ЛитМир - Электронная Библиотека

Как было договорено на нашей сегодняшней встрече, я хочу представить отчет о результатах последних испытаний реакций человеческого организма на Восстановительный Глазной Крем ПК-20. 4% тестируемых испытали различные незначительные аллергические реакции. У некоторых испытуемых был обнаружен конъюнктивит, который, вероятно, был спровоцирован бактерией Pseudomonas aeruginosa или аллергической реакцией на один из компонентов вещества, или по причине прямого повреждения роговицы. В лаборатории будет готов отчет по возможным причинам через несколько дней. Конечно, как вы указывали, в настоящее время мы не можем быть уверены, что наблюдаемые реакции были спровоцированы действием продуктов ПК-20, а не чем-то другим. Тест № 2, который будет проведен завтра, позволит нам уяснить причины вредных реакций.

Ошарашенная Эмма прочла это еще раз. Это было нелепо. Она знала о Восстановительном Глазном Креме ПК-20, потому что именно для его рекламы они проводили съемки целый день, в студии, и снаружи, в основном занимаясь ее глазами. Они собирались запустить рекламу и послать крем в магазины в марте, с пятьюдесятью другими продуктами с линии ПК-20. Так как с ним могло быть что-то неладно? Кто-нибудь, вероятно, ошибся.

Она приподняла этот листок и посмотрела на следующий.

Дата: 21-е июля

Кому: КВЕНТИНУ ЭЙГЕРУ

От: КУРТА ГРИНА

По поводу: проверок чувствительности человеческого организма к ПК-20 (тест № 2)

Результаты последнего теста ПК-20 удостоверяют, что от 4% до 5% испытуемых имеют аллергические кожные реакции. В их числе: легкое жжение, зуд, раздражение, сыпь, образование прыщей, аллергический дерматит. Кроме того, 1% пользовавшихся Восстановительным Кремом ПК-20, испытывали аллергический конъюнкгивит, а у одного из тестируемых была более злокачественная реакция, которая привела к слепоте на один глаз (Примечание: вероятно, мы сможем доказать, что испытуемый употреблял продукт неверно, вопреки данным ему инструкциям). Добавочные тесты доказали, что источник аллергических реакций — один из компонентов ПК-20. Я готов представить полный отчет в начале следующей недели.

Эмма вздрогнула, оглянулась. Весь кабинет был темен, кроме небольшого, освещенного напольной лампой пространства, где она стояла. Спокойствие казалось каким-то обманчивым. Это ошибка, подумала она снова. Я спрошу Брикса. Ничего не может быть дурного в ПК-20, он сказал, что все замечательно.

Не спрашивай Брикса, будто сказал кто-то внутри нее. Она застыла молча, опустив голову. Она любила Брикса, но как она может заговорить с ним об этом? Признаться, что прочла что-то из его стола, то, что ей не полагалось видеть, и услышать, как он скажет… что? Что может сказать Брикс?

Тихо было в этой безмолвной комнате. Эмма аккуратно закрыла папку. Джина, подумала она. Джина работает в лаборатории, я спрошу у нее.

Она выключила лампу и на цыпочках вышла, хотя и не понимала, зачем поступает именно так, тихо прикрыла за собой дверь.

— Думаю, что не дождусь, — сказала она секретарше Брикса, не останавливаясь по дороге к выходу. — В любом случае, ничего важного у меня не было. Я просто хотела поприветствовать его.

И она возвратилась обратно, в ту лабораторию, где фотографировалась, а затем прошла в соседнюю, где работала Джина.

Но было уже больше пяти, и Джина ушла.

— Могу ли я чем-то помочь? — спросил один из химиков.

Эмма покачала головой.

— Я оставлю записку. — Она написала, прося Джину позвонить ей, и положила листок на ее стол, а затем вышла наружу, к своей машине. Автомобиль еле полз по запруженной дороге. Эмма пыталась думать о том, что только что прочитала, но вместо этого думала о Бриксе и об их последней встрече, десять дней назад. Она была прекрасна, но и ужасна тоже.

