ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В любое злодейство трудно поверить, особенно, не ожидая подобной низости. Мне не впервые приходилось сталкиваться с ситуацией, когда от правильности принятого решения зависит жизнь человека, и сейчас ответ мог быть только один, вне зависимости от того, права я в своих диких умозаключениях или нет. Я уже не могла отступить от своего плана. Моя неуверенность стоила бы мальчику жизни. Поэтому я спокойно улыбнулась в ответ на недовольство графини. Когда она задала мне вопрос, успела ли я сделать все покупки, я бойко ответила:

— Конечно. Мы с Пьетро провели замечательный день. Я обналичила дорожные чеки и купила дорожную корзиночку для котенка. Честно говоря, эта деталь совершенно вылетела у меня из головы.

— Для кошки? — Ее брови резко поднялись вверх в несказанном изумлении и превратились в две изящные арки. — О нем может позаботиться Роза. Она остается присматривать за домом.

— Для Пьетро это будет настоящим ударом. Вы понимаете, если ребенок привыкает к живому существу, нельзя разлучать их, тем более сейчас, когда в жизни мальчика происходят большие перемены. Котенок не доставит нам хлопот. Надо будет завтра съездить к ветеринару и сделать ему необходимые прививки, надеюсь, нам дадут все необходимые справки.

— Да, наверное, вы правы, — графиня задумчиво кивнула. — Как прошла примерка? Вам понравилось?

— О да. Они сказали, что все будет готово в субботу после обеда.

Она кивнула. Для нее было совершенно естественно, что все будет готово к тому сроку, который она сама назначила.

— Я вижу, вы очень заняты. Мне неловко отрывать вас от дел. Может быть, я могу помочь вам?

— Благодарю вас, к сожалению, нет. Впрочем, будьте добры, вызовите Эмилию. Я закончу то, чем занималась до вашего прихода, а затем присоединюсь к вам.

Эмилия появилась почти сразу после того, как я позвонила, она поставила на стол поднос со стаканами и графином. Мне вдруг подумалось, как соблазнительно иметь такую власть над людьми. Достаточно легкого покачивания пальца или небрежного взмаха руки, а иногда даже взгляда, чтобы они тут же бросились выполнять ваши распоряжения. В этом было что-то завораживающее и отталкивающее одновременно: управлять судьбами и поведением других простым нажатием кнопки звонка.

Франческа, наконец, уселась за стол и извинилась передо мной за задержку.

— Вы же понимаете, надо успеть сделать слишком много дел перед путешествием.

— Мне, наверное, тоже следует подготовить все заранее, — поддержала я ее. — Надо завтра же вернуть арендованный автомобиль, не дожидаясь воскресенья. Как вы полагаете, Альберто сможет привезти меня обратно?

— Конечно, — ответила она и улыбнулась на сей раз гораздо более теплой улыбкой. Не стоит даже думать о причине ее радости, не надо задавать никаких вопросов, — ведь завтра меня здесь уже не будет. Надо только тщательно следовать намеченному плану.

Покончив с делами, графиня преобразилась, теперь передо мной сидела радушная хозяйка дома, даже ее манеры претерпели некоторое изменение — нервозность уступила место сдержанному воодушевлению и предвкушению чего-то приятного. Не будь я лучше осведомлена, я бы подумала, что где-то там в Швейцарских Альпах, в уединенном шале, ее ждет граф или князь. Мечтательные, отрешенные взгляды уже начинали действовать мне на нервы. Я не знала, как бы мне прервать нашу затянувшуюся беседу и побыстрее завершить этот бесконечный вечер.

Неумышленно Франческа затронула тему, которая не могла не заинтересовать меня.

— Я пригласила на обед профессора Брауна. Я чувствую себя немного виноватой за то, что так неожиданно прервала его работу.

Мне следует сейчас быть осторожной и всячески избегать общения с Дэвидом. Виновен или нет, соучастник Франчески или злодей-одиночка, он не был посвящен в мои планы. Он был препятствием, которое следует избегать.

От Франчески не укрылась моя реакция, и она ее позабавила.

— Я надеюсь, вы не будете сильно скучать, Кэтлин.

— Вся беда в том, что он всегда говорит о тех вещах, которые мне кажутся совершенно неинтересными, — ответила я. — Но один последний вечер в его присутствии я, пожалуй, еще вытерплю.

