ЛитМир - Электронная Библиотека

– Откуда же она брала работников? – спросил Фил. – Я помню, нам в школе рассказывали, что в те времена в западных штатах почти не было рабов, а значит – ей приходилось нанимать батраков. Если все ее так ненавидели...

– И боялись, не забывай об этом, – вмешался Джек. – Вам, дети мои, чертовски повезло, что вы никогда не знали нужды, и поэтому не понимаете, какой властью обладала Мэри. Богатство и репутация ведьмы давали ей в руки мощное оружие. Времена тогда были суровые: неурожай и бесплодие скота означали голод. А если вашим детям грозит голодная смерть, вы найметесь в работники к самому Сатане и будете целовать ему копыта, лишь бы выжить.

Глянув на Эллен, он виновато улыбнулся:

– Прости, дорогая. Я не хотел превращать твой рассказ в целую лекцию.

– Мне все меньше нравится Мария, – сказала Пенни. – Если она была такой...

– Ее нельзя винить, – возразил Джек. – Что еще оставалось одинокой вдове и ненавидимой всеми чужеземке? Она вынуждена была бороться, чтобы не погибнуть.

– Ты рассуждаешь о ней как о реальном человеке, – сказала Эллен.

– А разве в действительности ее не существовало?

– Ну, по крайней мере, ее имя фигурирует в ведомостях подоходного налога начала восемнадцатого века. Но все остальное в этой истории – только легенда, бытующая в тех местах.

– Пусть легенда, – кивнула Пенни. – Но давай же, мамуля, расскажи, чем все кончилось, а то через минуту за мной уже заедет автобус.

Эллен попыталась вновь обрести нужный тон. Она не зря упрекнула Джека в том, что он делает Мэри Баумгартнер слишком реальной. Гораздо легче рассказывать сказку, чем историю подлинной личности, со всеми ее слабостями и заботами.

– Что ж, – задумчиво произнесла она, – настало время, когда лечебница Марии опустела. Она лечила зверей слишком хорошо, и все се пациенты вернулись в лес. Однажды утром Мария не появилась в поле, где бывала ежедневно, чтобы наблюдать за работниками; Конечно, ее отсутствие заметили, но никто не сожалел об этом – наоборот, все только обрадовались.

Но прошел еще один день, потом другой. Миновала неделя. И наконец нашлись люди, которые отважились выяснить, в чем же дело. Прислуги у Марии не было: она выставила всех; слуг сразу после смерти мужа и жила, как рассказывали, в ужасном запустении. Приблизившись к дому, депутация замерла на месте, устрашенная открывшимся зрелищем.

В несколько рядов дом окружали дикие звери. Волки, лисы, крысы, скунсы, даже змеи сидели и лежали вокруг уединенного жилища Мэри. А на крыльце, как генерал, обозревающий свое войско, горделиво стояла белая кошка.

Незваные гости бросились было бежать, но тут перед ними, преграждая дорогу, вырос огромный черный медведь. Волей-неволей людям пришлось войти в дом. Панический ужас лишил их разума, но все же не настолько, чтобы они не смогли с первого взгляда опознать смерть. Мэри была мертва уже неделю. Когда потрясенные люди вышли наружу, то увидели, что поляна опустела. Звери исчезли бесследно, а с ними исчезла и белая кошка.

Эллен замолчала, и повисла долгая пауза. Слушатели обменялись многозначительными взглядами. Через минуту Джек торжественно поднялся из-за стола, надел шляпу и тут же картинно снял ее перед Эллен.

– Это даже лучше твоей коронной истории о вампире с Четырнадцатой улицы, – тоном ценителя сказал Фил.

– Сознайся, что из этого ты придумала сама? – спросила Пенни.

– Верите или нет, но очень мало. Мой приятель Эд скептически относится к привидениям, но очень хорошо рассказывает легенды. Конечно, он считает, что всерьез говорить о «явлениях» призрака могут лишь истеричные идиоты, которым мерещится всякая...

– Каких это «явлениях»? – перебил Джек, нахмурившись.

– О, ничего страшного. По-видимому, Мария – очень ленивое привидение.

– Что же она вытворяет? Гремит цепями? Завывает по ночам?

– Ничего, в том-то и дело. Кое-кто слышал какие-то звуки. Смех. Скрип половиц. Вот и все. Традиционный набор из истории с приведениями. А тетка Эда, прожившая в этом доме целых пятьдесят лет, вообще ничего не слышала.

– Но неужели за все это время никому не удавалось увидеть хоть что-нибудь? – Фил умоляюще глянул сквозь лохматую каштановую челку.

– Кошку. Видели ее кошку, – признала Эллен.

– Ну, это неинтересно. Чего же тут страшного? – Фил был заметно разочарован.

