ЛитМир - Электронная Библиотека

Некоторое время монашенка рассматривала снимок.

— Я ее, кажется, знаю, — наконец сказала она. — Она когда-то стояла на Сретенке, у церкви Троицы в Листах. Там ее место.

— Она что же — тоже собирала там подаяние?

— Да.

— Тоже послушание у нее такое?

— Да, конечно… Только что-то давно я ее там больше не вижу.

— А откуда она? Вы случайно не знаете?

— Да, кажется, из Переславля-Залесского, из монастыря Федора Стратилата.

"Послушница, паломница… — задумалась Светлова. — Нет, наоборот: сначала низшая, ступень в монастырской иерархии — «паломница»… А потом уже «послушница»…

Паломница — это та, что просто приходит в монастырь, с котомочкой. И ей дают приют. Она там живет, работает… А что, если?.."

Анины размышления прервал телефонный звонок.

Глава 13

— Алло! Анечка?

Удивительно, но это было так: Лидия Евгеньевна сама позвонила Светловой. А ведь Анна с момента возвращения дам в Москву ни разу их больше не беспокоила…

— Удивлены?

— Не очень… — соврала Светлова. — Анечка! Вы не хотите к нам заехать в гости, поговорить? — самым любезным тоном, почти нежно воркуя, предложила вдруг Лидия Евгеньевна.

— Зачем? — не слишком вежливо поинтересовалась Аня.

— Мне показалось, вы хотели пообщаться? «Какая память! — хотела сказать Анна. — Когда это было…»

— В общем-то, хотела… когда-то, — произнесла она вслух.

— А сейчас? Желание это еще не иссякло?

— Не иссякло, — вздохнула Светлова.

«Ох, уж эти литературные дамы и литературные обороты!..» — подумалось ей.

Но, в общем-то, Светлова не слишком долго ломалась и приглашение секретаря Погребижской приняла.

"Надо же! Мы, такие гордые, больше на знакомство не напрашиваемся…

Зато они теперь нас сами приглашают!" — удовлетворенно подумала Аня.

Итак, Светлова опять приехала в Катово. Наконец-то она увидела дом, в который так стремилась попасть. И, надо сказать, разглядывала его теперь с большим, очень большим интересом.

Пусть хоть так, но наконец удалось осмотреть место происшествия. Если не сказать точнее: место преступления!

Ведь то, что сейчас видела Аня, — то же в тот последний свой вечер видел и Максим Селиверстов.

Встретила Анну улыбающаяся Лидия Евгеньевна.

Окруженный соснами и заботливо скрытый от посторонних глаз высоким глухим забором дом явно был еще послевоенной — дачная мода тех лет и этих мест!

— архитектуры. Правда, был он заботливо отремонтирован. Даже, можно сказать, отреставрирован. Не сломан — и заново, как теперь делают со старыми домами на хороших участках… а именно отреставрирован. Так, чтобы сохранился шарм тех лет. Тех лет, когда были «ЗИМы», наркомы, икра ложками, микояновская колбаса…

И пили под этими же соснами армянские коньяки, закусывая их лимоном.

Сразу бросалось в глаза, что скрытые соснами и забором от любопытных глаз обитательницы дома, однако, явно не пребывали в неведенье о том, что же вокруг них, за забором и вокруг дома, происходит. Там и сям были расставлены камеры слежения.

И если Светлова долго не могла увидеть, что там, за этим высоким и глухим забором, происходит… то ее, любопытствующую по ту сторону забора, засекли, наверное, с самого первого момента… С того самого момента, как проснулась ее любознательность!

А когда он был, этот первый момент?

Да еще вон когда он был, этот момент… Аня припомнила: еще до Дубровника!

— Проходите… Проходите… — все так же любезно продолжала улыбаться Анне Лидия Евгеньевна.

Внутри дома тоже все было на уровне евроотделки.

— Как у вас… — Аня старательно подбирала хвалебное слово, — отремонтировано! Наверное, недавно ремонт делали?

— Ну, не так чтобы совсем недавно. — начала Лидия Евгеньевна и отчего-то запнулась, — А какая фирма вам его делала? — не давая своей собеседнице опомниться, торопливо задала свой коварный вопрос Аня. — А то я бы тоже сделала у себя дома…

— Ах, вот что…

— Да, мне надо быстро. А говорят, все эти фирмы обещают быстро, а сами волынят, растягивают на сто лет…

— Не помню, Анечка, — нервно потерла виски Лидия Евгеньевна. — «Бест», кажется, эта фирма называлась.

