ЛитМир - Электронная Библиотека

И потому, что купила этот письменный стол для моего дорогого Оуэна, а не для мужа. И все эти годы он не забывал этого».

Она позвонила и вызвала Тальбота, чтобы он убрал со стола, а потом поднялась наверх, чтобы посмотреть, что Феликс сделал с письменным столом Оуэна.

ГЛАВА 13

Суд длился две недели. Дни мелькали один за другим, как кадры кинофильма. Какие-то моменты запоминались ярче, как будто луч вращающегося прожектора выхватывал их на мгновение перед тем, как двинуться дальше.

Прежде всего бросались в глаза лица Сэлинджеров; прошел почти год, как Лора видела их в последний раз, и сейчас, сидя в зале суда, они казались ей выпуклыми изображениями на большой семейной фотографии. Они были абсолютно такими же, какими она их помнила, хотя сама изменилась. Она заметила выражение удивления в глазах Эллисон, когда их взгляды встретились. Лора знала, что изменилась не потому, что сейчас носила короткую стрижку; изменил ее ледяной взгляд на лице, выражение спокойствия, которое она тщательно репетировала весь год и особенно последние недели перед приездом в Бостон. Именно так она выглядела все десять дней, пока слушалось дело, и когда один за другим Сэлинджеры выходили на трибуну для свидетелей, их глаза, жестикулирующие руки и двигающиеся губы расплывались перед взором Лоры, подобно картине, которую оставили под дождем.

Ленни показала, что Лора и Оуэн работали вместе в библиотеке, что часами гуляли по берегу и что после его сердечного приступа она уехала в Бостон вместе с ним и оставалась там, пока он не поправился.

— До сердечного приступа и после того, как он оправился от него, — спросил Роллинз, — он был крепок и здоров?

— Да.

— Никто не сомневался в его умственных способностях?

— Для этого не было никаких причин.

— А в его привязанности к мисс Фэрчайлд?

— Нет.

Подошел Чейн и повернулся лицом к Ленни:

— Что вы подумали о Лере Фэрчайлд, когда впервые беседовали с ней, чтобы взять на летнюю работу?

— Она произвела на меня приятное впечатление и очень хотела получить эту работу.

— Она представила вам рекомендательные письма?

— Да.

— У вас сложилось о них какое-то мнение?

— Я подумала, что они поддельные, — сказала Ленни с грустью в голосе.

Ансель Роллинз хранил молчание. Возражать не было смысла; Лора сама рассказала ему, что письма были поддельными.

Когда наступил черед Феликса давать показания, он тщательно подбирал слова, прежде чем сказать что-то.

— У всех нас возникли подозрения, особенно после ограбления, но мой отец и слышать об этом не хотел. Его как будто загипнотизировали.

— Возражаю! — воскликнул Роллинз, и судья распорядился, чтобы последние слова были вычеркнуты из протокола, но все уже слышали их.

Роза сидела в свидетельском кресле очень прямо и пыталась слабо, неуверенно улыбнуться Лоре.

— Эти двое любили друг друга, — твердо ответила она на вопросы Чейна. — Что бы вы ни говорили о Лоре, я верю всей душой, что мистер Оуэн любил ее, а она любила его.

— Расскажите суду о ее работе на кухне, — сказал Чейн как бы между прочим. — Она сразу занялась работой и взяла часть ваших обязанностей на себя?

— Ну, я бы так не сказала.

— А как сказали бы вы?

— Она не очень много знала, что надо делать на большой кухне. Но она быстро научилась и…

— Нет, сначала. У вас создалось впечатление, что она и раньше работала на кухнях богатых домов?

— Нет, не создалось.

— Вы думали, что она солгала?

— Возражаю! — крикнул Роллинз. Судья взглянул на Чейна:

— Думаю, вам лучше перефразировать свой вопрос.

— Были у вас какие-нибудь свидетельства того, что мисс Фэрчайлд рассказала правду о своем прошлом?

— Наверное, нет, но любая девушка, которая очень хочет найти работу…

— Отвечайте только на мой вопрос, пожалуйста. У мистера Сэлинджера была библиотека в его доме на Кейп-Коде. И мисс Фэрчайлд выкраивала время за счет работы на кухне, чтобы работать и там, это так?

— Да.

