомендовал своему помощнику взять отпуск сейчас, потому что на этой неделе я смогу некоторое время обойтись без него. Но когда проблемы будут решены и наши гости возвратятся, он понадобится вновь. Лора улыбнулась.

— Очень хорошо, — сказала она.

— Я также сказал… о, извините, — он посмотрел за спину Лоре. — Да, сэр, чем могу быть полезен?

— Я жду, когда освободится мисс Фэрчайлд, — сказал Поль.

Лора резко повернулась и почти оказалась в его объятиях. Их взгляды встретились, ее рука сама потянулась ему навстречу. Пальцы их рук переплелись.

— Добро пожаловать домой, — мягко проговорила она. Ее лицо пылало.

Он улыбнулся, глядя на нее, и она почувствовала себя так, словно годы улетучились.

— Когда ты закончишь здесь…

— Да.

Она повернулась, ее рука продолжала оставаться в руке Поля, и торопливо закончила разговор с консьержем:

— Обо всем ином мы позаботимся завтра, если нет других вопросов.

— Нет, мисс. Все полностью под контролем.

— Да, — прошептала Лора. — Возможно, теперь так и есть.

Она посмотрела на Поля.

— Куда бы ты хотел пойти?

— Хочу взглянуть на твой дом. — Она улыбнулась ему. — Я рада, что ты здесь.

Они прошли через фойе, рука об руку, не разговаривая. Они едва перекинулись словами в такси, а сказать нужно было так много… Но сейчас им хватало того, что они сидели рядом, с переплетенными руками, соприкасаясь телами.

Войдя в дом, Лора закрыла дверь.

— Мне так хочется поцеловать тебя. Поль рассмеялся:

— Любовь моя…

Он обнял ее, и они застыли, сливаясь в долгом поцелуе.

— Я выбрал ужасное время для отъезда, — наконец проговорил он.

— Но замечательный момент для возвращения. Я так ждала тебя последние несколько дней…

Он поцеловал ее вновь, прижимая к себе, открывая заново то, как ее тело откликалось на его зов.

— Знаешь ли ты, как часто я мечтал об этом мгновении? Мысленно я подолгу беседовал с тобой. Наверное, потребовалось бы пятьдесят лет, чтобы прослушать эти беседы наяву. Знаешь ли ты, как много я хочу для тебя сделать? Представляешь ли, как сильно я люблю тебя?

— Поль, о чем ты говоришь? — Она отстранилась и внимательно посмотрела на него. — А как же Эмилия? Я не могу делать вид, словно ее не существует.

— О Боже мой, ты же не знаешь. Нет, конечно, не знаешь, откуда? Эмилия в Калифорнии. Мы с ней разводимся. Не знаю точно, когда это произойдет, но скоро. Расскажу тебе позже. Не сейчас.

— Нет, не сейчас.

Ее глаза сияли. Ей было тепло, очень тепло; кровь струилась и пела, ее губы призывно приоткрывались под его губами.

— Я хочу тебя, — сказала она и улыбнулась с той потаенной живостью, которую он так хорошо помнил.

— Очень трудно, когда женщина сама должна обо всем думать, Поль, ты даже не упомянул об этом. Означает ли это, что ты не будешь уверен, когда это произойдет?

Он рассмеялся:

— Я уверен в любви. И в наслаждении. Он протянул ей руку, и она оперлась на нее, когда они поднимались вверх по лестнице.

— Твой дом — истинное наслаждение. Он удивительно напоминает комнаты, которые ты обустроила в доме Оуэна: наполненные самым замечательным светом и теплом.

— Плод любви, — сказала Лора. — Мне необходимо место, где можно отдохнуть.

В спальне, в мягком свете, проникавшем с улицы, Поль нежно обнял Лору.

— Где бы и что бы мы с тобой ни делали впредь, если тебе захочется комфорта, моя дорогая, ты всегда найдешь его здесь. Я обещаю тебе. Никаких вопросов, никаких сомнений. На том я стою.

Лора запрокинула голову и посмотрела в глаза Полю:

— А я обещаю тебя любить, доверять, делиться всем и защищать, если смогу, от боли…

— Боже мой! — воскликнул он. — Как давно мечтал я услышать такие слова!

Их губы встретились и слились в поцелуе, как в первый раз, словно не было долгой разлуки.

— Ты помнишь ту комнату? — спросил он. — Все было белым: занавески, лунный свет… и ты в белом платье Я любил тебя.

— Но потребовался целый год, чтобы признаться в этом, — сказала она, счастливо рассмеявшись.

— Признаю, не впервые я вел себя как дурак.

Он снял жакет с ее плеч и, просунув руки под кашемировый свитер, обхватил талию, затем медленно повел их вверх по нежной коже к груди, налитой и устремленной к нему.

— Так много предстоит восстанавливать, — сказал он.

— Нет, не восстанавливать, — прошептала она. — Мы все начинаем заново.

Ее тело, казалось, само стремилось слиться с его, она, прижавшись к нему, ощущала, как оно таяло, открываясь с самозабвением, о существовании которого позабыла, но что-то еще сдерживало ее.

Бен!

Да, она еще не рассказала. Она не может полностью отдать себя Полю, не может начать все заново, пока между ними остается хоть какой-то секрет.

— Поль, — голос прозвучал хрипло, она отстранилась от него.

Он спокойно держал ее, положив руки на талию и неотрывно глядя в глаза.

— Расскажи, — сказал он.

Они присели на софу, стоявшую около окна; серебряный свет луны лился в комнату сквозь ветви дерева, росшего рядом с домом, то усиливаясь, то ослабевая в едином ритме с немногими оставшимися листьями, качавшимися под дуновением легкого бриза

— Я должна тебе кое о чем рассказать, не могу больше ждать. Ты должен узнать сейчас, потому что я люблю тебя и, что бы ни случилось, хочу, чтобы ты знал правду; между нами не должно быть лжи.

Он молча ждал, глядя на нее.

— Я никогда не говорила, что у меня есть брат, еще один, кроме Клэя. Он наполовину родной, поэтому у нас с ним разные фамилии. Было время, когда мы с ним были очень близки. Мы поссорились, и он уехал в Европу. Многие годы мы не виделись. И вот теперь нашли друг друга вновь. Я хочу, Поль, чтобы ты понял, почему я никому не рассказывала о его существовании раньше и почему он никому не рассказывал обо мне…

174
{"b":"18395","o":1}