ЛитМир - Электронная Библиотека

Светлова не спеша осмотрела «французское» — от пола — окно, створка которого, как дверь, открывалась в сад. Осмотрела и усмехнулась…

Ну конечно! Устройство замка было таково, что, если бы кто-либо заранее удосужился положить ему «под язычок» кусочек плотной бумаги или полоску пластика, замок не защелкнулся бы до конца. Тогда достаточно улучить момент, когда обитатель номера отправится, скажем, в ванную перед сном, — шум воды, когда включен душ, слышно и из коридора, — и тогда некто мог войти незамеченным через дверь из сада и заменить лекарство на ночном столике рядом с кроватью.

Впрочем, этот кто-то должен был хорошо знать привычки «дяди Кости». И, конечно, должен знать о его болезни, включая такие подробности, как, например, время приема лекарства. А о таких вещах знают либо врачи — причем выписавшие рецепт! — либо очень близкие люди…

Кроме того, преступник непременно должен был до появления Кубоцкого побывать в этом номере, чтобы вывести из строя замок.

Для того, чтобы совершить преступление — например, отравить Кубоцкого, имитируя смерть от сердечного приступа, киллеру необходимо было хорошо ориентироваться в номере, заранее, так сказать, осмотреть местность…

И Светлова вдруг припомнила солнечного зайчика, которого ловил Кит, и рассказ Вронской о том, как та видела Симпатичного выходящим из этого самого злополучного номера мадам Гоцци… Того самого номера, где потом отдал богу душу неизвестный постоялец.

Как выяснилось, у Гоцци была договоренность с хозяйкой отеля, что она будет жить в восьмом номере лишь до появления господина, забронировавшего его.

Вот почему она так послушно переехала в другой номер.

Восьмой номер, в котором тогда жила мадам Гоцци, находится на одной линии с Аниным и, в общем, совсем недалеко. Возможно, парень наблюдал в бинокль именно за этим номером. А к Светловым солнечный зайчик залетел случайно!

А что же Симпатичный делал в восьмом номере, когда его случайно увидела бдительная полька? Ответ известен! Скорее всего осматривал место будущего преступления. И выводил из строя замок. Скорее всего он знал, что тот, кого ему «заказали», забронировал именно этот номер, кстати, единственный в отеле, имеющий выход в сад.

Закрывая окно, Анна взглянула в сад. И на мгновение приостановилась: некая деталь, отсутствующая ранее в этом пейзаже, привлекла ее внимание.

Впрочем… Анна закрыла окно, задвинула занавеси. Возможно, ей просто показалось.

Эти двое, Дэзи и Симпатичный, завтракали теперь за одним столом. Причем Аня не была уверена, что на ночь они расставались.

По всей видимости, Светлова стала невольной свидетельницей завязки на редкость бурного романа.

Причем влюблены были оба — и до чертиков! Что называется, рук не размыкали…

Разумеется, любовь — это прекрасно. Однако существовало одно «но»… В общем, Светлова была в большой растерянности.

Все подозрения насчет Симпатичного, о которых Анна даже не позволяла себе прежде думать, боясь утонуть в этой истории, приобрели теперь особую остроту. Достаточно вспомнить то утро, когда в отеле за завтраком обсуждали смерть нового постояльца.

Все обитатели отеля были тогда «не в курсе». Для всех это стало настоящим печальным сюрпризом. Для всех, кроме мадам Вронской и Симпатичного.

И если с Вронской все было более или менее ясно: подслушивать и поглядывать любознательная мадам, надо отдать ей должное, умела, то, каким образом Симпатичный узнал про покойника раньше других, так и осталось для Анны неизвестным.

Сюда же, к своим подозрениям, она приплюсовала куртку этого симпатичного молодого человека, испачканную чем-то черным и жирным, а именно сажей. Куртку, приготовленную для химчистки.

Итог был неутешителен… Если Дэзи права и случившиеся убийства заказные, то должен быть киллер.

И что, если сей обаятельный и симпатичный сердцеед этот самый киллер и есть?

Так это или нет, Анна гадать не хотела — не ее это дело, и все тут!