— Да? Я запишу…

— Запишите, запишите… Да вы заходите, присаживайтесь, дорогая…

Будем чаевничать.

В большой, без преувеличения, очень большой комнате, казавшейся особенно нарядной оттого, что ее украшал эркер, был накрыт для чая стол.

Точней, столик… Возле окна, в окружении полукруга мягких диванчиков, круглый симпатичный столик с двумя — вот оно как?! — чайными чашками… А на некотором расстоянии, у другого окна, за которым янтарно желтел ствол слишком близко растущей возле дома огромной сосны, располагался стол письменный.

— Вот оно… святая святых… — заметила восхищенно Аня. — Неужели это и есть рабочее место писателя?

— Именно так, — важно кивнула секретарь. — Вы угадали.

Замечательно красивый письменный стол, покрытый зеленым сукном, на круглых, резных и пузатых ножках, правда, был пуст — за ним никто не сидел.

— А Мария Иннокентьевна? — делано удивилась Светлова.

Изумление было не искренним. Честно говоря, Анна нисколько не сомневалась, что саму писательницу вряд ли увидит.

— Ее нет… К сожалению, — не менее фальшиво вздохнула Лидия Евгеньевна. — Мария Иннокентьевна на встрече — очень важной для нее.

Переговоры, знаете ли… Очень существенный финансовый момент.

— Вот как? — сделала доверчивые глаза Светлова. Она-то уж отлично знала, что все существенные «финансовые моменты» держит в своих руках сама Лидия Евгеньевна.

«И как это ты ей доверила этот самый финансовый момент?» — подумала Светлова.

— Да мы и без нее, без Марии Иннокентьевны… пообщаемся! К чему ей, в общем, лишние волнения. Знаете, как это выбивает из рабочей колеи…

— Что — это? — опять, намеренно не слишком вежливо поинтересовалась Аня.

— Волнения!

— Ах, вот что…А что же это она так все волнуется и волнуется?

— Ах! — Лидия Евгеньевна только махнула рукой. — Творческая личность… сложная нервная организация… Из-за любого пустяка на стенку лезет, верите ли, милочка!

— Надо же!

— Я, Анечка, поймите меня правильно, возможно, была с вами прежде резковата. Вы поймите меня…

— Не волнуйтесь, Лидия Евгеньевна… Я все пойму правильно, — с некоторым нажимом произнесла Светлова, особенно подчеркнув слово «все».

Ей хотелось спровоцировать секретаря Погребижской: пусть-ка непробиваемая Лидия Евгеньевна поволнуется.

Тем не менее было непонятно, достигнута была эта цель или нет. Во всяком случае, Ане показалось, что Лидия Евгеньевна взглянула в этот момент на нее довольно внимательно и осторожно.

— Понимаете… Так не хочется никаких историй, — продолжала секретарь Погребижской. — Время сейчас такое — чуть что, сразу сплетни, журналисты…

«Да и правда: ну, как неудобно! — подумала по себя Аня. — Столько журналистов! А ведь чем меньше журналистов, тем удобнее жить… Вот, видно, поэтому на одного и стало меньше. В логике старушке не откажешь».

— Я, собственно, почему вас пригласила…

— Да правда, почему? — совсем уж нагло уточнила Аня.

— Никак в толк не возьму, Аня, не пойму: что вас смущает? И почему такой у вас к нам интерес?

«В том-то все и дело, что никак ты в толк не возьмешь, почему такой к вам интерес! И очень это тебя, голубушка, смущает!» — думала про себя Аня, радостно улыбаясь Лидии Евгеньевне.

В общем-то, Светлова не сомневалась, что удивительное приглашение и любезность были вызваны тем, что секретарь Погребижской Лидия Евгеньевна крайне обеспокоена. Скорее всего, бабуля в курсе, что Светлова навещает кое-кого из их окружения.

Кто-то, возможно, Светлову заложил.

Может, сосед Комаров?

Во всяком случае, что-то Лидию Евгеньевну встревожило, и теперь она пыталась выяснить, в какой стадии разнюхивания Светлова находится. Но опасно ли это для нее?

36
{"b":"1840","o":1}