По крайней мере, мне хотелось на это надеяться.

Дэвид был одет в свою обычную простую рубашку, а поверх на нем был относительно пристойный пиджак, вероятно, по причине холодной и промозглой погоды, а отнюдь не из желания угодить Франческе. В руках у него была объемистая коробка коричневого цвета.

— Я принес вам коптские вышивки, которыми вы заинтересовались, — объяснил Дэвид, бросив коробку к ногам сидящей Франчески.

Она принялась просматривать их с брезгливым выражением на холеном лице. Кусочки тканей вряд ли можно было назвать идеально чистыми, кроме того, по краям виднелось нечто, подозрительно напоминавшее паутину. Видимо, Дэвид не понимал, что допустил промах, он выжидательно смотрел на Франческу. Мне почему-то вдруг вспомнилось сравнение с собакой, которая приносит своему хозяину омерзительно пахнущую дохлую крысу, демонстрируя таким образом свою преданность.

— Если хотите, я разложу их так, чтобы вы могли их лучше рассмотреть, — продолжал Дэвид, сдвигая с одного края обеденного стола приборы и бокалы. — Я могу положить их прямо сюда. Правда, должен предупредить вас: некоторые образцы еще не совсем просохли.

Мало того, что лоскутки были влажными, они еще и пахли отвратительно: плесенью, затхлостью и химикатами. Тем не менее, они вызвали неподдельный интерес Франчески: она осторожно прикоснулась к некоторым образцам, объяснила особенности этого типа вышивки и задала Дэвиду несколько вопросов об их датировке и истории.

Наконец графиня сказала:

— Все это очень интересно, профессор. Я признательна вам за то, что вы спасли эту замечательную коллекцию. Может быть, вы посоветуете, как лучше хранить эти вышивки?

— Видите ли, проблема состоит в том, что они не высушены до конца, — начал объяснять ей Дэвид. — Сейчас необходим особый температурный режим, контроль за влажностью воздуха и герметичный стеклянный ящик. Если оставить их на открытом воздухе, они еще долго не просохнут и в этом случае, скорее всего, начнут разрушаться. Я рассчитывал, что у меня еще будет в запасе три-четыре дня...

— К сожалению, я не могу предоставить вам этих трех-четырех дней, — резко перебила его Франческа. — А почему нельзя использовать обычные лампы накаливания?

— Это слишком рискованно. У меня нет подходящего оборудования...

— Вам придется постараться. Дом будет закрыт в начале следующей недели, если не раньше. Я была бы вам очень признательна, если бы вы завершили свою работу к субботе или воскресенью...

— Как вам будет угодно, мадам.

Тот обед отнюдь нельзя было назвать приятным. Дэвид выглядел угрюмым, Франческа — рассеянной. Свое состояние я даже не могу описать. Судя по той беседе, которая только что состоялась между Франческой и Дэвидом, все обстояло именно так, как я предполагала: графиня старалась всеми силами ликвидировать то неудобство, которое создавало присутствие Дэвида на вилле, даже если он и был ее пособником. Если и оставались скрытые от меня детали, то я уже вряд ли смогу разобраться в них. Пусть все будет так, как будет. Я уже устала от догадок.

Наконец этот тягостный для всех обед подошел к концу. Дэвид откланялся и удалился с коробкой в руках, очевидно, намереваясь остаток вечера посвятить своим находкам. Мне пришлось просидеть с Франческой еще около часа над рукоделием. Пальцы совершенно не слушались меня, но голова была обеспокоена совершенно иными проблемами.

Когда часы пробили десять, я решительно поднялась. Это была обычная церемония: она вставала рано, поэтому, как правило, уходила в свою комнату в половине одиннадцатого. Когда я повернулась, чтобы пожелать графине спокойной ночи, мною овладело какое-то странное чувство. Все в этой комнате — обстановка, камин, женщина, сидящая в своем любимом кресле и склонившаяся над вышивкой, проворная иголка в ловких белоснежных пальчиках — все как бы отстранилось от меня и казалось плоским, двухмерным, как на картине. Время для меня словно остановилось, а для них — умерло. Я ждала, что Франческа пожелает мне спокойной ночи, но до меня не донеслось ни звука. Нарисованные люди не могут разговаривать...

66
{"b":"18410","o":1}