Но не следует ли ей по крайней мере сообщить о своих подозрениях и о том, что ей известно, Дэзи? А то бедная девочка мало того, что запуталась со своим подозрительно криминальным папой, еще и влюбилась, кажется, по уши в киллера… Оставлять Дэзи в неведении относительно того, что представляет собой ее «идеал», было бы по меньшей мере жестоко.

Светлова представила себе этот разговор: как она будет «капать» и «стучать» на Дэзиного избранника, и ее затошнило от этой роли.

Кроме того, было очевидно, что и парень, кто бы он ни был — киллер, проходимец или просто юный шалопай, — тоже влюбился в девушку не на шутку. Как говорится, ничто человеческое киллерам не чуждо…

Анна еще немного помучилась и выбрала компромисс. Светлова решила не говорить с Дэзи. Она решила вообще ничего не делать…

Анна решила просто подождать.

Впрочем, как выяснилось, бурно развивающиеся отношения этой парочки повергли в смятение не только Светлову.

«Творческая-личность», длинноволосый художник Руслан, похоже, совсем забросил свои пленэры. И пополнил доселе нестройные ряды завсегдатаев маленького бара отеля «Королевский сад». До сего дня эти самые нестройные ряды состояли в основном из мадам Вронской, постоянно прикладывавшейся к бутылочке с кофейным ликером, и еще двух-трех постояльцев.

Теперь к ним присоединился и неутешный длинноволосый Руслан.

Пока Кит спал, Светлова тоже устроилась у стойки бара и заказала себе чашку кофе.

— А как же ваши этюды? — поинтересовалась она, обратив внимание, что виски у «творческой личности» было, кажется, не разбавлено, и к тому же стакан был наполнен почти на две трети.

Художник только махнул рукой.

«Круто! — подумала Анна. — Вот это страдания…»

— Не расстраивайтесь вы так… — попробовала утешить она отвергнутого художника.

— Напротив! Расстраивайтесь! — вмешалась в их разговор «знаток жизни» мадам Вронская. — Расстраивайтесь… — посоветовала полька. — Скажу даже больше: страдайте! Девушки иногда в состоянии оценить печаль!

И словно подавая пример страданий, она налила себе еще ликерчику.

Утешить длинноволосую, страдающую, измазанную, очевидно, уже не смывающейся, въевшейся в кожу краской «творческую личность» оказалось не так уж трудно.

Руслан грустно кивнул и тоже потянулся к своей бутылке.

— Столько влюбленных на один маленький отель… — вздохнула Светлова.

— Да… То смерть, то любовь! И все рядом — в двух шагах друг от друга, — философски заметила мадам Вронская.

Солнечный и ясный, так хорошо было начавшийся день закончился из рук вон плохо.

Во время вечерней прогулки отпущенная с цепочки зловредная Чучу вовлекла Кита в очередную проделку, и вот итог. Мальчик сильно разбежался, набрал скорость, пытаясь ее догнать, и не сумел притормозить. Как маленький таран. Кит влетел в захлопнувшуюся за мартышкой дверь отеля. И самым жутким образом рассадил себе лоб. Кит вопил как резаный. А Светлова, чувствуя, что предательски бледнеет, пыталась открыть аптечку.

Единственное, что повергало ее в жизни в настоящую растерянность, это когда Кит плакал и когда ему было больно. Обычно решительная и всегда знающая, как поступить, тут она просто терялась. Недаром говорят применять свои знания и опыт на собственных детях — все равно что делать операцию на собственном сердце.

К счастью, на крики Кита из дверей отеля выбежал Симпатичный.

— Позвольте! — Молодой человек довольно решительно оттеснил Анну и отобрал у нее аптечку.

Он как-то очень ловко прижал Кита к себе — так, что тот сразу успокоился и перестал трепыхаться.

Потом он промыл перекисью ранку и принялся над ней колдовать дальше. Светлова, как зачарованная, наблюдала за его действиями. Наконец он протянул притихшего Китенка с заплаткой пластыря на лбу матери.

— Врача вызывать не стоит, — посоветовал он чересчур бледной мамаше. — Я очень тщательно обработал ранку. А зашивать ее не нужно, она совсем не глубокая. До свадьбы заживет, как говорят у вас в России.

15
{"b":"1841","o":1}