ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Рыжий не видит этого, но он чувствует, как на месте Гриба возникает пустота. И рыжему это нравится. Нравится до такой степени, что в «Скорой» он широко и удовлетворенно улыбается.

Но тут кто-то берется за его правую руку и решительно задирает рукав кверху, обнажая вену. Рыжий мгновенно перестал улыбаться — он в панике, потому что, помимо пугающе профессионального обнажения вены, он чувствует знакомый запах, потом слышит треск разрываемой упаковки одноразовых шприцев...

Все это слишком знакомо ему. И все это заставляет его рвануться вверх, пытаясь выбраться из носилок, пытаясь избежать возвращения к тому, что рыжий давно проклял и забыл...

Однако сильная рука толкает его обратно на носилки, а миг спустя игла входит в вену, и рыжий начинает кричать что есть силы, однако холодная ртуть уже запущена в его сосуды, она ползет вверх и вперед, потом достигает мозга, заполняет его полностью, сочится сквозь уши, глаза и ноздри...

Рыжий перестает что-либо чувствовать.

5

В это время Жора Маятник еще раз поднес к лицу платок, пропитанный нашатырем, снова чихнул, дернул головой, утер выступившие слезы.

Его атласный пиджак испачкан и даже слегка порван. Узел галстука съехал на живот, потому что Жора едва не задохнулся от страха, когда Гриб вдруг рухнул на него, разбрызгивая кровь и что-то еще, что весьма могло быть мозгами Гриба, но об этом Жора думать совершенно не желал. Маятник свалился на пол — под тяжестью тела своего мертвого помощника и под тяжестью собственного страха — и так лежал, задыхаясь и дрожа от бешенства и страха. Вся эта встреча на поверку оказалась ловушкой, целью которой было добить его, Маятника! Эта девка, дочь Генерала, не унялась, а просто наняла нового парня, и этот гад оказался умнее предшественников, он подобрался к Маятнику на расстояние выстрела... Бок противно ныл, напоминая о Дагомысе и словно готовя Жору к принятию новых свинцовых инъекций...

Потом его вытащили на свежий воздух, вытерли лицо и дали нашатырного спирта. Маятник исподлобья посмотрел на своих растерянных охранников, которые, как и люди Левана, прибежали слишком поздно.

— Я хочу, — сказал Маятник со всей ненавистью, на которую был способен, — чтобы их нашли и убили. И девку, и этого мужика, который сегодня... — Маятник снова чуть не задохнулся от ярости, вспомнив, что едва не сделал «этот мужик». — Любой ценой. Делайте что хотите, но найдите и...

— Сделаем, — сказал самый храбрый из охранников, который не побоялся поднять глаза на шефа. Звали его Бурый.

— Найдите их и... — Маятник отшвырнул вонючий платок. — И позовите меня. Я приеду посмотреть, как они умирают.

Он сказал это и поискал глазами Левана, который втравил его в эту дурацкую историю. Леван не обнаружился, и Маятник заочно обматерил его за тупость и старческую сентиментальность — поверил девке, распустил слюни и едва не подвел всех под монастырь...

Но тут из-за машин «Скорой помощи» медленно и неотвратимо выехал черный джип, и Маятник пересохшим горлом ощутил — игрушки кончились. Джип остановился, и дверца с мягким щелчком приоткрылась.

Маятник нехотя смотрел исподлобья — и видел то, что и ожидал увидеть. Они нашли его.

Точнее — она нашла его.

Глава 34

Контора на марше

1

Кем бы там ни был тот помятый красноглазый урод, что изувечил Белова и прибил к сиденью дворниковского водителя, — братом олигарха или просто беглым шизофреником с садистскими наклонностями, — одно было совершенно точно: из гостиницы он исчез.

После случившегося с Алексеем Бондарев был настроен решительно и драться с психом не собирался: он собирался сначала прострелить ему ногу, потом прицепить наручниками к батарее и только потом начать обстоятельный разговор по душам. Однако противник, видимо, догадался о серьезных намерениях Бондарева и ушел на дно.

