ЛитМир - Электронная Библиотека

— Так, а что с теми людьми, которые занимаются погрузкой и разгрузкой? — спросил Квентин. — Тебе нужны еще, или ты хочешь от некоторых избавиться?

— Ну, нам бы не помешал еще человек для инвентаризации… — Брикс уселся поглубже в кресло, и они с отцом пробеседовали еще час о работе и о будущем годе. Пока Брикс говорил, его голос все больше и больше стал походить на отцовский; он даже устроил лодыжку на коленке, как делал отец и стал вертеть в руках шариковую ручку, подражая ему. Они сидели друг напротив друга, два администратора в темно-серых костюмах, у них было настоящее совещание по итогам года деятельности их компании, и уходя, Брикс подумал, что никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо. Отец обращался с ним как с равным.

Чертовски мило, подумал он. Все под контролем, все идет вперед, как надо, и каждый доволен. Это мой год, я на самом деле его сотворил. Осталось только спихнуть этот проклятый ПК-20. Если я сделаю это, то, значит, смогу сделать все, что угодно. И чего бы это ни стоило, я сделаю.

Во вторник перед Рождеством Клер и Эмма отправились в Нью-Йорк за покупками. Начали они с завтрака у «Адриенна», в отеле «Полуостров», изучая подробно свои списки. Для Эммы это было одно из самых элегантных мест — все в розовом и бледно-сером цвете, мебель стиля «арт нуво», обшитые панелями стены, толстый красочный ковер, повсюду зеркала. Столы располагались далеко друг от друга, так что никаких разговоров подслушать было нельзя… хотя, подумала Эмма, какому недотепе придет в голову подслушивать в таком месте? Она вздохнула. Было хорошо сидеть рядом с матерью, проводить утро вместе. По пути в город они болтали о всяких пустяках, много смеялись, и Эмма была весьма этим довольна. Ей думалось, что это первый раз за многое время, что они смеются вместе.

— Мой список жутко короток, — сказала она. — Ты и Ханна, Джина, думаю, еще Роз, да Брикс.

— А что насчет всех школьных друзей? Ты всегда раздавала всем разные мелочи, устраивала вечеринку.

Уголки рта Эммы опустились, как. будто она боролась с мучительным воспоминанием. Затем она пожала плечами.

— Они все изменились, когда уехали в колледж. Думаю, я тоже изменилась. После Дня Благодарения мы не веселились вместе: не так уж много тем для разговора, все это долгое молчание, так что встречи были ужасны. Им жутко понравились мои рекламы, когда они впервые появились, и все расспрашивали меня о съемках, но на самом деле им хотелось только поболтать о своих занятиях, своих учителях и мальчиках. Мальчиках. С ними я чувствую себя какой-то чужой и немного… старой.

Клер положила ладонь на руку дочери:

— Ты заведешь новых друзей — просто на это нужно время.

Эмма снова пожала плечами:

— Да, все нормально. Я действительно слишком занята для друзей. А твой список длиннее, чем мой.

— Я в последнее время встретила столько новых людей.

Подошел официант, чтобы получить заказ.

— Грейпфрут, — сказала Эмма, изумляясь, как все мило выглядит в меню. Внезапно она почувствовала себя жутко голодной: — Еще яйца «бенедикт» с канадским беконом, и ореховый и изюмный хлеб. Да, и йогурт тоже — он такой вкусный.

Клер улыбнулась:

— Я тоже когда-то могла есть как ты, даже не задумываясь, а почему бы нет. Бриош, — сказала она официанту, — и дыню, для начала. Эмма, ты будешь кофе?

Эмма кивнула — она изучала список Клер.

— Два кофе. Черных. — Она повернулась к Эмме:

— Я думаю, надо купить кое-что тем женщинам, что выгуливали меня последние несколько месяцев.

— Так ты собираешься с ними еще встречаться? Я хочу сказать, разве они не друзья Квентина?

— Думаю, что по крайней мере две или три из них и мои приятельницы. Может быть, я ошибаюсь — это выяснится очень скоро.

Немного выждав, Эмма осторожно поинтересовалась: — А как случилось, что ты решила с ним больше не видеться?

— Ох, я просто изменилась, или, может быть, стала видеть его немного яснее. Как бы там ни было, мне совсем не нравится превращаться в такого человека, которым я должна была бы стать, чтобы быть с ним и дальше.

— Что это значит?

