Содержание  
A
A
1
2
3
...
65
66
67
...
105

— Аристарх, ты так поспешно уехал, что я забыл тебе кое-что сказать. Мы действительно встретились с тем человеком, но сейчас он мне снова нужен. А я не знаю, где его искать. Но он-то знает, что через тебя можно передавать послания. Поэтому я сделал так, что скоро он снова захочет меня найти и выйдет на тебя. Пугаться не стоит, ведь теперь ты знаешь, что ему нужен не ты, а я. Ты просто скажешь ему, где меня можно найти. И я там буду его ждать. После этого ты можешь быть свободен. Всего тебе хорошего, Аристарх. Можешь не перезванивать и не благодарить. Один совет напоследок — не налегай ты на те пельмени, больно уж они стремные... Выражай свою экстравагантность как-то по-другому. Коллекционируй предметы искусства. Или почини крышу. Я имею в виду — в загородном доме...

Потом Бондарев подмигнул недопитой бутылке виски, мысленно повинился перед фирмой-производителем за святотатство и плеснул из горлышка себе на ладони. Спирт защипал свежие царапины, и Бондарев поморщился. Однако аромат пролитого напитка компенсировал неприятные ощущения.

4

Из-за машин «Скорой помощи» медленно и неотвратимо выехал черный джип. В этот неприятный момент на язык Маятнику запросилась старая присказка: «Поздняк метаться» — очень эффектная, когда говоришь ее кому-нибудь другому, но абсолютно тупая и совершенно несмешная, когда речь идет о тебе самом.

— Не дергаться, — проговорил Маятник в сторону охраны. — Уже облажались сегодня, одного раза достаточно.

— Но...

— Как будто вас здесь вообще нет.

— Но... — Проснувшаяся в Буром смелость не унималась, но тут щелкнула дверца джипа, и на траву ступили ноги в легких кожаных туфлях. И Бурый не сдержался, пробасил изумленно-недоверчиво: — Баба?

— Заткнись ради бога, — попросил его Маятник.

— Жора, это вы мне? — поинтересовалась женщина, выбравшаяся из джипа. Она потянулась, разминая мышцы, и это было сделано с естественной грацией и с естественным пренебрежением к тому, как это выглядит со стороны.

— Нет, это я сам с собой разговариваю, — ответил Маятник. Выдержать нейтральную интонацию у него не получилось, и слова прозвучали враждебно-иронично.

Морозова не обиделась. Она снова потянулась, щурясь от удовольствия, словно большая сильная кошка, наслаждающаяся собой и окружающим миром. Наполнявшие ее позитивные вибрации были столь сильны, что никакая враждебная ирония не могла их нарушить. Она и одета была под стать этому настроению — легкие светлые брюки, светлая рубашка навыпуск. Весной, во время предыдущей их встречи с Маятником. Морозова была в ином настроении и в иной оболочке — черная кожаная куртка на черный свитер и черный же пистолет, отнюдь не декоративное дополнение к ансамблю, но аргумент в беседе с охраной Жоры Маятника. После тех бесед охрану пришлось поменять. Неудивительно, что эти новые парни неправильно реагировали на Морозову.

— Жора, — Морозова сдвинула на кончик носа солнцезащитные очки и с веселой укоризной посмотрела на Маятника поверх них. — Для меня приятный сюрприз — увидеть вас здесь.

— А для меня неприятный — увидеть вас здесь, — дерзил по инерции Маятник.

Морозова понимающе покачала головой, потом огляделась, словно любуясь природой, но неминуемо примечая и прочие детали пейзажа — например, машины «Скорой помощи»...

— Кажется, вы тут кого-то пристрелили? — поинтересовалась Морозова как бы между прочим.

— Наоборот. Это меня чуть кто-то не пристрелил.

— Но вы уцелели.

— К несчастью, для вас.

— Жора, — улыбнулась Морозова. — Ну зачем вы так? Зачем делать из нас каких-то монстров? Мы не хотим вас убивать...

— Нуда, конечно...

— Иначе бы вы давно уже были мертвы.

О да. Десять раз — да. В чем, в чем, а в этом Маятнику не приходилось сомневаться.