Вначале все было прекрасно, они отправились в кино, которое она даже не запомнила, и он держал ее все время за руку, водя кругами пальцем по ее ладони, а ей казалось, что она сейчас растает на месте от желания. Потом они отправились к нему домой, и он медленно раздевал ее, возбуждая себя и ее, и она стала такой мокрой, что даже застыдилась. Но он усмехнулся, коснувшись ее, а потом положил на свою кровать и принялся ласкать все ее тело быстрыми, какими-то лижущими поцелуями. А затем, не сказав ни слова, он оказался внутри нее, и завершив свое действо, вдруг затих, тяжело давя ей на грудь, уткнувшись губами ей в щеку.

— Роскошная, фантастическая куколка, — сказал он. Эмма лежала тихо, желая, чтобы он снова был в ней, но уже медленно и нежно, чтобы она смогла насладиться по-своему, так же, как он. Но Брикс поднялся и принес в постель свой порошок и тонкую трубочку, которая искрилась на свету, и они прижались к спинке кровати, касаясь бедрами, ногами и плечами друг друга, и долго, медленно втягивали порошок глубоко внутрь.

Сколько бы раз она это ни делала, Эмма по-прежнему восхищалась, каким прекрасным делал порошок все вокруг. Брикс умел сделать для них все ясным и чудным, а остальное было неважно. Он обнял ее рукой и включил телевизор, и они сидели молча, глядя на экран. Звук был выключен, но цветовые пятна плясали так ослепительно в темной комнате, что Эмма была ими очарована. Они росли и сокращались, вспыхивали и угасали, казалось, они пели что-то высоким хором, и эти неслышные звуки отражались в голове. Она потянулась к Бриксу и поцеловала его, и хор разлился вокруг них, и пел, пока она не подумала, что не выдержит так много ощущений в одно время.

— Я люблю тебя, люблю тебя, — сказала она, приближая свои губы к его рту. — Пожалуйста, полюби меня.

— В любое время, — сказал он, и перетянул Эмму на себя и оказался внутри нее, прежде чем она успела сказать, что это совсем не то, что она имела в виду.

— Брикс, — начала она, но его руки уже ласкали ее грудь, и когда она нагнулась к нему, он обхватил соски губами и принялся играть с ними языком, так, что Эмма забыла обо всем остальном. На этот раз он позволил ей двигаться в ее темпе, пока не услышал, как она закричала, и тогда, обхватив её бедра, он задвигался в ней, пока не раздались сдавленные звуки, которые, как Эмма уже знала, означали, что он ею удовлетворен. Растянувшись на его мускулистом теле, она принялась целовать его легко и любовно. «Спасибо», — сказала она, и Брикс принял эту благодарность.

Они были все еще чуть-чуть возбуждены, когда он отвозил ее домой поздно ночью, и ее напугало то, с какой скоростью неслась машина по пустым улицам. Она сказала что-то (теперь она уже не могла вспомнить) вроде того, что не следует принимать кокаин, если собираешься потом вести машину. Он разъярился, и когда они были в нескольких кварталах от ее дома, вдруг резко затормозил, и протянув мимо нее руку, распахнул ее дверь. Он сидел спокойно, глядя впереди себя и ожидая, когда она выйдет.

— Брикс, ведь это не значит, что я тебе не доверяю, — сказала она тихо, напуганная его окаменевшим лицом. Она потянулась к нему и поцеловала в щеку, но когда попыталась добраться до губ, он отказался повернуться.

— Брикс, я люблю тебя, ты же знаешь это. Ты можешь делать все, что захочешь… — она начала плакать, беззвучно, потому что знала, как Брикс ненавидит ее рыдания. Наконец, она вышла из машины и встала рядом. Не глядя на нее, Брикс снова вытянул руку, захлопнул дверь и уехал, оставив ее одну на темной улице, где было лишь несколько освещенных окон, видных сквозь деревья с облетевшими листьями; по этим окнам она поняла, что почти добралась до дома.

Это было десять дней назад, и с тех пор он ей не звонил. Она рассчитывала увидеть его сегодня, после съемки. Она подумала, не ушел ли он из здания специально, еще в то время, когда она фотографировалась, чтобы избежать встречи. Может быть, она его больше никогда не увидит.

Она завернула за угол своей улицы и вдруг поняла, что ее всю трясет. Руки едва могли держать руль. Она с трудом завела машину на дорожку и в гараж, поставила рядом с машиной Клер и осталась сидеть, пытаясь успокоиться. Я в ужасной форме, подумала она. Мне нельзя в таком виде идти в дом.

54
{"b":"18398","o":1}