— Разговаривал ли с вами мистер Сэлинджер о том, чтобы взять ее с кухни?

— Да. Они были именно там, когда впервые появилась эта мысль.

— Мистер Сэлинджер спросил, может ли мисс Фэрчайлд перейти на работу в библиотеку?

— Понимаете… вообще-то сама Лора предложила это, и он сказал, что это очень хорошая мысль, и попросил меня, чтобы мы обо всем договорились.

— Мисс Фэрчайлд предложила это?

— Да. Она сказала, что разбирается в книгах.

— А что вы сказали? Роза заколебалась:

— Я сказала мистеру Оуэну, что, по-моему, она не всегда говорит правду о том, что она делала раньше и что она умеет делать.

Лора сжала руки. «Милая Роза. Правдивая, добрая Роза. Не твоя вина, что все оборачивается против меня».

В пятницу днем, в конце первой недели слушания дела, давать свидетельские показания была вызвана Эллисон.

— Мы были друзьями, — сказала она. — Мы разговаривали обо всем.

— Включая истории из вашего детства? — спросил Карвер Чейн. — Родители, школа, мальчики, вечеринки… примерно это?

— Возражаю! — воскликнул Ансель Роллинз. — Этот вопрос не имеет отношения к завещанию Оуэна Сэлинджера.

— Он имеет отношение к характеристике мисс Фэрчайлд, — быстро сказал Чейн. — А в делах подобного рода характер особенно важен.

— Я принимаю это, — сказал судья. — Ваше возражение отклоняется.

Чейн снова обернулся к Эллисон:

— А сама Лора Фэрчайлд делилась с вами своим прошлым, мисс Сэлинджер?

— Нет. Она говорила, что не любит об этом говорить и что ей нечего рассказывать.

— Таким образом, она никогда не упоминала тот факт, что была осуждена за воровство, когда ей было…

— Возражаю! — громовым голосом произнес Роллинз. Он вскочил на ноги. — Могу ли я поговорить с вами, ваша честь?

Судья кивнул и кивком головы подозвал к себе и Чейна. Встав у барьера, Роллинз протянул судье скрепленные страницы, которые являлись кратким изложением дела, приготовленным им на этот случай.

— Как может убедиться ваша честь, — сказал он решительно, но тихо, — заверенная справка, что она была малолетней… не принята во внимание тогда… Я перечислил несколько таких случаев…

— Ваша честь, — сказал Чейн таким же настойчивым и тихим голосом, как и Роллинз, держа наготове бумаги со своей интерпретацией дела, — обвинение было вынесено семь лет назад. Наша точка зрения такова, что этот факт имеет отношение к характеру и мотивам мисс Фэрчайлд и ее брата, которыми они руководствовались, имея дело с Сэлинджерами. Мы также убеждены, что он важен и имеет прямое отношение к вопросу о правдивости мисс Фэрчайлд в том, как она описывает свои отношения с Оуэном Сэлинджером, а также его желания, особенно во время его болезни.

Наступила пауза. Судья кивнул.

— Я принимаю это, — добавил он, как и в прошлый раз. — Вы можете продолжать задавать ваши вопросы. Лицо Роллинза стало темно-красным от гнева.

— Ваша честь, я делаю заявление о неправомерности слушанья дела, — выпалил он.

— Отклоняется, — сказал судья. — Мы можем продолжать, мистер Чейн?

Когда Эллисон покинула свидетельскую трибуну, а ее место занял офицер полиции Нью-Йорка, Роллинз гневно бормотал что-то о поражении, которое они потерпели; Суд слушал довольно скучный рассказ об аресте Лоры, о том, что ее выпустили на поруки, о признании ее виновной и, наконец, ее освобождении на попечительство ее тетки по имени Мелоди Чейз, давшей свой адрес, который позже оказался адресом какого-то дома, где никто не жил.

Когда он закончил, в зале суда повисла тишина. Судья стукнул молотком по своему столу один раз:

— Мы делаем перерыв до девяти часов утра следующего понедельника.

Стоял жаркий июльский день. Машины, покидающие Бостон на выходные, медленно двигались по забитым транспортом улицам, и было почти десять часов, когда Лора и Клэй добрались до «Дарнтона». Лора настояла, чтобы самой сесть за руль; Клэй был в ярости и не мог сидеть спокойно.

59
{"b":"18395","o":1}