– И не слишком убедительно. – Джек улыбнулся, заметно расслабившись. – Местные любители призраков могли бы придумать что-нибудь получше. Бездомных кошек слишком много.

– Что за надувательство, – проворчал Фил. – А я всегда так мечтал увидеть привидение.

– Если хочешь, можешь утешиться поисками могилы Марии, – сказала Эллен. Она знала, что Джек наблюдает за ней, и постаралась, чтобы ее голос звучал как можно небрежнее. – Ее похоронили где-то во дворе: просто вырыли яму и опустили туда труп. Люди сочли, что она не имеет права лежать на кладбище.

– Эге! – радостно воскликнул Фил и заработал увесистый тумак от Джека.

– Забудь об этом, осквернитель могил! – В отцовском голосе звучала напускная суровость. – Да и вряд ли через двести лет от несчастной женщины осталось хоть что-нибудь.

– Тетя Эллен, ты упускаешь свой шанс, – сказал Фил. – Тебе следовало бы писать сценарии для фильмов ужасов.

– Идем, Фил! – оборвал его Джек. – Я понимаю, ты делаешь все возможное, чтобы пропустить автобус, но...

– Мы так и не услышали конец, – запротестовал Фил. – Как она умерла, тетя Эллен? Не может быть, чтоб естественной смертью. Я не переживу такого надувательства.

Громкий гудок снаружи возвестил о прибытии автобуса.

– Ее убили, конечно же, – сказала Пенни, хватая в охапку учебники. – Пока. До вечера.

И прежде чем Эллен успела собраться с мыслями, дочь исчезла. Фил ухмыльнулся.

– Она взяла с собой эту жуткую красную рубашку, – сказал он примирительно. – И наденет ее в автобусе.

– Что-то я не заметила никакой рубашки.

– Пенни засунула ее в сумку. Ты же знаешь, каковы подростки в этом возрасте, тетя Эллен: им непременно нужно бунтовать.

– Просто чудо, что Пенни тебя до сих пор не убила за подобные глупые остроты, – снисходительно произнес Джек. – Иди в машину, Фил. Автобус ты пропустил, но тебе все же не удастся отвертеться от занятий. Я подброшу тебя по пути на работу.

Подмигнув тетке. Фил вразвалку удалился, засунув руки в карманы.

Вздохнув, Эллен принялась убирать со стола, но в этот момент дверь, не успев закрыться, вновь распахнулась, и в кухню просунул голову Джек.

– Так как же она умерла? – спросил он шепотом.

– Ты не лучше наших детей. Покончила с собой. Повесилась.

– Бр-р-р. Спасибо. А то я сегодня не смог бы ничем заниматься, только и думал бы об этом.

Стоя в дверях, Эллен смотрела, как машина выезжает на дорогу. Они жили в одном из старых вашингтонских пригородов, и дом стоял не у самого шоссе, в окружении высоких деревьев, которых так недоставало районам более поздней застройки, выставлявшим напоказ роскошные особняки. Голубой «бьюик» Джека помедлил у въезда на шоссе и влился в поток автомобилей, спешивших в город.

Самое время было выплакаться всласть, но Эллен обещала себе по возможности не распускаться. Сдержав всхлип, она вернулась на кухню, где ее ждал обычный утренний кавардак – и Иштар, сидевшая на одном из стульев; аккуратно положив передние лапки на стол, она поглощала остатки бекона на тарелке Пенни.

– Скверная кошка, – сказала Эллен без особого возмущения.

Подняв коричневую мордочку, Иштар уставилась на нее невинными голубыми глазами. Трезво оценив ситуацию, кошка решила, что Эллен не собирается идти дальше оскорблении, и вернулась к бекону, а Эллен, облокотившись на дверной косяк, задумалась.

Историю Мэри она рассказала нарочно. От Джека ее все равно скрыть бы не удалось, и только продемонстрировав беспечное спокойствие по поводу всех этих ужасов, можно было убедить его, что суевериям Эллен не придает никакого значения.

Сказать, что Джек нянчился с ней, было бы несправедливо по отношению к ним обоим. В трудные минуты он приходил ей на помощь, и если иногда его поддержка оказывалась значительнее, чем это было необходимо, то лишь потому, что Эллен самой этого хотелось. Джек не навязывал ей свою опеку. Но все же одной из причин ее твердого желания переменить жизнь, поселившись в доме меж холмов, было стремление освободить близких ей людей. Она зависела от племянников не меньше, чем от Пенни, и значительно больше, чем они то осознавали. И теперь она должна была отпустить их, а для этого ей нужно остаться в одиночестве. Любовь не обязанность, а добровольный дар. И если детям она обязана этим даром, то Джеку она обязана даже большим.

7
{"b":"18415","o":1}