ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ладно, седьмой этаж не девятый, а единственная соседка по этажу, небось, укатила нянчить правнуков. Из деревни ее не дети — внуки догадались вывезти, когда невмоготу стало старой работать на огороде да во дворе. Правда и то, что дети Петровны — замотанные бюджетники. Зато внуки — "новые русские" первой волны, которые еще "челноками" начинали. Родных не забывают. Родителям деньжонкой помогли, бабулю в свою старую двушку вселили. Бабка Петровна в городе ожила и с гордостью говорила, что внуки пошли в ее породу — породу рачительных и крепких хозяев, не то что эти — пренебрежительно махала она рукой, вспоминая сына да сноху, — тюти-матюти!..

"Что-то ты задумался! — спохватился Лехин. — Не так уж и устал, чтобы бояться седьмого этажа. А ну, вперед! Тебя ждет приятный вечер отдыха. Не оттягивай!"

Он поправил на плечах лямки двух тяжеленных сумок, набитых литровыми банками с лечо; шеф не зря отпуск дал — два горячих для рыночных грузчиков месяца: нагрянул как-то, распробовал Лехиных заготовок и уговорил и на его долю наготовить.

На своей площадке он обошел лифтовую коробку — и замер.

На нижних ступеньках лестницы, рядом с дверью в его квартиру, сидели трое: два бородатых дедка весьма малого росточка, а между ними его, Лехина, кот — Джучи. Царское имя кот получил за ярко выраженную восточную внешность, которую придавали ему косые зеленые глазища, за снисходительность ко всем, кто умело или неловко гладил его по черно-белой шубе — шерстью не назовешь! — а также за длинное, неожиданно тяжелое тело — сплошные мышцы.

— Добрый вечер! — поздоровался Лехин. Близко подходить не стал. Неудобно сверху вниз говорить с незнакомцами, а сесть на корточки не позволяли гудящие от усталости ноги.

— Добрый!.. Вечер добрый! — отозвались старички, а кот зажмурился и зевнул.

Троица явно поджидала его: и сидела ближе к двери, и дверь-то была единственная на этой стороне площадки. Но Лехин все же уточнил:

— Вы ко мне?

— Нет, хозяин, в доме твоем нынче не до нас. Уж больно ты лихих гостей зазвал. Ни покою, ни порядку, — ответствовал дедок с пышной белоснежной бородой. — И откуль ты их только выискал?

— Все, как есть, охальники, — подтвердил второй, в темно-русой бородке которого проседь вытянулась пока еще франтоватой полоской. — В дом-то и зайти боязно. А ведь как хорошо-то было! Тихохонько, спокойненько. И вот на тебе! Наприглашал!

— Секундочку! А вы кто? — возмутился Лехин, подозревая, что "лихие гости" — это призраки. Только почему "лихие"? И почему старички говорят так, словно столкнулись с гостями лоб в лоб? Эти двое — что, в его, Лехина, квартире побывали?

— Мы-то? Домовые мы. За хозяйством твоим следим, за скотиной ухаживаем. — Дед постарше степенно погладил Джучи по голове. — Порядок в доме поддерживаем.

Так… Лехин почувствовал, что ремни сумок врезались в плечи, и спустил груз на плиты лестничной площадки.

Так… Может, "Скорую" вызвать? С утра привидения мерещатся, к вечеру домовые чудятся… Нормальный мир, в котором он только-только начал с комфортом обустраиваться, в один день пошатнулся, да еще как!

Лишь одна мысль утихомирила встрепанные чувства. Слышал где-то утверждение: если человек сомневается в своем рассудке, значит, он нормален.