От него осталась лишь маленькая комнатушка в подвале гостиницы, а в этой комнатушке — мятый форменный халат, висящий на гнутом гвозде. Еще на подоконнике лежала коробка лапши быстрого приготовления — с надорванной оберткой, словно хозяин собрался перекусить, но вышел на минутку. Однако ни через минутку, ни через час хозяин не вернулся, и Бондарев, выудив из кармана убедительную красную книжечку, отловил увесистую женщину, что хлопотала в тех же подвальных лабиринтах по хозяйственной части. Женщина, испуганно вжимаясь задом в стену, поведала, что Гриша вчера отпросился на пару дней — семейные обстоятельства.

Учитывая, кто именно был настоящей семьей Гриши, это звучало даже забавно.

Бондарев поинтересовался адресом Гриши, но женщина замотала головой и посоветовала обратиться в отдел кадров. Бондарев поблагодарил за совет и спросил, не замечала ли женщина чего-то странного в Грише, каких-нибудь необычных, подозри...

— Господи, — неожиданным басом сказала женщина, уже оправившаяся от первоначального испуга. — Дак это все знают. Пристукнутый он на голову.

— Что вы говорите, — сквозь зубы удивился Бондарев.

— Это и говорю.

— Ну и в чем эта его пристукнутость проявлялась?

— Как — в чем? Мужику сорок лет уже, а жены нет, работает на бабской работе... Лыбится все время. Ну не пристукнутый ли? Одни кошки на уме...

— Кошки? — Бондарев вдруг понял, что это был за запах, явственно исходивший от Гриши в тот момент, когда он максимально приблизился к Бондареву — в лифте, с ножом в руке. — Да, кошки... — Он вспомнил служебную каморку Гриши. — Но здесь-то у него нет кошек...

— Здесь не разрешают. А вот дома у него, наверное, целый зоопарк. Видела я его один раз на улице — целую сумку еды кошачьей тащил. Одевается не пойми во что, а вот на кошек деньги тратит. Дурачок, одно слово. Но безобидный.

— Да уж, — сказал Бондарев. — Это у него не отнимешь...

Два часа спустя Бондарев поднялся на второй этаж хрущевки и надавил на кнопку звонка, скользнув другой рукой на нагретую под курткой рукоять пистолета. Никто не отозвался, и Бондарев слегка постучал в обшитую лакированной рейкой дверь. Когда и на это никто не откликнулся, Бондарев вытащил из внутреннего кармана куртки небольшой патронташ из кожзаменителя, где в ячейках лежали миниатюрные инструменты, крайне необходимые в подобной ситуации.

Через некоторое время замок покладисто щелкнул, и Бондарев скользнул в квартиру — скользнул и тут же замер на пороге, потому что из комнат к нему с голодным мяуканием кинулись несколько кошек. Бондарев слегка подергал ногой, отгоняя чрезмерно активных Гришиных питомцев, одновременно считая животных — три... пять... семь... Неудивительно, что в квартире стоял такой запах, и неудивительно, что Гриша пропитался этим запахом.

Но самого хозяина в квартире не было, как не было и каких-либо указателей его местопребывания. Вообще обстановка наводила на мысль, что это жилище одинокого пенсионера с очень небольшими запросами. Единственное, что не очень вязалось с этим образом, — это две гири возле батареи. А еще в кухонном ящике лежал набор идеально острых немецких ножей — просто загляденье и гордость хозяйки. На фоне древней двухконфорочной плиты, советского кухонного шкафчика и шатающихся табуреток эти ножи выглядели пришельцами с другой планеты — оттуда, где пребывала наиболее действенная часть Гришиного разума.

Побродив по этому заповеднику покосившегося рассудка, Бондарев вдруг почувствовал, как и в его мозг начинают лезть какие-то странные мысли, которые никогда бы не пришли ему в обычное время в обычном месте...

— Ха, — сказал он сам себе.

— Ха, — сказал он кошкам и на какой-то миг устыдился собственных мыслей.

Но потом это прошло. Это всегда проходило.

2

Исколотое тело Белова лежало в отдельной палате на третьем этаже специализированной клиники, надежно скрытой в лесопосадках на юго-западе Москвы. Параметры состояния сердца и мозга мерцали на экране монитора, но Дюк смотрел не на монитор, а на заострившееся лицо Белова, обращенное вверх.

64
{"b":"184","o":1}