На секунду голос Морозовой стал металлическо-жестким, как тогда, весной, но лишь на секунду. Потом она снова говорила с веселой укоризной, словно речь шла о каких-то забавных пустяках, словно речь шла о каких-то давным-давно решенных делах, которые не стоят повышения голоса сроком дольше секунды...

Может быть, для Морозовой все было именно так, но не для Маятника. Однако его мнение сейчас уже никого не интересовало.

— Мы не хотим вас убивать, — повторила Морозова. — У нас к вам было другое предложение, и кажется, вы согласились на него. Так?

— Было дело, — скорчил гримасу Маятник. Только теперь до него стало доходить, как, должно быть, жалко он выглядит сейчас в глазах Морозовой: грязная, порванная одежда, перекошенный галстук, поцарапанное лицо... Какой там криминальный авторитет, какой там металлургический комбинат на Урале, какие карманные вице-губернаторы... О такого и вправду можно вытереть ноги. Потом взять за шкирку и дать такого пинка, чтобы приземлилось это презренное тело уже за пределами юрисдикции Морозовой.

— Было дело, — подтвердила Морозова. — И были обязательства.

— Я все выполнил, — уныло проговорил Маятник, поправляя галстук и пытаясь хоть как-то собрать себя и свою одежду в нечто целое и приличное на вид.

— Если бы! Если бы вы все выполнили, то мы бы не встретились в этот прекрасный день в этом прекрасном месте... Где слишком много носилок и слишком много врачей.

— У меня было одно дело...

— Жора, вы должны были покинуть страну две недели назад. Контрольный срок вышел, а вы все еще здесь.

— Я же говорю, у меня было одно дело, и я должен был...

— Вы должны были покинуть страну две недели назад.

— Черт, я же говорю... Да тут моих людей сегодня поубивали!

— Наверное, этого бы не случилось, если бы, согласно нашему уговору, вы покинули страну две недели назад.

Маятник набрал воздуха в легкие, чтобы рявкнуть нечто соответствующее моменту, однако взгляд Морозовой остановил этот процесс в самом начале. Маятник отвернулся от нее и немедленно наткнулся глазами на Бурого, который с обалделым видом слушал, как его крутой босс оправдывается перед какой-то незнакомой теткой. По его глазам было понятно, что авторитет Маятника для него стремительно падает.

— Я же сказал — пошел вон отсюда! — заорал Маятник.

Бурый с прежним обалделым видом попятился, но продолжал следить за происходящим.

— Жора, не стоит привлекать внимание, — сказала Морозова, возвращая Маятника к предмету их разговора. — Успокойтесь и скажите, когда вы собираетесь выехать из России.

— Когда? Я...

Маятник запнулся и помотал головой, собираясь с мыслями. Однако главная мысль, что пришла ему в голову, была не из разряда конструктивных предложений. Эта мысль была: «Как?!»

Как, почему, какого хрена, за каким чертом?! С какой стати он, человек во всех смыслах авторитетный, с деньгами, именем, связями, недвижимым и движимым имуществом, должен почти все это бросить и уехать из страны?!

Эта мысль была неконструктивной, а вопрос — риторическим. На самом деле Маятник знал — почему.

Потому что однажды вам приходит письмо. Белый конверт без обратного адреса и безо всяких штемпелей. Внутри конверта — открытка. С одной стороны абсолютно черная. С другой стороны написано, что национальные интересы и ваша личная безопасность требуют вашего отбытия за пределы России с предварительным сворачиванием всей вашей коммерческой и политической деятельности...

Вы можете подумать, что это такая шутка. Вы можете подумать, что это неудачный розыгрыш. Вы можете просто выбросить эту открытку.

Некоторые так и делали. Но к тому времени, когда подобная открытка легла на стол Жоре Маятнику, тот уже знал — такой выбор неверен. Для полной уверенности Жора съездил тогда к старому грузинскому вору, который медленно умирал от рака в московской клинике.

— Да, — сказал тот.

— Но... — растерянно проговорил Жора. — Но... Почему?! Какого черта?!

— Все, что имеет начало, имеет и конец, — ухмыльнулся с больничной кровати старый вор. — Эта открытка и есть конец.

— Но если... Если я пошлю их всех... Или попробую договориться...

66
{"b":"184","o":1}