Достоверность происходящего подтвердил, как ни странно, и кот. Джучи немигающе глядел на хозяина ленивыми зелеными глазами, и на Лёхина вдруг нахлынули воспоминания. Джучи он с улицы взял, котенком. Сидел малыш под навесом остановки. С появлением Лёхина из троллейбуса он немедленно спрыгнул со скамейки и бежал за Лёхиным до подъезда, хрипло вопя даже не жалобы, а что-то угрожающее. Бабка Петровна всплеснула руками и сказала: "Животная тебя выбрала, надо взять домой". Лёхин тогда досадливо ответил, что дома бывает утром да вечером, а если "животной" приспичит? Но бабка настаивала, котенок упорно сидел рядом с ботинком, время от времени взглядывая на Лёхина и напоминая о себе коротким хриплым мявом. А день выдался холодный, промозглый. Обдумывая очередной аргумент против, Лёхин увидел, что мокрую "животную" буквально трясет от холода. "Ладно, пошли", — сказал Лёхин и открыл дверь подъезда. Котенок немедленно заткнулся, протопал в подъезд, потом — в лифт. К квартире поспешил впереди хозяина. И как он догадался, которая из трех дверей ведет в нужный дом? Кот оказался гулящим, как назвала это дело бабка Петровна. В смысле все свои природные надобности стремился справлять на улице. Лехин месяц мучился, недосыпал, когда котенок орал среди ночи, требуя открыть двери — сначала в подъезд, затем на улицу. Днем было проще: если Лехин уходил на весь день, Джучи выставлялся на улицу. Кот не возражал. Дом стоял на тихой улочке и располагал шикарным подвалом, в котором жильцы для хозяйственных нужд построили сарайчики. Так что Джучи было где погулять и с кем пообщаться. К вечеру кот на приподъездной скамейке караулил хозяина. Лехин сам порой не знал, когда вернется, но, поздно приходил или рано, — кот всегда успевал на свой пост. Нет, Джучи так и не научился ходить в давно предложенный лоток. Лехин решил, что кошачий организм приноровился к человеческому расписанию. По привычке вставая ночью на движение в квартире (" Только бы не орал!"), хозяин видел кота спящим в кресле, а в прихожей — странные следы: отчетливые отпечатки грязных кошачьих лап в дождь или прозрачные лужицы в снег. К утру грязь исчезала бесследно. Итак, Джучи выходил по ночам. Но кто его выпускал? А потом еще заметил: выходят они с утра — миска на кухне отнюдь не пустая, заходят вечером — ни крошечки! Это что же, кот и днем зайти домой умудряется? Лехин рассеянно поразмышлял о том, да и бросил. Легче убедить себя, что миска уже пребывает пустой, когда они покидают квартиру.

А оказывается, вот в чем дело! Есть кому "за скотиной ухаживать".

Если, конечно, правильно сложились звенья одной логической цепочки.

За дверью в квартире внезапно что-то грохнуло.

Лехин забыл о сумках — домовые посторожат! — отпер сначала железную дверь, затем внутреннюю. Прихожую одолел в один гигантский прыжок. Шторки, заботливо расправленные над дверью в зал, перепуганно разлетелись в стороны.

Перешагнув порог, Лехин окунулся в энергичный шум нешуточного сражения. Окунулся, потому что просто выпал из тесной прихожей в бесконечное, по первому впечатлению, пространство. Ну, не совсем бесконечное — скорее, похоже на спортивный зал приличных размеров. Размеры-то вкупе со звуковым фоном: долгими воплями, резкими выкриками, скрежетом и лязгом ручного оружия — и заставили Лехина отпрянуть в прихожую.

Тишина. Будто дверь за собой захлопнул. Пытаясь собраться с мыслями, Лехин ухватил за хвост одну, за той еще парочка вылезла: дрались слишком азартно, чтобы защищаться от пожирателя привидений, которого они, по их же словам, панически боялись. Значит — дерутся между собой?!

Не помня себя, Лехин выскочил в "спортзал" и в бешенстве завопил:

— Вон отсюда! Вон из моей квартиры! Немедленно!

Бегом вернулся в прихожую, на лестничную площадку, бабахнув металлической дверью.

Однажды он уронил двухкилограммовую пачку муки. Бумажный пакет взорвался, взметнув белый вихрь и щедро рассыпав на полу настоящие пустынные барханы… Вот и мозги сейчас в том же состоянии: взрыв за взрывом — уцелеют ли?

Он не сразу заметил, что Джучи поднялся со своего нагретого местечка, утопал на несколько ступенек вверх. Просто, когда начал соображать и более-менее нормально оценивать видимое, машинально отозвался на жест седобородого домового: тот легонько похлопал по ступеньке, где только что сидел кот. Втиснувшись между домовыми, Лехин вздохнул, почему-то отчетливо ощущая себя несчастным сиротой. Неужели у кого-то еще бывает такой сумбур в мыслях, когда хочется на все мысли наплевать и только сидеть, изо всех сил жалея себя, и жаловаться кому-то на кого-то?

Справа деликатно постучали в плечо. Лехин поднял голову от ладоней. На уровне тяжелых от головной боли глаз маячил зеленоватый стаканчик, граммов на пятьдесят. Лехин осторожно вынул сосуд из мохнатых пальцев и принюхался.

3
{"b":"184139","o":1}