— Мне не нравится то, что он от меня хочет, то, какой, как он ожидает, я должна стать. — Клер рассеянно покосилась на дымящийся кофе, чашку которого поставил перед ней официант. Мне кажется, что до недавнего времени я вообще не задумывалась, какой мне хочется быть — я всегда была слишком занята работой, тобой, и. заботами о компрессоре холодильника или аккумуляторе автомобиля или чём-то еще, что опустошало мой кошелек в данный месяц. А потом с Квентином я начала веселиться, и думаю, он произвел на меня такое впечатление, что мне долго было невдомек, что я подлаживаю свою жизнь по его. Я подстраивалась под него. Полагаю, что мне это казалось чем-то само собой разумеющимся, как большинству женщин, может быть, почти всем — это все какое-то древнее убеждение, что мы должны приносить мужчинам удовольствие, а они нами править, так что все, чего мы сами хотим, должно задвинуть в угол. Это быстро меняется, ваше поколение уже так не считает. По крайней мере, я на это надеюсь.

Официант принес поднос с джемами и желе, и горшочек меда, и Клер подождала, пока он не ушел:

— Потом, через какое-то время, я начала задумываться, какой я хочу видеть свою жизнь. Это одна из самых важных вещей, когда у тебя есть деньги. Ты понимаешь, что появляется свобода распоряжаться своей судьбой.

— Не всегда, — сказала Эмма тихо.

— Ты настолько свободна, насколько этого желаешь, и свою свободу можешь использовать, когда будешь готова к ней. — Клер понимала, что имела в виду Эмма, но совсем не была готова к беседе о странной подчиненности Эммы Бриксу. Надо чуть подождать. Они только-только установили заново доверие друг к другу.

— Так и что ты тогда решила? — спросила Эмма через некоторое время.

— О, много разного, постепенно, но в основном, что я много чего потеряла. Думаю, что все время, прошлую весну и лето, я как будто переживала новое детство, или может быть, юность — некая безответственная стадия в жизни, о которой мне еще надо хорошенько поразмыслить.

Эмма глядела на мать серьезно. Ей было приятно и радостно ощущать, что мать ей доверяет и говорит так, что способна понять только взрослая женщина. Это сближало их, делало похожими. Они — две женщины, которые с кем-то встречаются. Какое-то время назад Эмма сочла бы это неестественным, ее бы это раздражало, казалось бы, будто мать прикидывается подростком. Но теперь ей это нравилось. Они две женщины, взрослые, занимающиеся своими карьерами. И мы обе красивы, вспомнила Эмма, уловив восхищенные взгляды двух мужчин за соседним столиком. Мама не так красива, как я, но что-то в ней есть, может быть, то, что она старше и как-то законченней. Она элегантна и горда, а я нет. Пока нет, во всяком случае. Но мы все еще похожи — две женщины, у которых есть мужчины. И которые спят с этими мужчинами. Но эта мысль как-то быстро ушла — это было совсем не то, о чем она могла спрашивать свою мать или вообще заводить речь.

— Это проявляется в сексе, — сказала Клер небрежно, и — Эмма уставилась на нее с изумлением.

— Что — это? — Она почувствовала, как краснеет. Она не хотела ничего знать о том, что делает мать в постели с Квентином, и не собиралась обсуждать свои сексуальные отношения с Бриксом. То есть это она так считала, что не собирается, ведь они были так связаны с другими вещами.

— Насколько женщина независима, — ответила Клер. — Я думаю, что секс бывает восхитителен, когда кому-то нравится подчиняться, а другому — подчинять, но это не то, чего мне хочется. Сначала я об этом не думала, потому что так долго ни с кем не спала, что стала почти девственницей, и путала подчинение с силой.

Но прошло какое-то время, и это прекратило мне нравиться. Меня не переставало тянуть к Квентину, вплоть до того дня, когда я сказала, что больше не хочу с ним встречаться, но тяга — это только начало. Я думала, что секс — это отражение взаимоотношений, и вот однажды осознала — мне Ханна помогла — что все наши взаимоотношения были точной копией того, что происходило в постели: Квентин желал меня послушной и покорной, и он принимал все, что было, с таким высокомерием, что все становилось почти механическим. В нем не было никакой беспечности. Мне нравилась игра и легкость, и мне был нужен партнер, а не босс. Поэтому я решила, что ошиблась: он был совсем не тем, кто мне нужен. Я хотела совершенно другого.

83
{"b":"18398","o":1}